История Раскола - Торп Гэв - Страница 233

Солнце зашло, наступила ночь, оно снова поднялось и снова зашло, а Иврейн наблюдала за наггароттами, стремясь постичь их цель.

Они гнали перед собой все живое. Волк бежал рядом с оленем, лиса и заяц, ястреб и голубь. Все слилось в едином ужасе пред темной погибелью, нагрянувшей на Авелорн.

Притянутая ее гневом, на поляне вокруг неподвижной фигуры Иврейн собралась Стража Дев. Освещаемые серебристо-золотистым сиянием Аэйн Ишайн, любимого дерева Иши, воины Авелорна точили копья и натягивали тетивы на луки, ожидая возвращения своей королевы. Они тоже ощущали разлад, бушующий над Авелорном, и пришли на эту священную поляну услышать, что нужно будет по этому поводу сделать.

Слишком много было смертей, а насилие всегда нанесет само себе поражение, но лес следовало защитить, а его народ и его создания прикрыть от злобы Морати и ее солдат.

Иврейн вернулась в свою смертную форму, и кожа ее едва заметно засветилась. Королева встала и оглядела свою армию в золотистых кольчугах и зеленых плащах.

— Мой будущий муж не идет нам на помощь, — сказала она разочарованно. — Он оказался таким же слабым, как другие, недальновидным и себялюбивым. Он даже еще не пришел за моим благословением лично, не соединился со мной, чтобы поддержать правление Вечной Королевы. Но все же нам не придется сражаться одним. Через Эллирион идет армия его брата. Отправляйтесь к ним, покажите им тропы через лес, что приведут их к нашим врагам. Прогоните врага с полян и лесов копьем и стрелой и возвращайтесь ко мне.

Объявив свою волю, Иврейн ушла в пещеры под дугообразными корнями Аэйн Ишайн. Там она села на трон из извилистых корней, а служанки взяли сушеные тыквы с водой из священных источников и стали наполнять большие плоские сосуды вокруг трона королевы. В каждом таком сосуде задвигались изображения, показывая Авелорн с востока до запада и с севера до юга. В наружном мире шло время, а Иврейн жила общей жизнью с великим деревом Иши, и каждый день был одним мгновением ее существования.

Через несколько мгновений ее созерцание оказалось нарушено чьим-то присутствием на священной поляне. Она встала с трона, и зеленое с желтым платье заструилось за ее спиной паутинным водопадом. Выйдя из своих палат, Иврейн увидела, что ее ждет один из энтов Авелорна.

— Приветствую тебя, Сердцедуб, — сказала она. — Много времени прошло с тех пор, как ты привел нас с братом в Гаенскую лощину, и давно уже говорил ты на Первом совете. Что так обеспокоило тебя, что ты явился к моему двору?

Энт медленно зашевелился, развернулись его ветви-конечности, чуть склонился, как на ветру, его ствол перед Вечной Королевой.

— Приходит тот, кому не должно приходить сюда, — произнес Сердцедуб, выпрямляясь в трепете желтеющей листвы. Он тоже ощущал убывание силы Авелорна, осеннее увядание того, чему надлежало быть вечным летом. Голос его был тих, как вздохи ветра в кроне. — Он заключил договор с волками, и они ведут его в Гаенскую лощину.

Иврейна кивнула и позволила себе отвлечься ненадолго в поисках того, о ком сказал энт. И нашла его — эльф без всякой одежды, если не считать перевязи меча, бегущий с огромной стаей волков.

— Ты прав, — сказала она, с легкой дрожью вернувшись в тело, — ему нельзя в Гаенскую лощину. — Но прогнать его, не оказав помощи, тоже нельзя. Я чувствую в нем дух охотника. Пришло время передать дар Иши. Пусть волки отведут его к озеру Луны, и посмотрим, заберет ли он себе подарок Лилеат Курноусу.

— А если он по-прежнему будет искать убежища в Гаенской лощине? — вздохнул Сердцедуб.

— Он тронут тьмою, ему нельзя сюда, — ответила Вечная Королева. — Огради наше святилище и прогони его, но не причиняй ему вреда.

— Да будет воля леса, — прошелестел Сердцедуб.

