Боярский сын. Боец часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 36

С оглушительным треском, ломая наст и раскидывая комья земли, из-под снега вырвались три грубых земляных голема, которые неуклюже замахали руками, привлекая внимание хищников.

Гончие бросились на приманку. Две из них вгрызлись ледяными клыками в мерзлую землю големов, давая нам драгоценные секунды.

— В бой! — я сорвался с места, используя «Рывок».

Оказавшись перед оглушенной тварью, я на миг замер. Дождался, пока она повернет ко мне оскаленную морду, и коротким тычком вогнал пылающий Танто прямо ей в левый светящийся глаз. Огонь мгновенно выжег её магическое ядро, и тварь осыпалась ледяными осколками.

— Моя! — раздался крик Мишки.

Он не стал использовать пистолет. Морозов подкатился к ослепленной молниями Гончей, вкинул в неё заклинание «Ледяной картечи». Острые как бритва сосульки на огромной скорости пробили панцирь монстра. Подкинули её вверх. Тварь взлетела к верхушке высокой сосны, а Мишка хладнокровно вогнал пулю в распахнутую пасть.

— И моя! — Мизуки танцевала с катаной, как богиня смерти.

Она поднырнула под бросок шестой Гончей, которая уже расправилась с големом Густомысла. Короткий взмах! Лезвие японки вошло точно в открытую глотку монстра, разрубив её сердце надвое.

Осталась последняя.

Гончая, поняв, что её стая уничтожена, решила действовать хитрее. Она подскочила к каменному щиту Густомысла, оттолкнулась от него мощными лапами и взмыла в воздух, целясь во Владиславу, которая стояла чуть позади нас и восстанавливала дыхание после серии молний.

— Влада, берегись! Сверху! — заорал Густомысл, пытаясь поднять земляной шип, но тварь летела слишком быстро.

Девушка вскинула голову, её очки блеснули в свете луны. Она инстинктивно подняла руки, но было ясно — не успеет сфокусировать разряд.

«Рывок!» — я выжег остатки живицы из мышц ног. Пространство схлопнулось.

Я материализовался в воздухе, на траектории полета ледяной твари. Мы столкнулись грудь в грудь. Сила удара была страшной — меня отшвырнуло назад, Кольчуга Души жалобно хрустнула, но выдержала.

Мы рухнули на снег единым клубком. Тварь яростно клацала челюстями в сантиметре от моего лица, пытаясь прокусить забрало шлема. Уродина та ещё.

— Хрен тебе, а не моя живица! — прорычал я сквозь зубы.

Я уперся коленом ей в брюхо, левой рукой держал за скользкую шею, а правой нанес короткий удар. Точно в распахнутую челюсть, пробивая её до самого мозга.

Красное пламя вырвалось из глазниц. Тварь судорожно дернулась в моих руках, её когти проскрежетали по моему нагруднику. Затем она рухнула горой ледяной крошки.

Я откинулся на снег, убрал визор, глотая морозный воздух. В ушах звенело.

Стая Ледяных Гончих была уничтожена. Мы выстояли!

В этот миг у меня в голове мелькнула очень неприятная мысль.

«Стоп… Ледяные Гончие. Их укус впрыскивает яд, который блокирует ток живицы в теле воина. Замораживает каналы», — вспомнил я слова коменданта Михотова.

Мой внутренний ведарь встрепенулся. Ядрёна медь! А ведь если эти твари могут блокировать ток живицы, то… точно так же, один в один, действовала и Лучезара!

Вспомнился наш с ней спарринг на ринге клуба «Железный кулак». Когда я прижал её к татами, её кожа стала ледяной, и моя живица начала вязнуть в каналах, лишая меня сил!

Совпадение? Да хрен там плавал! В этом мире такие вещи случайно не совпадают.

Не одного ли поля ягоды эта прекрасная блондиночка и вот эти вот твари Опасных земель? Неужели она — действительно порождение Опасных земель, маскирующееся под человека?

Как тот белый оборотень, начальник отряда из Клана Ночных хищников.

«Надо будет всё-таки разыскать её после Испытания и допросить, –пообещал я сам себе. — Может быть даже с пристрастием».

Всё было кончено.

Десять Ледяных Гончих остались лежать на истоптанном снегу.

