История Раскола - Торп Гэв - Страница 238

— Почему не атакуем? — спросила она сурово, видя, что армия стоит на месте.

— У них три дракона, моя королева, — ответил кто-то из капитанов, показывая вверх. На дымных небесах мелькали три больших контура, изрыгая языки пламени. — Если выйдем из-под прикрытия наших стрелометов, они разорвут нас в клочья.

— Трубите атаку, — сказала Морати. — А драконы пусть вас не волнуют.

С этими словами она отдала коню приказ и взмыла в закрытое дымом небо.

При виде черной тени, взлетевшей из гущи друкайской армии, Тиринора объял трепет. Казалось, будто всадника окружает темное облако и вспышки света прорываются сквозь него, как сквозь далекое ночное небо. Но причиной тревоги было не столько это зрелище, сколько ощущение, будто пегас — дыра в вихре магии, куда она стекает вся, и сила ее действовала на сознание Тиринора. Это можно было сравнить лишь с тем, что ощущал он в присутствии Тириола, но если маг походил на теплый свет, то пегас со своим наездником — на леденящую пустоту, всасывающую в себя всю существующую вокруг энергию и жизнь.

Такой мощью в стране эльфов владела только одна Морати.

— Она же тут одна, — сказала Анаэгнир, ощутив его страх. — Хрупкая, сломать ее — как веточку.

— Морати не прожила бы так долго, будь она хрупкой, — предостерег ее Тиринор. — Ее не смогли уничтожить ни демоны, ни князь Малекит.

Драконица фыркнула и пошла резко вниз, наперерез набирающему высоту пегасу. Наездники драконов слева и справа последовали примеру Тиринора. Внизу под ними пришла в движение друкайская армия. Цепи копейщиков и рыцарей перестроились в походные колонны, собираясь пройти узкой полосой земли. С высоты Тиринор видел Внутреннее море, окаймляющее эту полосу с двух сторон пеной прибоя — белые линии слева и справа от темной массы пехоты.

Драконица пикировала к земле, ветер пытался сорвать с Тиринора плащ, а в душе его нарастала и ширилась тревога. Перед его глазами танцевали полутени, из густого дыма складывались оскаленные морды, клубился вокруг воздух. Он ощутил себя на дне глубокой ямы, и это дно уходило вниз, яма глотала его. Подняв глаза, он увидел над собой полосу дыма. Она дергалась, сворачивалась морским змеем, хлестала из стороны в сторону.

— Берегись! — крикнул он Анаэгнир. — Левее!

Драконица не послушалась, а продолжала лететь к Морати, разинув пасть и выставив когти. Тиринор обернулся — к нему мчалось огромное щупальце сплетающихся дымных прядей.

— Левее! — заорал он на пределе голоса. — Левее!

Драконица скользнула в сторону, но слишком поздно — из-под дымного столба она не вырвалась. Тиринора с Анаэгнир подхватил водоворот удушливого дыма. Их понесло по небу, вертя и бросая из стороны в сторону, и дым следовал за ними, густея и плотнея с каждой секундой.

Тиринор полосовал копьем, не встречая сопротивления, но туман, опустившийся ему на плечи, был тяжелее камня, он сдавливал горло и грудь, будто руки великана. Анаэгнир тоже отбивалась, изрыгая пламя, мотая головой, но ее чешуя проминалась внутрь, кости хрустели.

С лязгом разорвался металл, из которого был выкован нагрудник Тиринора, ломая ему ребра. Они затрещали, осколки костей проткнули легкие, и одновременно не выдержал давления шлем. Анаэгнир заверещала, и под жуткий треск костей титаническая сила темной магии спрессовала дракона и всадника в один ком. Кровь брызнула из глаз и ушей Тиринора, из носа, изо рта, промочила мантию под доспехами. Утопая в собственной крови, князь повис боком в ремнях седла, воздух с шумом вырвался из его тела, внутренности и сосуды лопнули.

Останки каледорца и его дракона рухнули в лес, и крик радости взлетел над армией наггароттов. Со своими воинами засмеялась и Морати, опьяненная успехом собственных заклинаний и радостью уничтожения врага.

Два других дракона разошлись в воздухе и стали набирать высоту, настороженно выжидая. Морати направила коня вслед за тем, кто уходил на север, — дракон с изумрудной чешуей и черными когтями. Выхватив заговоренный меч, Морати подняла его над головой, бросая вызов. Пегас стал набирать высоту, приближаясь к дракону.

