История Раскола - Торп Гэв - Страница 236

— Ты сам говоришь, что у тебя нет армии, — сказал Финудел. — И ты думаешь, что можешь напасть на Нагарит?

— Нет, — ответил Каледор. — Мы только потому сейчас еще живы, что противник разделил силы. Он оккупирует Тиранок и нападает на Эатан, Эллирион, Крейс и Авелорн одновременно, ища быстрой победы. Если мы заставим его собрать силы в кулак, а сами выступим против него, то рискуем проиграть войну раз и навсегда.

— До тех пор пока у нас нет армии не слабее друкайской, мериться с ними силами на равных мы не можем, — сказал Тиринор. — Наша самая большая надежда — выманивать их и громить каждую армию по очереди.

— Твои драконы не могут быть всюду сразу, — сказал Тириол. — Как ты собираешься останавливать новые наступления?

— Никак, — ответил Каледор, снова садясь. Он оглядел князей по очереди, оценивая их решимость. Увиденное его не порадовало, но он все равно продолжал речь: — Мы не должны давать друкаям ни одной большой победы. Отступая перед ними, сжигать поля, сносить амбары. Нагарит — не плодородная земля, наггаротты содержат армию тем, что им удается захватить.

— И долго? — На лице Титраина был написан ужас. — Эти земли и нас кормят. Эдак и мы будем голодать. Пару лет, быть может, обойдемся тем…

— Сколько понадобится, — ответил Каледор. — Мы истощим друкайские армии голодом и боями. И должны быть в этом тверды. Да, будут трудности, но будет и победа.

— Нет, — возразила Атиель, заработав недобрый взгляд Короля-Феникса. — Пастбища Эллириона слишком ценны, чтобы так их терять. Наши поля и табуны взращивались поколениями, и их усилия мы не отринем. Это было бы торжество наших врагов.

Взгляд Каледора сверлил княжну насквозь, но она не дрогнула. Обернувшись к Финуделу, Каледор увидел, что тот колеблется, но знал, что в любом споре брат встанет на сторону сестры.

— А что в Крейсе? — спросил он, глядя на Корадреля.

— Друкаи постоянно уничтожают даже те чахлые посевы, что мы растим, — ответил крейсиец. — Охотники наши заняты войной, и горные чудовища осмелели, нападают на фермы большими стаями. То, что у нас осталось, нужно нам самим.

— Восточные княжества должны снабжать тех, что осаждены на западе, — сказал Каледор. — Не можете послать войска, помогите хотя бы продовольствием.

— Боюсь, мы слишком мало можем дать в этом отношении, — ответил Тириол. — Чересчур долго мы полагались на поставки из колоний. Они сейчас иссякли. В Элтин Арване та же смута, что и в Ултуане.

— Если ваш народ не желает трудиться на земле, то пусть сражается. Пусть будет обучен каждый эльф, способный держать копье. Иначе они умрут безоружными.

— А ты? — спросил Титраин. — Что будешь делать ты, пока мы соберем для тебя новую армию?

— Ждать нового прихода друкаев, — ответил Каледор.

Каждый хриплый вздох ржавым гвоздем вонзался в сердце Морати. Склоняясь над неподвижным телом Малекита, она видела прежнего красавца-эльфа, а не обгоревшее существо. На миг в его глазах что-то мелькнуло в ответ на ее взгляд, и это было узнавание. Высохшая рука поднялась к ней, и Морати прижала ее к груди, стоя на коленях возле ложа.

— Какие вести? — прошептал треснувшими губами князь Нагарита.

— Сплошное разочарование, милый, — ответила Морати. — Каледор, этот выскочка, отбил наши последние нападения. Он избегает открытого боя, нападает своими драконами на наши армии на марше, а сам отходит.

— Он труслив.

— Нет, он умен, — ответила Морати и погладила обожженную голову, осыпающуюся чешуйками на белую простыню. — Он знает, что нас ему не разбить, но стремится как можно дольше оттягивать миг нашей победы. Наши полководцы слишком долго играют в эту игру. Я заставлю его действовать.

— А прочее? — спросил Малекит, чуть приподнимаясь на кровати и не сводя с матери пристального взгляда.

