Боярский сын. Боец часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 37

— Прикройся! — рыкнул Густомысл, и перед нами в мгновение ока выросла плита из грунта.

Стрекоза врезалась в землю, застряла жвалами, и тут уже мы с Мизуки не сплоховали. Мой «Огненный Клинок» перерезал тварь пополам быстрее, чем она успела подмигнуть напоследок.

Следом ударили молнии Владиславы. Огонь, лёд и молнии разметали весь рой за считанные минуты.

Но Стрекозы были так себе. Семечки. Разогрев перед основным блюдом.

Настоящее испытание началось, когда мы встретили двух Снежных Потрошителей. Этакие гибриды белого медведя и богомола ростом под два метра. Шерсть у них — натуральный диэлектрик и теплоизолятор в одном флаконе.

— Бьём левого! — скомандовал я, выступая вперёд.

— Огонь не берет! Вообще никак! — заорал Мишка, когда его ледяные копья просто со звоном отскочили от массивной груди монстра, а мой огненный шар лишь слегка подпалил кончики шерсти.

Тварь взревела! Звук был такой, будто две тектонические плиты решили потереться друг о друга. Потрошитель махнул костяным лезвием, и столетняя ель рядом тут же покачнулась, накренилась и рухнула в мою сторону.

Второе дерево тоже наклонилось от взмаха Потрошителя.

— Ядрёна медь, ну и туша! — выдохнул я, уходя на «Скольжении» из-под второго удара. — Ребята, они нас массой задавят! Густя, подсади меня!

Толстяк Милославский всё понял без лишних слов. Он упёрся ногами в землю, его доспех натужно загудел, накачивая гидравлику.

— Давай, Еля! — пробасил он.

Я рванул на него. В момент соприкосновения Густомысл резко вскинул руки, выбрасывая земляной вал прямо под моими подошвами. Меня подбросило вверх, как из катапульты.

Лечу, ветер в шлеме свистит, а внизу за мной следит белая гора. Потрошитель задрал морду, клацнул пастью и взмахнул своими костяными лезвиями, надеясь перехватить меня в воздухе.

Хрен тебе, уродец!

Я увернулся от лезвий и приземлился точно ему на загривок. Тварь закрутилась на месте, пытаясь меня стряхнуть, но я вцепился левой рукой в густую шерсть, а правой выхватил боевой нож.

Оружие полыхнуло пламенем, откликаясь на мою злость. Я увидел щели на затылке, мелкие дыхальца. Единственное место, где броня и шерсть не защищают от ударов. И ведь ничем не прикрыты!

— Получай, сука! — я вогнал клинок по самую рукоять в отверстие.

Монстр вздрогнул и забился в конвульсиях. Внутри его башки что-то глухо бухнуло — я залил живицу напрямую, устраивая взрыв в том месте, где должен быть мозг. Потрошитель пошатнулся, его лапы подогнулись, и он нырнул мордой в снег. Я успел катапультироваться в последний момент, прокатился метров пять.

Второго Мизуки упокоила в своем стиле. Она слетела с ветки, как привидение, и одним точным ударом катаны поразила затылок. Иногда я забываю, что она всего лишь хрупкая девушка. Хотя, глядя на её работу, слово «хрупкая» кажется издевательством.

Вечерами, когда мы добирались до избушки, наступало время «разбора полётов».

Кураторы выходили на связь. Мирослава Кузьминична, наша «железная леди» Огнестрела, сурово поджимала губы, глядя на нас сквозь помехи экрана планшета.

— Ярославский, опять геройствуете? — спросила она после боя с Потрошителями. — Вам нужно было действовать синхронно.

— Так мы и действовали синхронно, — огрызнулся я, прихлебывая горячий чай из жестяной кружки. — Я прыгал, Густя подбрасывал. Чем не синхронность?

Михотов, стоявший за её спиной, лишь понимающе подмигивал своим единственным глазом.

— Потрошителя можно было отвлечь големами, но… в целом у вас получилось.

Да, в целом, мы шли неплохо. Мишка перестал вздрагивать при виде каждой тени, Владислава научилась бить молнией так, чтобы не задевать своих, а Густомысл превратился в надежный щит. Мы стали стаей.

Временами издалека доносилась канонада — другие группы тоже не скучали. Но кураторы, надо им отдать должное, развели нас по квадратам так ювелирно, что мы не встречались. Безопасность превыше всего, ага. Не хватало еще, чтобы Глеб Долгополый «случайно» влепил мне в спину фаерболом, перепутав с упырём. Хотя я больше чем уверен, что он бы не перепутал. Он бы прицелился.