Сидящий на драконе князь выхватил свой клинок — красная вспышка на фоне черного дыма. Всадники быстро сближались, летя прямо друг на друга, подняв мечи для удара.

Когда они должны были вот-вот столкнуться, Морати резко вывернула поводья, уводя пегаса вправо, и плавной дугой взмахнула мечом в сторону каледорца. Из клинка вырвалась черная молния, проникшая в броню наездника дракона, заплясала на его поднятом мече. Морати, рыча и скалясь, прошептала молитвы своим демоническим союзникам, описывая круги вокруг дракона и набирая все больше темной магии, тут же обращаемой против князя-наездника и его дракона.

Чешуя дракона взорвалась, задрожали спинные шипы, он издал рев и дернулся, изрыгнув пламя в сторону чародейки.

Окружающая Морати тьма затвердела, отбросив пламя, закрыв всадницу клубящейся оболочкой силы. Оскорбленная нападением, она направила пегаса за уходящим вниз, ищущим спасения драконом. Гигантский ящер двигался медленно и трудно, оставляя за собой вонь горелого мяса.

Пегас вильнул, повторяя панический спуск дракона. Тот медленно поворачивался из стороны в сторону и, увидев, что сбежать не сможет, попытался ударить Морати хвостом. Она пригнулась, бронированные шипы хвоста едва не задели ее голову. Полоснув лезвием, она оставила зазубренную рану в основании хвоста дракона и влила в этот разрез темную магию. Обнаженные мышцы и связки закипели пузырями, кровь паром ушла в небо.

С пронзительным воем дракон перевернулся, дергая задними ногами. Его коготь зацепил бок пегаса, оставив рану размером с кулак Морати.

Не обращая внимания на визг пегаса, королева Нагарита всадила острие меча в подставленное брюхо дракона. С яростным воем она вогнала по мечу в тело животного темную магию из собственной души, не забыв ни одного боевого заклинания и проклятия. Ее пегас неуклюже отвернул в сторону, хлеща кровью из пореза на боку, а она смотрела, как разрывается изнутри чешуйчатая шкура дракона. От раны в животе тут же пошло разложение, чешуя сворачивалась сухим листом и опадала, плоть превращалась в пыль, а кости в порошок.

Тварь, прожившая тысячелетия, была поглощена гниением вечности. Ее туша разваливалась на лету, опадала слизистыми комьями, превращаясь в уносимую ветром пыль.

Измотанная проливающейся через нее магией, Морати разрешила своему пегасу лететь к земле. Соскользнув с его спины, она едва не упала, ловя ртом воздух. В ушах у нее слышался шепот демонических голосов, пламя Хаоса горело в мозгу. На миг сопровождающее ее облако превратилось в кольцо мелких существ, миниатюрные клыкастые морды смеялись ей в лицо и скалились.

Морати выпрямилась, убрала в ножны клинок, свободной рукой прорвала кольцо клубящегося тумана и прорычала:

— Нет! Не пришло еще время вашей платы. Оставьте меня в покое, вы, грязь других миров!

Она усилием воли вобрала в себя щупальца темной энергии, текущей наружу, заперла их в себе, шепча заклинание самообладания и спокойствия. Облако осело, будто втекая в нее, просачиваясь во все поры, и бледная кожа королевы засветилась неземным светом.

Когда у нее будет Аэйн Ишайн, отпадет нужда в таких опасных союзах. Вся сила Ултуана плюс вся магия портала будут в ее власти.

Трепет страха пробежал по армии, защищающей Гаенскую лощину, когда с неба рухнул второй дракон. Иврейн ощутила ужас, обдувающий ее холодным ветром. Сейчас было не время для робких сердец. Вечная Королева опустилась на колени в траву, зеленая мантия будто слилась с землей. Погрузив пальцы в почву, она закрыла глаза и слилась в одно целое с Авелорном.

У нее вырвался стон боли. Сваленные деревья ощущались как раны, выжженные поляны — как ожоги. Морати вползала грязевым потоком, обжигая лес, от ее поступи увядала под ногами трава. Борясь с болью, Иврейн коснулась жилы, которая была Аэйн Ишайн. Дар Иши, матери-богини, священное дерево пульсировало энергией жизни, светом любви и гармонии. Вечная Королева зачерпнула из золотого потока, залечивая раны духа, нанесенные разрушением леса. Она выпустила теплые лучи из пальцев, и они разошлись по плодородной земле.