Среди нас, слава богам, потерь не было. Если, конечно, не считать поцарапанную броню Мишки — до него всё-таки сумели добраться когти твари, когда он прикрывал Владу. Да мой пистолет, который Густя позже выковырял из сугроба. Ствол был погнут, а ремонтировать его в таких условиях… Минус одно оружие.

Мы стояли посреди поляны. Изо рта вырывались облака пара. В небе всё также переливалось северное сияние и мелькали чёрные силуэты дронов.

— Ты как оказалась на улице? — спросил я Мизуки.

— Высла по… нузде, — ответила она, потупившись.

— Мда… Теперь выходить одному строго-настрого воспрещается. Только вдвоём. Если во время караула, то при пересменке! Все поняли?

— Угу, поняли, — кивнули ребята в ответ.

Я пнул одну кучу, недавно скалившуюся ледяными клыками.

— Уф… Вот с такими отродьями нам и придётся иметь дело всю эту гребаную неделю, — хрипло выдохнул я. — Страшно, господа аристократы?

Мишка Морозов, утирая пот со лба, хохотнул в ответ.

— Не-е, фигня вопрос. Как два пальца обсосать, — выпятил он грудь, хотя голос слегка дрогнул.

— Ну-ну, рассказывай, герой. Ты и так едва без этих двух пальцев не остался, — хмыкнул я и похлопал друга по наплечнику. — Ладно, команда. Разбор полётов проведем утром. Сейчас возвращаемся в тепло.

Мы потянулись обратно в избушку. Внутри всё так же весело потрескивала печка.

— Мишка, чья очередь дежурить? — спросил я, снимая шлем и укладывая его рядом с лавкой.

Морозов вздохнул и улыбнулся.

— Всё понял, командир! — он шутливо козырнул в ответ. — Пойду, покараулю, чтобы нас ледяные суслики не сожрали.

Остаток ночи я спал вполглаза. Я слышал сквозь сон, как тихо скрипнула лавка — уставшего Мишку на посту поменяла Владислава. А потом, уже под самое утро, её сменил Густомысл.

До самого рассвета нас никто не беспокоил.

Посмотрим, какие еще сюрпризы преподнесут нам Опасные земли, когда мы выйдем на патрулирование!

Глава 15

Вряд ли кто думает, что патрулирование Рубежа всего-навсего прогулка по лесу с привалом у костерка. Тут мороз цапал за любую часть тела, которая нечаянно высунулась на воздух. Да и сам воздух был нереально колючим.

И ведь это мы ещё были в костюмах!

Три дня мы месили снег, превращаясь из холеных адептов в некое подобие отряда патрулирования. Мобильные доспехи Оболенских, конечно, штука шикарная! Сервоприводы служили отлично, подогрев работал на совесть, а визор шлема рисовал чёткую картинку.

Но даже броня не спасала от осознания того, что за ближайшим сугробом тебя могла поджидать тварь. А для этой твари ты просто тушёнка в красивой консервной банке. И за эти три дня мы успели познакомиться с местным «гостеприимством» не по книжкам Михотова.

После Ледяных Гончих к нам пожаловали Стеклянные Стрекозы. Мерзкие создания, скажу я вам. Представьте себе полупрозрачное насекомое размером с доброго пса, с такими же клыками. Да ещё носится в воздухе со скоростью реактивного снаряда. Эти твари могли запросто разорвать зазевавшегося человека всего за пять секунд.

Они напали к вечеру второго дня, когда мы возвращались на стоянку.

— Контакт! Справа, на два часа! — выкрикнула Мизуки.

В небе засверкало осколками хрусталя. Из-за елок вылетела стая Стрекоз и без предупреждения кинулась на нас. Рой зашёл на вираж, переливаясь в лучах заходящего солнца.

— Влада, Миша, ваш выход! Не дайте им приблизиться! — скомандовал я, швыряясь веером огненных шаров.

Огненный полог накрыл стаю, но почти не повредил строй.

Михаил не заставил себя ждать. Он вскинул руки, и из его ладоней рванул ледяной вихрь. Стрекозы — хрупкие существа, перепад температур для них после пламени был ощутим. Они замедлились, их крылья начали покрываться инеем.

В ту же секунду Владислава выдала серию разрядов. Голубоватые молнии прошили морозный воздух.

Трах! Бздынь!

«Стекляшки» лопались прямо в полёте, осыпали снег дождём из полупрозрачных кристаллов. Парочка особо шустрых умудрилась прорваться сквозь заслон и спикировали на нас, выставив крючковатые лапы.