История Раскола - Торп Гэв - Страница 102

В тумане вокруг него появились темные фигуры, восходящее солнце подсвечивало багровые силуэты. Со вздохом облегчения Эотлир различил знакомые лица: Торинана, Касадира, Лирунейна и прочих верных анарцев. С выставленными перед собой изящными белыми щитами и опущенными черными копьями воины дома Анар собирались вокруг своих командиров.

Сотни стрелков выстроились по окружающим анлекский лагерь холмам; их было не меньше, чем луков под началом Алита. Разведчики растянулись вдоль откоса на западе и, как смогли, укрылись среди редких кустов и высокой травы.

Анранейр похлопал князя по плечу, чтобы привлечь его внимание, и указал на юг. Алит заметил странный свет в той стороне: красное сияние окутало холмы вокруг лагеря кхаинитов. Он не знал, что там происходит, но не сомневался, что видит плохой знак.

В тот же миг князь услышал топот сапог у подножия холма напротив. Хотя он и не видел, кто это идет, через какое-то время стало ясно, что звук перемещается на юг. С нарастающим страхом Алит осознал, что копейщики Анлека вышли из лагеря и направляются к основной армии Анара в полной уверенности, что засевшие сверху лучники прикроют их отход.

— Кажется, наша добыча больше не хочет глотать наживку, — произнес Анранейр.

Алит кивнул и задумчиво свел брови. План заключался в том, чтобы оттянуть воинов Анлека, но он провалился. Несколько сотен стрелков не смогут задержать целую армию, особенно если враг не больно-то и хочет тратить на них время.

— Надо их отвлечь, — произнес князь. Он начал спускаться по склону и жестом приказал Анранейру следовать за ним. — Когда добыча убегает от охотника, охотник обращается к Курноусу.

Анранейр удивленно смотрел на то, как Алит вытащил из колчана за спиной стрелу. Юный князь задумчиво погладил ее от оперенья до острого наконечника, в каких-то местах его палец задерживался.

Затем он произнес слово огня, которое использовалось в святилищах Курноуса, и наконечник вспыхнул ярко-желтым пламенем. Алит нацелил лук высоко в небо и выпустил горящую стрелу в направлении вражеского лагеря. Мигающий огонек взлетел в воздух и пропал из виду.

— Передай всем, — велел князь, — пусть поливают лагерь огнем.

Анранейр одобрительно хмыкнул и поспешил к редкому ряду лучников, чтобы передать им приказ Алита. Князь вытащил еще одну стрелу, повторил ритуал зажигания и снова выстрелил. Вскоре холм осветился огненными дугами, которые спускались к лагерю позади вражеских лучников. Алит не знал, как много выстрелов попало в цель, но после нескольких залпов над лагерем начал подниматься густой черный дым.

— Получается, — засмеялся рядом Анранейр.

Алит подполз к краю седловины и увидел, что стрелки Анлека натянули луки и перешли в наступление. Если разведчики убегут от надвигающихся врагов, вскоре их стрелы перестанут долетать до палаток.

— Забирайте на север, не попадайтесь им на глаза, — приказал Алит, убрал лук и пополз обратно к Анранейру. — Хотя я лишь недавно научился танцевать, я знаю, кто должен вести в танце.

— И что за веселый танец нас ждет, — поддержал князя Анранейр.

Красный туман затягивал все на двадцать шагов вокруг, и Эотлир напряженно вглядывался в бурлящие глубины в поисках врагов. Их вой и крики становились ближе, но колдовское облако растворяло и искажало звуки.

— Тихо! — проревел Эотлир, и ряды копейщиков замерли. Тишину не нарушал ни лязг доспехов, ни шепот.

Эотлир внимательно вслушался в приближающийся шум кхаинитов. Вроде слева звуки доносились громче.

— Следите за западными подступами! — предупредил он.

Не успели слова слететь с его губ, как тьма сгустилась и распалась на бегущие фигуры. Тысячи кхаинитов, тяжело дыша, с воплями поднимались по склону и размахивали страшными на вид кинжалами с зазубренными лезвиями. Их лица искажала гримаса ненависти и ярости, затмивших все остальные чувства.

Фанатики бросились на анарских копейщиков; высоко подпрыгивали и опускались с занесенными над головой ножами. Анарцы подняли щиты, чтобы отразить удары, и туман наполнился глухим звоном металла.

