Развод в 40. Я больше не твоя (СИ) - Овчинникова Валери - Страница 15

— Когда украденные деньги вернутся на счет, блокнот окажется в сейфе, а Вероника перестанет называть мои рецепты обновлением.

Он молча встает.

— Ты куда?

— За едой.

— Андрей.

— Марина, если ты упадешь в обморок на встрече, Олег назовет это истерикой, Вероника — устаревшим форматом, а я потрачу время на то, чтобы донести тебя до машины. Съешь хотя бы пирожок.

— Ненавижу разумных мужчин.

— Привыкай.

Он уходит к витрине.

Сижу и смотрю ему в спину. Широкие плечи, спокойная походка, ни одного лишнего движения. Не мальчик, не случайный поклонник, не мужчина, который решил развеять скуку разведенной женщины. Сорок пять лет. Своя жизнь, деньги, связи, выдержка. И это его «жду» стоит за каждым действием, даже когда он покупает мне пирожок с капустой.

Неправильное время.

Очень неправильное.

Мне сейчас нужен юрист, бухгалтер, доступ к банку, а не мужское внимание, от которого внутри становится теплее. Тело, конечно, со мной не советуется. Оно двадцать два года честно жило в браке, где секс постепенно превратился в расписание, усталость и «давай завтра, я рано встаю», а теперь рядом стоит Андрей Лавров, который смотрит так, будто помнит меня не только с фартуком и папкой документов.

Возвращается с тарелкой.

На ней пирожок с капустой, кусок творожной запеканки и маленькая вилка.

— Ты купил половину витрины?

— Это завтрак.

— Это моральное давление через выпечку.

— Рабочий метод.

— В моей пекарне против меня.

— Использую доступные ресурсы.

Я беру вилку.

Ем.

Не потому, что он победил. Потому что желудок, предатель, решает напомнить о себе именно после фразы «пирожок». Взрослая женщина может сколько угодно строить из себя крепкую стену, но если с четырех утра она на кофе и злости, капуста приобретает весомый аргумент.

— Доволен? — спрашиваю.

— Да.

— Не привыкай командовать.

— Я не командую. Я убеждаю.

— Ты приносишь еду и смотришь так, что отказ звучит глупо.

— Значит, эффективно.

Я качаю головой и ем дальше. Вкусно. Обидно, что вкусно. Пирожки у Ромы хорошие, даже когда жизнь мерзкая.

До встречи успеваю сделать многое. Петр Аркадьевич присылает проект претензии, Наталья Петровна — выписку, Лена поднимает все публикации с фотографиями выпечки за последние три года, Маша находит в старом телефоне видео, где я объясняю, как делаю глазурь для тех самых булочек. Видео кривое, с шумом духовки и моим голосом: «Не лей сразу весь сироп, испортишь структуру». Тогда я снимала для внутреннего обучения сотрудников и ворчала на Машу, чтобы не снимала мой профиль. Теперь это доказательство авторства. Жизнь любит доставать из чулана странные полезные вещи.

В одиннадцать сорок пять я иду в кабинет переодеться.

Белая рубашка с утра уже успела собрать на себя муку, следы кофе и одну каплю ягодного сиропа. Для встречи с управляющей компанией и Вероникой в роли директора «СоколФуд» хочется выглядеть не как женщина, которую сутки били документами по голове. У меня в шкафу висит запасное темно-синее платье. Простое, закрытое, по фигуре. Я держу его здесь для случаев, когда нужно из пекаря превратиться во владельца бизнеса без поездки домой.

Снимаю рубашку, надеваю платье, поправляю волосы. В маленьком зеркале над раковиной вижу лицо. Уставшее, да. Но не разбитое. Глаза темные, взгляд тяжелый, губы бледные. Достаю помаду из сумки. Наношу. Ничего вызывающего. Просто чтобы лицо не выглядело так, будто я вышла из документального фильма о семейном мошенничестве.

Когда выхожу, Андрей стоит у стойки и говорит с Леной. Оборачивается.

И замолкает.

На секунду.

Короткую, но я вижу. Не девочка уже, чтобы не понимать такие паузы. Мужчина смотрит не на платье. На женщину в нем. И делает это без стыда, но сдержанно. Так, что не хочется прикрыться, а хочется расправить плечи.

— Что? — спрашиваю.

— Ничего.