— Все развивается как надо, сын мой, — ответила Королева-Ведьма. — Ты отлично перенес эти годы мучений, но придется тебе продержаться еще долго. Чтобы такую работу сделать в совершенстве, нужно много времени, зато потом ты восстановишься во всей силе и славе.

Сожженное лицо Малекита треснуло улыбкой.

— Я могу подождать, — сказал он. — Но вернусь триумфатором, и ничто предо мной не устоит.

— И ты восторжествуешь, — согласилась Морати. — Но пока мы должны хранить в секрете, что ты жив. Твоя жертва в пламени — символ для нашего народа, и до твоего воскресения во всей мощи своей пусть пока так и остается. Мне так же больно, как и тебе, что ты перестал быть правителем Нагарита, но это к лучшему.

Малекит ничего не сказал и закрыл глаза. Морати встала.

— Я должна заняться одним неприятным делом. Отдыхай и поправляйся.

Бросив на сына прощальный взгляд, Морати вышла из комнаты, пронеслась по своим покоям, собирая за собой шлейф горничных и слуг. Спускаясь по широким ступеням в центре дворца Аэнариона, она услышала вопли пытаемых, отдающиеся под сводом подземной тюрьмы.

— Мне казалось, я велела, чтобы всем пленникам зашили рты, — сказала она ближайшей служительнице.

— Я прослежу, чтобы палачи обратили внимание на свой недосмотр, — ответила женщина, блеснув глазами в предвкушении злой радости.

Свита прошла за ней через большой зал, вниз по ступеням дворца на площадь перед входом. Молчаливыми рядами стояли там пятьсот наггароттов под знаменами и со своими начальниками. Они собрались на ее смотр еще на рассвете, а сейчас солнце склонялось к горизонту.

Отпустив свою свиту взмахом украшенной перстнями руки, Морати большими шагами подошла к Батинаиру, стоящему перед строем этой маленькой армии.

Перед ним королева остановилась.

— Дай мне свой меч, — сказала она, прищурившись.

Батинаир с недоуменным видом вытащил блестящий магический клинок из ножен. Морати взяла оружие из его руки, осмотрела тонкую работу. Глаза князя следили за Морати, а та обратилась к командиру ближайшей роты.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Экхериат, моя королева, — ответил капитан с низким поклоном.

— Хочешь ли ты быть князем Экхериатом?

— Готов на все ради службы моей королеве, — ответил эльф, поклонившись не так низко. — Быть при вашем дворе — великая честь.

Морати ударила быстрее змеи. Меч Батинаира воткнулся командиру в живот, воин упал, придушенно вскрикнув, глаза его были полны боли и неверия.

Морати повернула меч влево, вправо, и при каждом движении Экхериат дергался и стонал.

— Князья не подводят меня, — сказала она, выдергивая клинок.

Пнув распростертого воина ногой в лицо, она шагнула дальше, окровавленным мечом поманила к себе следующего командира.

— А твое имя? — спросила она с угрозой.

— Немиенат, ваше величество, — ответил он неуверенно, косясь на еще стонущего Экхериата, одной рукой зажимающего раненый живот.

— Хочешь ли ты быть князем?

Немиенат не ответил, только глаза у него бегали, как у зверя в капкане.

— Ну?

Капитан вздрогнул, будто от удара бича.

— Все, кто служит королеве, мечтают заслужить ее благоволение, — ответил он, не глядя ей в глаза.

— Убьешь Батинаира, — сказала Морати, вкладывая меч в руку Немиената, — сможешь его заменить.

Батинаир резко развернулся, услышав эти слова, его глаза расширились от страха. Морати одобрительно улыбнулась, когда Немиенат без колебаний бросился на Батинаира, подняв меч. Тот попытался отбить меч рукой без доспеха, но волшебное лезвие даже не задержалось в пути, отрезав руку чуть ниже плеча. Батинаир вскрикнул и рухнул, испуская фонтан крови, а Немиенат глянул на Морати и тут же нанес смертельный удар в незащищенную шею.

Морати махнула ему рукой, приказывая подойти. Он подошел и встал на колено, склонив голову. Королева наклонилась, взяла его за подбородок и подняла его лицо к себе, улыбаясь рубиновым ртом.

— И как тебе быть князем? — спросила она мурлыкающим голосом.

— Это честь, моя королева, — ответил Немиенат. — Я принесу Нагариту славу во имя твое.

— Принесешь? — ласково спросила Морати.