Боевой клич дома Анар и восхваления Кхаина вторили лязгу клинков.

Эотлир не мог четко разглядеть происходящее, но вскоре его внимание переключилось на склон, по которому взбегало все больше кхаинитов.

— Берите пленников, — прорычал Эотлир. — Мой отец допросит тех, кто помогает Морати строить заговоры. Жреца по возможности взять живым!

Кхаиниты находились уже в дюжине шагов и продолжали бежать к анарцам. Эотлир поднял Циарит в одной руке, а второй вытащил из-за пояса кинжал. Когда до врагов оставалось всего шесть шагов, анарский князь бросился в атаку; Циарит снес голову одному кхаиниту, в то время как нож полоснул по голой груди другого.

Князь увернулся от нацеленного в лицо удара, отбил второй и воткнул меч в горло еще одного противника. Через миг линия копейщиков врезалась в неровные ряды фанатиков. Закипел хаос битвы.

Стена копий скосила передний ряд кхаинитов, и анарцы продолжали теснить врагов; они кололи копьями и отбрасывали щитами раненых. Продуманная жестокость фаланги пересилила животную ярость, и контратака отбросила еретиков назад.

— Не спускайтесь ниже! — выкрикнул Эотлир.

Он беспокоился, что воины увлекутся и сойдут с холма.

Сохраняя строй, отряд анарцев попятился обратно к вершине. Кхаиниты возобновили натиск; теперь они подныривали под копья, чтобы добраться до ног противника. Эотлир отбивал удары, размахивал и наотмашь рубил Циаритом, и любой, кто подходил к нему слишком близко, падал мертвым. Раненых у обеих сторон становилось все больше: тут и там в траву со стонами падали эльфы. Кхаиниты не обращали внимания на свои потери и продолжали напирать, их вела только жажда крови. Копейщики перед лицом безумных убийц держались мужественно и занимали место упавших товарищей, чтобы закрыть пробоины в первом ряду.

Запертому в гуще клинков Эотлиру ничего не оставалось, кроме как сражаться за свою жизнь. Он отрубил руку одному врагу и вонзил кинжал в пах другого. По его доспеху с визгом скользнул клинок, и князь ударил следующего кхаинита в лицо с такой силой, что кольчужная перчатка раздробила кости. Широкий взмах Циарита оставил еще одного противника без ноги, и тот покатился вниз по склону, выкрикивая грубые ругательства.

Эотлира накрыла волна отчаяния, почти ощутимая, похожая на холодный порыв ветра. Она налетела справа, ее сопровождали резкие крики боли и плач. Князь срубил еще нескольких фанатиков и пробился к источнику звуков. Ему пришлось оттолкнуть плечом одного из своих солдат, но наконец он увидел вестника Кхаина.

Жреца, облитого с головы до ног кровью, окружала куча трупов. Он широко раскинул в стороны руки с длинным кинжалами. Выжженные на теле руны горели темным пламенем, а демоническая волшебная маска извивалась и рычала сама по себе. Жрец прыгнул вперед — за ним потянулись призрачные красные тени — и рубанул ножом, зажатым в правой руке. Клинок без труда пробил щит, а сжимавшая его рука копейщика полетела в воздух. Ни один доспех или оружие не могли выдержать удар заклятых Кхаином кинжалов, и все больше анарцев падало на землю.

Позади вестника Кхаина один из раненых копейщиков с трудом поднялся на ноги; для этого ему пришлось опереться на свое оружие. С заметным усилием он воткнул копье в спину жреца и давил, пока наконечник не вышел у того из живота.

Жрец упал на колени, но в следующий момент он взвился на ноги, повернулся и вырвал копье у эльфа. Один взмах руки, и в лицо копейщика воткнулся кинжал, отчего эльф с криком упал на землю. Жрец переломил древко копья, вырвал из раны наконечник и швырнул оба обломка в траву. Из раны хлестала кровь и собиралась лужицей у ног вестника.

— Прими это подношение, мой любимый господин! — выкрикнул он и поднял окровавленные руки в воздух.

Из кончиков его пальцев вырвалось черное пламя, оно растеклось по рукам и охватило все тело жреца. Плоть горела и потрескивала, но, когда чешуйки сажи опали, кожа выглядела нетронутой, а от страшной раны не осталось и следа.