Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 10

— Я… я не могу по-другому. Нельзя, чтобы те, кто убил папу, жили и радовались. Если я ничего с этим не сделаю, значит, я соглашусь, что с моей семьей так можно поступать.

Я знала, что я не какая-то особенная, ничем из толпы не выделяюсь, примерно такая же, как и все люди. Интеллект средний, хоть я и вкалывала, чтобы его развивать. Атлетическим сложением не отличалась, потому даже для женщины не была слишком сильной, что в известной мере компенсировалось ловкостью. Стреляла неплохо, но это заслуга модификаций: моей и пистолетов. Разве что с инициацией второго порядка повезло… хотя я бы охотно обошлась без обстоятельств, которые ее вызвали, но да что ж теперь… У меня сейчас приличный резерв, но и тут ничего выдающегося, вполне среднестатистический для полного мага оперативный объем маны.

Пожалуй, неординарное качество у меня только одно: я ужасно упрямая. Пусть хоть весь мир сгорит в огне — от своего я не отступлюсь.

— Ты ведь понимаешь, Гая, что твоему отцу месть не нужна? — Гольдфаген подался вперед. — Она нужна только тебе, никому больше. А отец хотел для тебя нормальной жизни. Вы с Реей молоды и способны за себя постоять. Деньги у вас есть, бедствовать не придется. Вы девочки, в конце концов, вам еще замуж выходить, деток рожать. Уезжайте подальше отсюда — на юг, в Москву, за границу — и начните нормальную жизнь. Оставьте этот кровавый передел мужчинам! Живите так, чтобы отец мог гордиться вами. Или… делайте что хотите, но помогать вам я не стану. Это мое слово.

Из-за стеллажей высунулась голова. Молодой гном, рыжий, с жидкой бороденкой, которая росла кустиками.

— Мастер Рудольф, а чай ставить? — спросил он тонким голосом и шмыгнул носом.

— Финкель, не лезь, когда большие люди разговаривают! — рявкнул Гольдфаген, даже не обернувшись. — Делом займись! Пойди вон вчерашнюю опись проверь!

Финкель обиженно надулся и исчез в проходе между стеллажами. Я заметила, что он все же задержался на секунду, прислушиваясь, прежде чем скрыться.

— Мы с Реей, пожалуй, нигде не пропадем, — я решила зайти с другой стороны. — А вы-то как собираетесь жить под этими людоедами Мезенцевыми? Ну не тошнехонько ли будет перед этой мразью на цырлах бегать?

— А ты, соплячка, не суди о том, чего не понимаешь! — закипятился гном. — Мезенцевы… Да чтоб даже козы, хорьки и свиньи отказывались ехать с ними в одной телеге! Но сколь веревочка не вейся… Думаешь, междувластие — это надолго? Свято место пусто не бывает! Царевичи Дмитрий, Василий и Федор скоро вцепятся друг другу в глотки, и сильнейший из них шапку Мономаха нахлобучит! Или вылезет из темного угла какой-нибудь бастард: вы, бастарды, порода цепкая. Так или иначе Государь придет — порядок наведет. А до тех пор… Самоеды тоже не одной только человечиной питаются. Со всяким договориться можно. Вот только не вам. Уезжайте на юг.

Так-так-так… Гольдфаген, конечно, не единственный ствольщик на Севере. Но дело даже не в том, что он лучший. Дело в том, что я не должна отступать.

Но как убедить старого гнома? Начать угрожать ему? Мне нечем, да и глупо лезть в драку на складе контрабандистов, полном оружия — будь я маг хоть второй, хоть двести второй ступени. Умолять, расплакаться, надавить на жалость? Отличный способ продемонстрировать сильный и взрослый характер, ничего не скажешь.

Предложить больше денег? Но Гольдфаген даже не начал торговаться — не все продается и покупается в этом мире. Впрочем, у меня есть кое-что, чего не купишь ни за какие деньги.

