Любовь без обмана (СИ) - Беженарь Дарья - Страница 23

— Я всё равно тебя переиграю, — шепнул ей в ухо, вдыхая её аромат. Внутренности просто выворачивало от желания поцеловать её, прижать к себе, почувствовать, как её тело отвечает на каждое прикосновение. Но я держался. Хочу, чтобы она первая признала своё поражение.

— Арс… — выдохнула она мне в шею. Её дыхание обжигало кожу, посылая волны жара вниз по позвоночнику.

Бля… как же кайфово… Да, детка, скажи, как хочешь меня…

— Ты возбужден? — её голос дрогнул.

— Ага… — я не стал отрицать. Всё было и так очевидно.

— Так мы же друзья? С чего это вдруг?

Она резко посмотрела мне в глаза с насмешливой улыбкой. В полумраке бассейна её зрачки казались огромными, поглощающими свет.

Ах ты, сучка мелкая… Продолжаешь играть. Ну, держись.

Я обхватил её затылок руками, слегка сжимая пальцы в её влажных волосах.

— Хм‑хм, — услышал я, как кто‑то откашливается.

Мы резко повернулись. Перед нами стояли мои, мать их, родители. Мама — в лёгком халатике, папа — в плавках, с полотенцем на плечах, с бутылкой шампанского в одной руке и с двумя бокалами в другой.

— Вот и побыли вдвоём, — улыбнулась мама, глядя на отца.

— Ма, па, вы что тут делаете в такое время? — вырвалось у меня.

— Очевидно, то же самое, что и вы, — хихикнула мама. — Хотели устроить себе романтик.

— Эм… Мы просто плавали для крепкого сна, — начала оправдываться Эля. — Уже уходим.

Чего она так дёргается? Для мамы мы ведь через несколько дней поженимся. А вот отец действительно удивлённо переводил глаза с меня на Элю.

— Пошли, Арс, — она дёрнула меня за руку.

Я бросил взгляд на родителей — мама подмигнула, папа лишь усмехнулся, качая головой. Внутри всё ещё бушевало, но момент был безвозвратно потерян.

Вышли из бассейна, обтёрлись полотенцами. Эля шла впереди, не оборачиваясь. Я задержался на секунду, чтобы бросить родителям:

— Спокойной ночи.

— И вам того же, — с улыбкой ответила мама.

В коридоре Эля резко остановилась, повернулась ко мне:

— Это было неловко.

— Зато честно, — усмехнулся я. — Теперь они точно знают, что между нами не просто дружба.

Она покраснела, но не стала спорить. Молча пошла к лестнице. Я шёл следом, глядя на её силуэт, и понимал: несмотря на внезапное появление родителей, игра не закончена. Только перешла в новую фазу.

Больше ни говоря друг другу ни слова, мы молча зашли в комнату. Она легла на диван — сегодня её очередь там спать. Я — на кровать.

— Спокойной ночи, — произнёс я, глядя в потолок.

— И тебе, — отозвалась она тихо.

В темноте её силуэт едва угадывался. Дыхание ровное, но я знал — она не спит. Как и я. Уверен, она думает сейчас о том же, о чём и я. О массаже, о мгновении в бассейне, о том, как близко мы были друг к другу.

Мне уже не хочется, чтобы она спала отдельно. Тем более на этом неудобном диване. Я бы не отказался, чтобы она спала со мной. Сейчас. Здесь. В этой кровати. Чтобы чувствовать её тепло, слышать её дыхание, видеть, как её ресницы дрожат во сне. Чтобы протянуть руку и коснуться её плеча, провести пальцами по линии ключицы, ощутить, как она придвигается ближе, сама того не осознавая.

Но я молчу. Лежу неподвижно, слушая, как тикают часы на стене.

Скажи что‑нибудь, — мысленно умоляю я. — Хотя бы повернись ко мне. Хотя бы дай знак, что ты тоже об этом думаешь.

Но она молчит. И я молчу.

Мы оба играем в эту игру — кто дольше выдержит, кто первым сдастся, кто осмелится нарушить тишину. Но в этой игре нет победителей. Только двое людей, которые боятся признать очевидное.

Я закрываю глаза, но перед внутренним взором — только она. Её взгляд, её губы, её протяжное «Арс…».

Как долго мы сможем притворяться?

Сколько ещё можно держать это напряжение внутри, не давая ему вырваться наружу?

