Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 43

Общее застолье, во время которого мне оставалось только кукольно улыбаться, перетекло в фуршетную фазу. Как подобает порядочной невесте, я стояла с бокалом белого вина в руке и любезно беседовала с гостями, уделяя каждому ровно столько времени, сколько полагалось по его статусу. Мой новоиспеченный супруг в этой социальной игре участия не принимал, просто сидел в стороне и бесстрастно наблюдал, однако мне не препятствовал.

— Рабочие места — это дивно и прелестно, — водянистые глаза Канинского смотрели на меня сквозь толстые линзы очков с выражением, которого я никак не могла уловить. — Но освоение природных богатств требует вложения средств.

— Я разыщу средства, — пообещала я с улыбкой. — Вы же меня знаете. Была бы достойная цель, а средства найдутся.

— И, надо полагать, цель их немедленно оправдает, — Канинский не стал подхватывать мой шутливый тон. — Отчего вы совершенно ничего не едите, дорогая?

— Ах, вы знаете, девичий мандраж, слезы-грезы… — я махнула рукой, едва не выплеснув из бокала вино, к которому, разумеется, не притрагивалась. — Я ценю ваше участие, Олег Евграфович. Но обо мне не тревожьтесь. Почему и каким образом менялись границы владений — не то, что будет интересовать Государя. Его будет волновать экономическая стабильность региона, ее мы и обязаны обеспечить.

— Вы можете беспокоиться об этом… сейчас?

— Сейчас — более, чем когда-либо еще. Однако довольно портить скучными разговорами о делах этот чудесный праздник! — я вежливо улыбнулась, давая понять, что наша маленькая светская беседа окончена. — Наслаждайтесь лешуконским гостеприимством.

Праздник в самом деле был организован с размахом. Я старалась не смотреть в сторону богато накрытых столов, чтобы не провоцировать желудок на не соответствующее торжественному моменту бурчание. Решила поститься — надо уж выдержать, благо осталось по-любому недолго. Все разрешится в первую брачную ночь так или иначе — и как же хочется, чтоб вышло так, а не иначе! Вдруг мой новоиспеченный супруг уже понял, что нейроинженерная схема была взломана и инвертирована? Для этого ему надо всего лишь попытаться причинить мне вред, причем попытку сделать это физически я бы заметила, а вот если он воздействовал магией… Я вроде повода не давала, но как знать, что варится в этой породистой длинноволосой башке?

Следующей поздравить счастливую невесту подошла Арина Чижгорина. По случаю свадьбы она явилась не в резиновых сапогах и телогрейке, а во вполне пристойном шерстяном платье, и это ей чрезвычайно шло. Я светски улыбнулась:

— Как вам нравится наш праздник?

— Восхитительно, — скривилась Арина. — Из тебя вышла такая сладкая невеста! Хорошенькая, точно куколка. И не скажешь, что неделю назад держала два владения, одно из них взятое с боя, а теперь стала бесплатным приложением к приданому.

Хах, если мне подфартит, к утру я буду держать уже три владения! Но говорить этого вслух сейчас нельзя. Я опустила густо накрашенные ресницы:

— Фортуна переменчива, Арина Егоровна. Кто-то теряет, кто-то находит. Самое худшее, что можно потерять — это голову, не правда ли?

— А ты чего не жрешь ни хрена? — сменила тему Чижгорина. — Напугать меня хочешь до усрачки?

Я доверительно улыбнулась:

— У меня же пять слоев штукатурки на морде. Одно неосторожное движение — и макияж размажется в кашу. Девушке следует быть чрезвычайно осмотрительной в наши дни. Не беспокойтесь ни о чем, Арина Егоровна, наслаждайтесь праздником. Вот увидите, мы еще взорвем этот танцпол — да так, что чертям в аду тошно станет.

Пожалуй, даже таких намеков делать не стоило… Со следующими поздравляющими я держала восторженно-нейтральный тон, тем более что почти никого из них и не знала, однако это не мешало беседовать с ними как с лучшими друзьями. Заказывали хозяйку — получайте хозяйку, хрюли.

Краем глаза заметила, что Леха Соянский приехал на праздник с опозданием — все прочие прибыли вовремя, не решились гневить Лешуконского… А Леха даже не приоделся, так и явился в мотоциклетной куртке. Прошел прямо ко мне, чуть не растолкав дожидающихся своей очереди гостей.

