Развод. Я ошибся, любимая (СИ) - Синицына Светлана - Страница 19

— Татьяна Сергеевна! — выдыхает Олеся, придерживая большой живот. — Здравствуйте!

— Добрый день, — улыбаюсь… искренне. А не потому, что надо, как постоянно в последнее время. — Как вы себя чувствуете, Олеся?

— Ой, вы меня помните, — расплывается в улыбке. — Я хотела сказать вам спасибо. Вы меня так подбодрили. Сказали, что у моих малышей всё хорошо…

— Я просто сказала правду, — возражаю мягко. — Если бы что-то было не так, я бы сразу сообщила.

— Но вы так по-доброму ко мне отнеслись, — Олеся гладит живот, и её миловидное лицо озаряется каким-то особым внутренним светом. — Знаете, тут от родного мужа не дождёшься, а чужие — помогают…

У меня сжимается сердце. Как же я хорошо её понимаю.

— У вас замечательный брат, — перевожу разговор в позитивное русло.

— Сева очень заботится обо мне, — кивает Олеся. — Он мне всё про вас рассказал: про колесо на трассе и про адвоката. Татьяна Сергеевна, у вас всё будет хорошо! Логинов — хороший человек и опытный юрист, он вашего мужа по стенке размажет! — воинственно восклицает. — И… мешает, суёт руку в карман халата, — это вам.

Олеся протягивает мне вязанную крючком лимонно-жёлтую жилетку.

— Я хотела как-то вас поблагодарить, — добавляет смущённо. — Вот, возьмите.

Я принимаю жилетку. Мягкая пряжа, отличная вязка. Мой размер. И цвет. Яркий, прямо как я люблю.

— Спасибо большое, — провожу кончиками пальцев по узорам. — Очень красиво.

— Я так рада, что вам понравилось, — Олеся застенчиво перебирает пальцами пояс халата. — Могу связать ещё что-нибудь, если хотите.

— Лучше отдыхайте, — киваю.

— Это — моё хобби.

Мы стоим друг напротив друга. Беременная двойней разведённая женщина и я — бездетная без пяти минут разведёнка. И я… понимаю Олесю. Мне приятно с ней общаться.

А ещё со Всеволодом…

— Завтра у нас по плану допплер, — напоминаю Олесе.

В сущности — просто так. Олеся очень ответственная пациентка и всегда приходит на процедуры вовремя.

Мы видимся каждую мою смену. Когда меня нет, допплер делает Валя. Олеся никогда не болтает лишнего, всегда собранная. А тут — подарок.

И такой приятный…

Прощаемся. Олеся уходит в свою палату, а я стою посреди коридора. У меня есть ещё немного времени, можно заглянуть в столовую…

— Татьяна.

Этот голос. Снова. От него у меня мурашки по всему телу.

— Я не ожидала вам здесь увидеть, — стараюсь говорить спокойно. — Вы же обычно по утрам заезжаете.

— Олеся попросила забрать пряжу из доставки, — пожимает плечами Всеволод. — И уже подарила вам жилетку, — кивает на вязание в моих руках.

— Да, — улыбаюсь. — Ваша сестра прекрасно вяжет.

— Есть же вроде какая-то примета, что нельзя вязать во время беременности, — припоминает Всеволод.

— Есть, — соглашаюсь. — Но у Олеси каждый день обследования. Мы заметим сразу, если что-то пойдёт не так.

Всеволод внимательно смотрит на меня своими невозможными зелёными глазами. Наклоняет голову и произносит:

— Вы — настоящий ангел в белом халате, Татьяна.

— Бросьте, — отвожу взгляд. — Я просто выполняю свою работу.

— Вы принимаете всё близко к сердцу, — замечает.

— И это не есть хорошо, — вздыхаю.

— Это делает вас собой.

Господи, как он это делает? Говорит такие слова, которые задевают какие-то потаённые струны души.

— Вы голодны? — вдруг спрашивает Всеволод. — Я знаю неподалёку чудесный ресторанчик.

— У парка Победы? — наклоняю голову.

— Да. Грузинская кухня. Пальчики оближешь.

— А мы успеем? — сомневаюсь. — Я думала зайти в столовую…

— В столовую вы всегда успеете, — усмехается. — А доедем мигом.

Я стою, гляжу на Всеволода и… киваю.

В самом деле, почему бы мне не съездить пообедать? Время ещё есть. А то, что я еду с мужчиной… Так я ведь не замужем. О чём мне волноваться?..

