Боярский сын. Боец часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 31

Следом за ним, выждав ровно тридцать секунд, со своего кресла бесшумной тенью соскользнул тощий Престолов. Проходя мимо кабинки туалета, едва слышно ударил в закрытую дверь. Условный стук. После этого Семён невозмутимо нырнул за плотную тканевую шторку, отделяющую пассажирский салон от святая святых — кабины пилотов и служебных отсеков.

Ковальков выскользнул из туалета и присоединился к нему спустя пять секунд.

Подкупленные Долгополым стюардессы, щедро оплаченные из княжеской казны, профессионально сделали вид, что абсолютно ничего не происходит, увлеченно перебирая какие-то бумаги в своём закутке. Точно так же поступили и пилоты за бронированной дверью. Бабло в этом мире решает многие вопросы безопасности.

В тамбуре перед кабиной пилотов находился технический люк, скрытый под ковролином. Открыв его, можно было спуститься по узкому металлическому трапу в нижнюю часть фюзеляжа, где, помимо систем жизнеобеспечения, располагалась серверная — электронный мозг самолета, управляющий всей авионикой. А главное — там была дверь, ведущая в переднюю часть багажного отделения. Туда, куда адепты сдали свою самую ценную экипировку.

Парни спустились вниз. Воздух здесь был спертым, пахло нагретым пластиком и пылью.

— Ты точно видел, как выглядят их кофры с доспехами? — нервным шепотом спросил Ковальков, когда они, пригнувшись, пролезли внутрь багажного отсека.

— Обижаешь. Да, я срисовал их еще на погрузке. Я всё запомнил, — самодовольно ответил Престолов, включая фонарик.

Луч света выхватил из темноты ряды надежно закрепленных ударопрочных кейсов.

— Ну что же, не будем тянуть резину. Нам нужно только поставить эти гребаные маячки на доспехи Ярославского и этого выродка Морозова, — пропыхтел Ковальков, протискиваясь между контейнерами. — Слушай, Сёма, я вот только одного не понимаю… на хрена Долгополому вообще нужно знать про их перемещения? Они же по расписанию всё равно будут патрулировать на совершенно соседнем с нами участке! Зачем за ними следить?

— Да ладно тебе, не грузи мозги. Меньше знаешь — крепче спишь. Наше дело маленькое: поставить маячки на броню и снова сделать вид, что мы мирно спим в салоне, — резонно ответил Престолов, осматривая бирки на кофрах. — А Глеб пусть сам со своими многоходовочками разбирается.

— А! Вот! Вон один из них! — Ковальков ткнул толстым пальцем в массивный черный кейс. — Черный, со всполохами огня и гербом Ярославских. Ну какой же всё-таки понторез этот Елисейка! Аж тошнит от его пафоса.

— Ага, а вот тут рядышком и голубоватые кофры нашего ледяного Мороза. Тоже, блин, любитель покрасоваться своей уникальностью, — прошипел Престолов, доставая из кармана два крошечных, плоских диска, похожих на таблетки активированного угля. — Давай сюда, свети ровно…

Семён аккуратно чтобы не оставить следы на замках, вскрыл кофры. Внутри, в специальных амортизирующих ложементах, покоилась броня.

— Смотри, куда лепишь, — проворчал Борис. — Надо так, чтобы они не заметили, когда надевать будут.

— Не учи учёного, — огрызнулся Семён.

Он ловко отвернул подкладку на наплечнике брони Ярославского и приклеил туда первый маячок. Артефакт тут же слился с тканью, став абсолютно невидимым. То же самое он проделал с доспехом Михаила.

— Готово. Хрен его знает, для чего Глебу это нужно, но дело сделано, — Семён захлопнул крышки и зафиксировал замки. — Валим отсюда, пока нас не хватились.

Спустя пять минут Ковальков и Престолов, тихо посапывая, уже сидели в своих креслах, а самолет продолжал разрезать ночное небо, унося будущую элиту Империи прямо в заботливо расставленный капкан.

Когда мы пошли на снижение и начали подлетать к аэропорту Анадыря, я открыл глаза. Тело немного затекло от долгого сидения. Я толкнул локтём пускающего слюни Морозова:

— Просыпайся, соня! Ядрёна медь, ты так весь полет прохрапел! Так и проспишь до самого отлёта обратно! Потом снова будешь ныть, что самое интересное происходит без тебя.