Четвёртый день начался буднично.

Мы встали затемно. Завтрак оказался поглощён в считанные минуты — на морозе организм жрёт калории, как не в себя. Мы проверили броню перед выходом.

— Связь в норме! Запас костюмов составляет восемьдесят процентов, — отрапортовала Владислава.

Она у нас отвечала за костюмы, их зарядку и целостность. Восемьдесят процентов… Ну что же, неплохо. Достаточно для патрулирования и встречи с любым сюрпризом.

Я вышел на крыльцо избушки. Тайга тихо дремала, перестукиваясь ветками. Небо на горизонте начало светлеть.

— Выдвигаемся, — скомандовал я, обернувшись. — Порядок «Змейка». Мизуки — вперед. Дистанция пять метров. За ней я и потом все остальные. Смотрим в оба. Мы должны быть готовы ко всему.

За мной вышли остальные и мы тронулись. Снег под ногами скрипел, выдавая наши шаги. Впрочем, нам особо и не надо было скрываться.

Я шел, вглядываясь в стволы елей. Интуиция молчала, но это-то и пугало. Обычно на Рубеже ты всегда чувствуешь чье-то присутствие. А тут всё было как-то пусто. Будто все твари разом решили взять выходной и свалили на выходной в Опасные земли.

Мизуки двигалась плавно, почти не касаясь снега. Она то и дело замирала, прислушивалась к вибрациям почвы. Её доспех был настроен на максимальную скрытность, и она легко растворялась среди деревьев.

— Елисей, — раздался в наушниках голос Мишки. — Тебе не кажется, что здесь как-то… не так?

— Да тут всё не так, — ответил я, хотя сам почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Тут всё-таки Рубеж, как никак…

Мы миновали распадок и вышли на угол своего квадрата. Можно было разворачиваться и следовать вправо. И тут Мизуки резко остановилась. Она подняла сжатый кулак вверх.

Сигнал «Стой. Опасность!»

Мы остановились и в это время сугроб под елью зашевелился. Стоять и ждать того, кто оттуда выберется, было бы глупо, поэтому мы сразу же перестроились для отражения атаки.

Наружу из сугроба начали один за другим вылезли три странных существа. Неторопливо вылезали, как будто зная о своём превосходстве.

— Ни хрена себе! — протянул Мишка.

И ему было отчего так говорить. Возле ели поднялись человекоподобные фигуры метра два с половиной высотой. Худые до невозможности. Кожа полупрозрачная, сквозь неё видно, как в жилах пульсирует синий туман.

Вместо лиц красовались гладкие костяные маски, переходящие в лысый череп. Ни носа, ни губ — только узкая горизонтальная щель, из которой при каждом вдохе вылетало облако пара, и такие же щели глаз. Прямо как в японской анимешке!

А из спины торчали ледяные наросты, похожие на иглы гигантского ежа. И это ещё больше прибавляло сходства с анимешным героем.

— Хладовеи, — охнула Владислава.

— Кто? — невольно переспросил я.

— Существа высшего порядка. Они не должны быть здесь, они…

В это время Хладовеи завибрировали иглами на спине и мгновенно свернулись в кольцо. Иглы сорвались со спин и полетели в нас.

Густомысл моментально поднял щиты, в которые воткнулись снаряды тварей. Они были настолько мощными, что пробили земляные преграды, оставшись торчать остриями.

— Что это за твари? Как их бить-то? — крикнул я по рации.

— Я ещё не успела прочитать. Ими занимаются воины ранга Витязь, а мы…

— Что они делают? — прервал Владиславу Михаил.

Хладовеи выпрямились и затрясли руками. Или тем, что у них было вместо рук. Призрачные пальцы сливались воедино, удлинялись и… становились лезвиями. Как Потрошители? Только…

Левый хладовей взмахнул своей левой рукой-лезвием. Воздух резко свистнул. Метровая игла, похожая на сосульку, полетела прямо в меня. Она мчалась со скоростью реактивного заряда. И когда попала в один из щитов, то взорвала его, разметала на куски.

— Всем в укрытие! — рявкнул я.

Мы рассыпались в стороны. Скрылись за деревьями. Новая игла пронеслась над нашими головами, попала в верхушку вековой ели и с грохотом взорвалась, осыпала сугробами снега и сломанными ветками.