— Гайка, ты должна выйти из этого зала, — тихо сказал он вместо «здрасьте». — Можешь же ты отлучиться, там я не знаю, по нужде? Я привез «Рысь», она спрятана рядом с воротами. Аккумуляторы заряжены, в левом кофре — два пистолета. Дорогу к выходу запомнил, проведу. «Муромец» там же, уходить будем вместе.

Глаза у Лехи покрасневшие — ночей не спал, видимо, планировал, как будет меня спасать. А у паренька есть яйца — выкрасть невесту с Лешуконской свадьбы! Красивый план, хоть и обреченный — от такого колдуна, как мой супруг, не сбежать даже на «Рыси».

Но как бы Леха не подставился со своим внезапно проснувшимся рыцарством…

Я улыбнулась так холодно, как только могла:

— Должно быть, ты утомился с дороги, юный Соянский, вот и говоришь… странные вещи. Удачно, впрочем, что я ничего этого не расслышала. Сердечно благодарю за твои теплые пожелания и приглашаю славно повеселиться на нашем празднике!

— Но, Гайка…

— Все. Идет. Хорошо, — прочеканила я, глядя Лехе прямо в глаза. — Просто превосходно! Не делай резких движений! Давай-давай, иди…

Леха сник и отошел, а я натянула на лицо любезную улыбку для следующей партии гостей. Моргот, как же надоело излучать счастье, словно раскаленный ядерный реактор — нейтроны! Хорошо, что собственная свадьба случается только раз в жизни…

И тут молодой муж, о котором я за всей этой суетой совершенно позабыла, оторвал свою древнюю задницу от кресла и уверенно подошел ко мне.

— Дорогие гости, вам придется продолжить пиршество без нас, — Лешуконский сказал это неторжественно, негромко даже, но все мигом стихли, вслушиваясь в каждое слово. — Пусть огонь в кубках не гаснет, а хлеб на столах не черствеет. И не тревожьтесь ни о чем, древняя магия этого места никак вам не навредит за сутки праздника. Мы с женой уходим исполнить долг перед родом, вы остаетесь хранить веселье.

Пока он толкал речугу, я бросила панический взгляд на часы. Твою ж Галадриэль, всего девять! Я не предусмотрела, что общество гостей окажется для Лешуконского еще более тягостным, чем супружеский долг! Еще три часа до штурма замка… Значит, придется все-таки раздвинуть коленки? От этого, конечно, никто еще не умер, но как-то… как-то оно… хотелось бы избежать.

Была не была, попробую потянуть время!

Супруг торжественно подал мне руку, и я коснулась его — впервые за все время. Ничего особо инфернального — на ощупь человек как человек.

Под напряженными взглядами гостей мы покинули зал приемов, и тяжелые двери сомкнулись за нашими спинами.

Едва выйдя из зала, мы, не сговариваясь, разомкнули руки и отстранились друг от друга, благо ширина галереи более чем позволяла. Похоже, супруга мое общество волновало и радовало ничуть не больше, чем меня — его общество. Ну хоть в чем-то мы достигли гармонии!

А, не важно, кто чего хочет. Всего-то и надо остаться с ним за закрытой дверью и как-нибудь протянуть три часа.

Мы натянуто молчали минут десять, спускаясь вниз по наклонным галереям. В одной из них Лешуконский открыл неприметную дверь и вошел, я проследовала за ним и замерла у порога. Это было что угодно, но только не спальня. Скорее библиотека… или хранилище. Казалось, что ряды стеллажей, подсвеченные голубоватым мерцанием льда, тянулись в бесконечность. На полках стояли книги и сундучки, лежали какие-то удивительные вещи россыпью…

Я поежилась — здесь, в отличие от других помещений, было по-настоящему холодно. А потом увидела такое, от чего мигом позабыла и про холод, и про готовящийся штурм замка, и про предстоящее мужеубийство.

Один из стеллажей, уходящих в мерцающий полумрак, был уставлен скучного вида холщовыми мешками, на каждом — сургучная печать Банка Государства Российского. Я видела такие совсем недавно, когда мы с Рейкой забирали из банка деньги. В них хранились золотые слитки, которые мы на месте обменяли на деньги. Наследство владетельницы Пинеги составляло два с половиной таких мешочка — этого с лихвой хватило, чтоб вооружить армию урук-хай. А здесь дюжины мешочков… нет, сотни! И это только то, что я вижу сейчас!