— Плохой ответ.

— Хорошее платье.

— Это все?

Он подходит ближе, но останавливается на приличном расстоянии. В пекарне сотрудники, клиенты, Нина Павловна в засаде души.

— Нет, — говорит он ниже. — Но остальное скажу не здесь.

Вот и вся моя взрослая собранность.

Уходит куда-то в район пола.

Не полностью. Я все еще помню про три миллиона, Веронику и презентацию. Но тело слышит «не здесь» и понимает это как обещание. Непрошеное. Несвоевременное. Очень живое.

— Остальное пока не требуется, — говорю ровно.

— Пока?

Он подхватывает слово сразу. Упрямый, внимательный, опасный.

— Лавров, документы.

— Конечно.

У него в глазах появляется короткая усмешка. Я разворачиваюсь первой, потому что если продолжить, мы до встречи не доедем, а мне сегодня нельзя опаздывать на собственную деловую казнь.

В «Галерею Север» приезжаем к двенадцати двадцати.

Торговый центр встречает стеклом, блеском, запахом дорогого кофе из сетевой кофейни и пустыми витринами будущих арендаторов. Люди ходят с пакетами, дети тянут родителей к игровой зоне, охрана скучает у входа. Все выглядит так, будто здесь решают вопросы аренды, а не разбирают, кто украл чужие рецепты и назвал это обновлением.

Управляющая компания находится на четвертом этаже, в отдельном офисном блоке. Переговорная большая, со стеклянной стеной, овальным столом и водой в бутылках. Вода у них, разумеется, премиальная. Вчера я вызывала полицию из-за блокнота, сегодня сижу с премиальной водой перед людьми, которые решают, отдавать ли помещение фирме любовницы моего мужа. Жизнь стала слишком разнообразной. Я не просила.

В переговорной уже сидят Олег и Вероника.

Олег в темном костюме, собранный, злой. Вероника в светлом жакете, волосы идеально уложены, на губах спокойная помада, перед ней планшет и папка. Выглядит деловой женщиной. Если не знать, что ночью она заходила через служебный вход и выносила флешку, можно даже поверить.

Но я знаю.

И записи есть.

Андрей входит рядом со мной. Олег сразу переводит на него взгляд.

— Конечно, — говорит он. — Без Лаврова никак.

Я сажусь напротив.

— Без документов тоже никак. Но ты попробовал.

Вероника напрягается.

Управляющая, Маргарита Сергеевна, женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и лицом человека, который не любит сюрпризы арендаторов, открывает папку.

— Коллеги, мы собрались по заявке ООО «СоколФуд» на аренду помещения под пекарню-кофейню в ТЦ «Галерея Север». После поступления дополнительных материалов возникли вопросы по правомерности использования бренда, фотографий продукции, рецептурных описаний и финансовых документов. Нам нужно прояснить позиции сторон.

Олег сразу берет слово.

— Ситуация искусственно раздута. Мы с Мариной Викторовной находимся в бракоразводном процессе, и она сейчас эмоционально реагирует на любые мои бизнес-решения. Бренд создавался в браке, бизнес общий, рецептуры — часть общей деятельности. ООО «СоколФуд» привлечено как операционный партнер для новой точки.

Как гладко.

Слушаю и даже оцениваю. Олег умеет. Если бы не знал обстоятельств, можно поверить: несчастный деловой мужчина пытается развивать бизнес, а эмоциональная жена мешает из личной обиды. Очень удобная версия, где измена, платеж на фирму любовницы, кража блокнота и ночной визит Вероники превращаются в «бракоразводный процесс».

— Марина Викторовна, — говорит Маргарита Сергеевна. — Ваша позиция?

Я открываю папку.

Не тороплюсь. Это важно. Никаких криков, никаких «он мне изменил», никаких слез. Только бумага. Бумага сейчас лучше любой эмоции.

— Первое. Заявка на новую точку была подана без моего согласия как соучастника бизнеса и владельца первой пекарни «Теплый хлеб», на базе которой создавался бренд. Второе. В презентации ООО «СоколФуд» использованы фотографии моей продукции, взятые с официального аккаунта пекарни, где они опубликованы от моего имени и с датами. Третье. Описания рецептур и технологические решения принадлежат нашей действующей пекарне, а их носители вчера были вынесены из моего сейфа без моего согласия. По этому факту подано заявление.