Мишка смешно хрюкнул, вздрогнул и протёр заспанные глаза.

— Обязательно скажу, — буркнул он полусонно, потягиваясь до хруста в суставах, и выглянул в иллюминатор. Под крылом самолета простиралась бесконечная, свинцово-белая пустыня, сливающаяся на горизонте с темными водами. — О! Море! Вот бы искупаться!

Я цинично усмехнулся:

— Ага, искупаешься. Только смотри, братуха: сначала ты там искупаешься, а потом будешь звоном отмороженных бубенчиков притягивать всё зверьё в округе. Ледяной маг ты или нет, а местная водичка быстро анатомию подкорректирует.

Сидящие на соседнем ряду девушки, услышав мой пассаж, тихонько фыркнули и заулыбались. Мизуки вообще смотрела на пейзаж за окном с невозмутимостью каменного Будды.

Самолет вскоре коснулся посадочной полосы. Взревел реверс турбин, вжимая нас в кресла. Прилетели. Конечная остановка перед проверкой.

Мы выбрались из тёплого салона самолёта на поданный трап, и тут же местный климат решил показать нам, кто здесь хозяин. Пронзительный ветер и лютый мороз тут же накинулись на нас голодными собаками, чтобы вволю пощипать теплые носы и щёки столичных неженок.

— Ядрёна медь, ну и дубак! — вырвалось у меня. Я повыше поднял воротник утепленной куртки. — Тут не монстры страшны. Тут от обморожения бы не сдохнуть!

У трапа, кутаясь в военные тулупы, нас уже ждали наши кураторы. Строгая Мирослава Кузьминична и незнакомый мне мужчина. Это был Михаил Сергеевич Крылов — местный комендант полигона.

Мужик выглядел колоритно. Лицо иссечено шрамами, левой руки по самый локоть не хватало — вместо неё виднелся бионический протез из тусклой стали. Классический ветеран Рубежа, переживший не один десяток Прорывов.

Пока не замёрзли, нас быстро загнали в терминал аэропорта, который больше напоминал укрепленный бункер. После подкрепления горячим чаем и бутербродами, нас собрали в небольшой комнате.

Мирослава Кузьминична вышла к голографическому проектору. Её лицо было сурово и напряжено.

— Адепты, сегодня для вас игры кончились, — её голос резал тишину зала. — Вы находитесь на территории «Северного Рубежа». За гранью Рубежа начинаются Опасные земли. Вашей задачей на испытании является патрулирование закрепленных за пятерками секторов, зачистка территории от монстров и демонстрация командной работы. Каждому командиру будет выдан планшет с обозначением периметра обхода. На каждом квадрате установлена охотничья избушка для еды и отдыха. Вам нужно прожить неделю, после этого будут ясны результаты вашего обучения. Также будет ясно — следует ли вам обучаться дальше…

Проектор зажужжал, и над столом появилась объемная карта, разбитая на квадраты.

— Территория зачищена регулярными частями, но сюрпризы возможны всегда, — вступил в разговор однорукий Михаил Сергеевич. Его хриплый голос въедался в мозг. — Мы покажем вам десять видов существ, которые с наибольшей вероятностью могут попасться вам во время Выездного Испытания на этом биоме. Смотрите внимательно. Это может спасти ваши шкуры.

Голограмма сменилась. Над столом закрутилась детальная, мерзкая модель монстра.

— Первое. Снежный Потрошитель, — прохрипел комендант. Тварь на проекции напоминала гибрид белого медведя и богомола. Огромная туша, белая шерсть и длинные костяные лезвия вместо передних лап. — Тварь сливается со снегом. Закапывается в сугробы и ждет. Бьет снизу, вспарывает лёгкую броню. Уязвимыми для поражения местами являются сочленения под лезвиями и дыхательные щели на загривке. Огонь берет их плохо из-за густого подшерстка, пропитанного жировым секретом. Бейте кинетикой или бронебойными.

Картинка снова моргнула. Появилось существо, похожее на тощегов волка, состоящего из полупрозрачного синего льда.

— Второе. Ледяная Гончая. Стайные твари. Очень быстрые. Опасны тем, что их укус впрыскивает в кровь яд, который замораживает живицу в каналах. Если вас цапнули — у вас есть минуты три до полного паралича магии. Слабыми местами являются глаза и пасть. Если есть маг земли или огня — жгите их или давите массой. И помните, где одна гончая — там еще пяток в засаде.