Я переворачиваюсь на бок, спиной к ней, потому что больше не могу смотреть в её сторону. Каждое мгновение рядом с ней — испытание, которое, чувствую, я не выдержу.

Глава 23

После истории в бассейне мы с Арсом продолжили эту странную игру в пинг‑понг: то он пытался меня соблазнить и вывести на эмоции, то я — его.

По комнате он теперь расхаживал исключительно в боксерах, будто проверяя мою выдержку. А вчера я решила нанести ответный удар — продемонстрировать комплект нижнего белья, который купила на свадьбу: белые кружева, белые чулки с поясом. Вышла из ванной и с невинным видом спросила:

— Ну, как тебе?

Арс замер. Я ждала его фирменной колкой реплики, но он лишь кивнул, резко отвернулся, потом встал и направился к двери.

— Ты куда? — удивилась я.

— Дрова рубить… — бросил он через плечо.

Сначала я не поняла. Затормозила на пару секунд, пытаясь осмыслить его слова. А потом до меня дошло — это же прямая отсылка к «Укрощению строптивого»! Там герой тоже сбегал по ночам колоть дрова, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами.

Я хихикнула про себя. «Арсик, ты на крючке», — подумала я с удовлетворением. Теперь жду от него полной капитуляции. Для меня это действительно важно.

Ведь именно он несколько раз повторял, что между нами ничего не будет. Именно он предложил не усугублять ситуацию и остаться друзьями. И вот теперь мы играем в эти кошки‑мышки, где каждый шаг — тонкий намёк, каждое слово — двойной смысл.

Да, я тоже наговорила ему неприятных вещей. Но я давно пожалела об этом, сто раз извинилась. Теперь мне хочется только одного — чтобы он наконец признал, что всё это притворство бессмысленно. Что между нами уже давно не дружба. Что мы оба ходим по краю, боясь сделать последний шаг.

Сегодня жара — под сорок. Воздух за окном словно застыл, превратившись в раскалённую плёнку, сквозь которую едва пробиваются звуки города. Благо система кондиционирования в отеле мощная.

Днём ещё нужно поехать забрать маму с вокзала. Волнуюсь: как она воспримет всё это? Её глаза, такие внимательные и проницательные, всегда видят больше, чем я готова показать. Надо будет аккуратно объяснить, почему мы решили сыграть свадьбу так быстро, почему не в родном городе, почему… вообще всё так. Но я знаю: главное для неё — моё счастье. И если я скажу, что счастлива, она поверит.

Эвелина Карловна предложила нам, чтобы мама остановилась у неё с Константином дома. Они живут в уютном двухэтажном коттедже. Их дом меньше, чем дом родителей Арса, но есть то, чего нет у них: персональный выход к морю. Узкая каменная лестница, спрятанная за живой изгородью, ведёт прямо к маленькой бухте с прозрачной водой. Я уже представляла, как мама будет сидеть там завтра утром с чашкой кофе, слушать шум прибоя и улыбаться — по‑настоящему, без суеты и забот.

Мама так давно не видела моря… Думаю, ей понравится. Больше того — думаю, это станет для неё маленьким чудом, о котором она давно забыла.

Послезавтра у нас с Арсом свадьба. И пусть вокруг жара, волнения и тысячи мелочей, которые надо успеть, в глубине души я жду этого дня. То, что я чувствую к своему будущему мужу, пока робкое, как первый луч рассвета, но с каждым днём становится ярче.

Наш портье Давид угостил нас в обед с Танюшкой эскимо. Сладкий, тающий во рту холодок — и вдруг, словно вспышка, в голову пришла дерзкая идея. Я прихватила своё мороженое и направилась прямиком в кабинет к Арсу.

— Приветик, — проговорила я, переступая порог.

— Привет, — отозвался он, не отрываясь от вороха бумаг на столе.

Я неспешно прошла к креслу напротив, устроилась, демонстративно облизнула мороженое. Арсений наконец поднял глаза — и замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Что это? — спросил он, чуть прищурившись.

— Где? — я захлопала глазами, изображая невинность.

Он молча кивнул на мороженое в моей руке.

— А, это? — я медленно, почти лениво провела языком по сливочной поверхности. — Давидик угостил. Жара такая сегодня, сама знаешь…

— Давидик? — в его голосе зазвучали стальные нотки.

— Ага, — я улыбнулась, наслаждаясь каждой секундой этой игры.