«Мицубиси» едва ли не мгновенно долетает до приятного культурного места. Всеволод со знанием дела выбирает столик у окна.

Смущаюсь. Неловко. Мы с Димой редко ходили в рестораны. Постоянно работали. Поднимали Кристину, строили дом и далее по списку. Муж делал всё, чтобы показать: это временно. Он ждёт Аллу.

Когда нам приносят солянку и люля-кебаб из курицы с сыром, я почти расслабилась.

— Вкусно, — хвалю еду. — Правда, вкусно.

— Я рад, что вам нравится, — серьёзно отзывается Всеволод. — Иногда стоит куда-нибудь выбираться.

— Возьму на заметку, — чуть улыбаюсь.

Тянет под ложечкой. Столько всего произошло. Кристина с Аллой. Встреча с юристом и Димой.

Отвратительно.

Словно чувствуя перемену во мне, Всеволод спрашивает:

— Как продвигается дело?

— Спасибо, хорошо, — отпиваю свежевыжатый сок.

— Когда заседание?

— Через две недели.

Произношу это, и точно что-то включается внутри.

Две недели.

Много или мало?

В любом случае на первом заседании я узнаю, как далеко зайдёт Димина жадность.

Глава 20

Татьяна

Фуксия.

Мой любимый цвет. Мягкий. Не «неоновый». То, что мне подходит. То, что я люблю.

Сегодня у меня суд. Нас с Димой разведут.

Усмехаюсь своему отражению. Тринадцать лет назад я и в страшном сне представить не могла, что мой брак по любви закончится так.

Поправляю жакет. Я специально поехала к «Кире Пластининой» и купила то, что давно хотела. Больше никакого нюда. Никаких пастельных тонов.

Сегодня я стану свободна от призрака Аллы.

Я — не она.

В суде прохладно. Работает кондиционер. Логинов уже ждёт меня.

— Как настрой? — осведомляется с вежливой улыбкой.

— Нормально, — киваю.

— Нормально! Конечно, тебе хорошо, у тебя же счета не заблокированы!

А вот и Римма Яковлевна. Оборачиваюсь и вижу без пяти минут бывшую свекровь, которая глядит на меня и осуждающе качает головой.

— И вам доброе утро, — улыбаюсь спокойно.

— Таня-Таня, — вздыхает. — Что ты с собой сделала? Этот цвет волос тебе не идёт. А одежда — прости, Господи, кто такое носит...

— Спасибо за ваши рекомендации, — коротко.

— Хамка! — Римму потряхивает. — Я считала тебя родной, а ты...

— Да уж, с такой родней, как ты, и врагов не надо.

Мама. Стоит и сверлит Римму взглядом.

Свекровь тушуется. Отходит, бормоча:

— Яблоко от яблони...

— Всё хорошо? — мама подходит ко мне и поправляет воротник моего жакета.

— Порядок.

–...у нас есть все шансы склонить суд на свою сторону, Дмитрий Алексеевич.

А вот и ответчик со своим представителем. Дима. Мой муж. Человек, которого я любила.

Смотрю, как он идёт по коридору и разговаривает со своим юристом. А вот и часть ответа, куда Диму заведет жадность: он готов платить тому, кто бьёт себя пяткой в грудь и обещает обобрать наглую бывшую до нитки.

Дима останавливается. Бросает на меня быстрый взгляд. Останавливается на моих волосах. Заметил. Снова. На встрече с юристами у Логинова он тоже смотрел на меня так, словно не узнавал.

Верно. Я больше не прежняя Таня. Не копия.

— Тань, — Дима подходит ко мне. — За что ты так с моей мамой?

Честно? Мне от этой фразы уже хочется нервно смеяться. Классическое «А нас за шо?»

— Римма Яковлевна устраивает скандал на ровном месте, — отзываюсь. — Я просто перестала угождать и поддаваться на провокации.

— Ты изменилась, — Дима качает головой. — Но, Тань, ты же не такая. Не жёсткая и циничная. Ты хорошая. Добрая. Понимающая. Давай просто подпишем мировое соглашение и разойдёмся без судов.

— Я с удовольствием подпишу с тобой мировое, — смотрю ему в глаза. — Но только нормальное. Честное. Где всё по закону.

Разворачиваюсь на каблуках и отхожу от Димы. Не хочу в очередной раз слушать про мораль и человечность.

Достал.

Секретарь приглашает нас в зал суда. Судья — седовласый мужчина с резкими чертами лица — удаляет свидетелей из зала и смотрит на нас с Димой холодным взглядом.