Когда энт покинул поляну, Иврейн стала дальше изучать эльфа из своего видения. Он был молод, едва достиг зрелых лет, и она видела его битву с наггароттским рыцарем. Храбр, но свиреп сердцем. Как Иша выбрала Иврейн, так охотник Курноус выбрал этого эльфа. Лунный лук Иши будет достаточной наградой юному эльфу и его храбрым деяниям при защите Авелорна, но пусть он применит его где-нибудь в другом месте. Зло, с которым он сражается, живет и внутри него, и допускать такую личность в Гаенскую лощину в столь опасные времена Иврейн не может.

Предоставив свирепого охотника его судьбе, она перестала о нем думать и вернулась в тронный зал — следить за битвой с наггароттами.

Леса Авелорна — не место для дракона, и Дориен с сожалением, но не имея выбора, повел армию верхом на коне. Тиринор и другие наездники драконов полетели дальше на восток, искать наггароттов там, где горы Крейса переходят, снижаясь, в древние леса.

Каледорский князь был неспокоен. Волновала его не перспектива битвы с наггароттами — ее он ждал с нетерпением, — но непонятная природа его окружения и его молчаливых союзниц. Стража Дев встретила его армию на границе Эллириона с Авелорном. Очень спокойно, но решительно их предводительница сказала Дориену, что через лес ему надлежит следовать за ее воинами. Ни один эльф не должен сходить с проложенной тропы. Никаких предупреждений о том, что может произойти с нарушителем, не прозвучало, но таковы были рассказы про Авелорн, что у эльфов Дориена не возникало желания ослушаться.

По извилистым путям, которые будто выходили из лесу навстречу армии, Стража Дев провела Дориена сквозь дремучие леса на северо-запад. На вопрос о противнике девы-воины отвечали только, что их несколько тысяч и на них сейчас готовится засада.

Марш занял несколько дней, и по ночам Дориен лежал в шатре без сна, слушая ропот деревьев, уханье сов и волчий вой. Каждое утро, выходя из шатра, он видел, что лес определенно изменился. Между полянами возникали тропы, которых не было накануне, и даже реки меняли русла, беспрепятственно пропуская армию.

Дориен вырос в горах, и целыми днями не видеть неба за густой листвой было ему непривычно и будило страхи. Он, как многие эльфы, считал дикую природу своим домом, но лишь в Авелорне он понял, насколько ручной стала природа Ултуана под воздействием желаний эльфов. Вне Авелорна каждая роща и каждая долина были своего рода скульптурой: за ними тщательно следили, чтобы они оставались дикими, но по сравнению с лесом Вечной Королевы они были упорядочены и безопасны, как монастырские сады.

Часовые ночных смен шептали о постоянном потрескивании и стонах в деревьях, о мелькании призрачных огней и чьих-то глазах в лунном свете. Стража Дев заверила Дориена, что бояться здесь нечего, и намекнула, что все беспокойство эльфов других княжеств по поводу непривычности Авелорна — ничто по сравнению с ужасом, который обрушился на захватчиков из Нагарита. Дориену было приятно это слышать, но более подробных сведений получить он не мог, хотя и пытался.

После семи изматывающих суток движения по диким лесам Девы сообщили Дориену, что наггаротты уже рядом. В воздухе ощущался дым костров, и казалось, что деревья оживились еще сильнее.

— Ваша Стража Дев здесь как дома, но моя армия не обучена воевать в такой тесноте, — пожаловался Дориен капитану Алтинели.

— Нет нужды сокрушаться, — ответила Алтинель. — У твоих рыцарей будет ровная почва, на которой они смогут атаковать, а у лучников — чистое поле для полета стрел.

— Хоть я и благодарен за такие заверения, все же не вижу, как мы заманим наггароттов на это открытое поле, которое вы приготовили, — возразил князь. — Опасаюсь, как бы мы не оказались в невыгодном положении в результате этих маневров.

— Наши враги не знают еще поля будущей битвы, но у них не будет иного выбора, кроме как выйти туда, — сказала Алтинель. — Авелорн их туда приведет. Подготовь армию к выступлению и иди на запад. И еще до полудня вы будете в битве.

Не дав иных объяснений, Алтинель оставила Дориена наедине со смятенными мыслями. Стража Дев покинула лагерь, направившись на запад, а тем временем армия подготовилась к переходу. Дориен сел на коня и занял место среди рыцарей Каледора в середине колонны, а лучники и копьеносцы были посланы вперед в авангард — искать открытое место, о котором говорила Алтинель.