Небрежным жестом я извлекла из кармана оптический прицел, который отдал мне паренек у мастерских. Покрутила в пальцах, поймала блик лампы. Линза вспыхнула желтым, и Гольдфаген моргнул. Мерзко ухмыльнувшись, я подбросила прицел в руке и тут же поймала — гном дернулся всем своим массивным телом.

— Полагаю, вам будет интересно взглянуть…

Гольдфаген чуть заметно дрожащими пальцами взял прицел. Поднес к глазам, прищурился, повертел, поцокал языком. Приставил линзу прямо к глазу, рассматривая что-то на дальнем конце ангара, где маячила фигура в темной куртке.

— Помоги нам Основы… — выдохнул он. — Это же «Пинега-7»?

— «Пинега-7М», — поправила я небрежно, хотя внутри все пело. — Модифицированный. Трехслойные линзы с просветлением. С трех верст белке в глаз — падает, не пискнув.

— Я знаю эту серию, девочка, — буркнул гном, не отрываясь от окуляра. — У меня каждый второй сталкер просит: «Рудольф Карлович, достань пинегинский прицел, я за него почку продам».

Он оторвался от линзы, перевел взгляд на меня, и в глазах его за толстыми стеклами плескалась мука:

— Сколько ты хочешь?.. Ах, Моргот… Вашей мануфактуры больше нет, мастера пропали невесть куда, Мезенцев контролирует территорию, так что ты все равно не сможешь произвести партию. Уходи, исчезни, не искушай меня без нужды…

Он протянул мне прицел, но я сложила руки на груди и даже не шелохнулась:

— Если наладить производство «Пинеги-7М» не смогу я — этого не сможет никто. Я позаботилась, чтобы Мезенцеву наши секреты не достались. Если я не верну то, что у нас отняли, оно не достанутся никому.

На лице гнома отразилась тяжкая борьба. Он смотрел то на прицел, то на меня, то куда-то в пространство.

— Финкель! — рявкнул он вдруг так, что я вздрогнула. — А ну подавай чай! И печенье! И коньяк, который я от тебя припрятал — его тоже тащи!

Из-за стеллажей высунулась рыжая голова:

— Слушаюсь, мастер Рудольф! — пискнул Финкель и исчез.

— Еще пожрать чего-нибудь подгони! — проорала я ему вслед.

А то проехала сегодня мимо полдюжины хозяйств, в каждом из которых меня с дорогой душой накормили бы до отвала. Еще неделю назад. Теперь я до входа на территорию базы ни разу не сняла шлем. Не надо… искушать людей без нужды. Мезенцев наверняка разыскивает нас с Рейкой и щедро наградит любого, кто принесет ему наши головы.

— А ты садись, — Гольдфаген махнул рукой на табурет напротив. — В ногах правды нет. Слушай мое предложение. Эксклюзивный контракт на поставку «Пинеги-7М» на десять лет.

— На пять, — отрезала я.

— Семь! — Гольдфаген даже привстал. — Ты понимаешь, скольким я рискую? Если Мезенцев узнает, что я тебе помогаю, он меня на ноль помножит!

— Шесть лет, и я добавлю поставки коллиматоров. Тех самых, которые вы у хибинских гномов пытались заказывать, но вас качество не устроило.

Гольдфаген открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Откуда ты…

— Я многое знаю, Рудольф Карлович. Я ж не только с уруками по аномалиям каталась, но и закупками занималась, и отчетностью.

Час спустя мы ударили по рукам. Перечень заказанного Гольдфаген записал от руки. Я решила сделать ставку на проверенную классику и выбрала автоматы разработки великого русского инженера Татаринова — оружие, которому нет равных по надежности, простоте и боевой эффективности. Еще взяла четыре станковых пулемета для установки на грузовиках и дюжину ящиков ручных противопехотных гранат. Боеприпас я заказала с расчетом на недельные тренировки. Гольдфаген глянул на меня скептически и сам дополнил список запасными частями, инструментами и принадлежностями. Тут же сговорились о пистолетных патронах для меня.

Сумма набежала внушительная — но если мы с Рейкой не покараем убийц нашего отца, к чему нам вообще деньги? Что мы на них купим — достоинство? Самоуважение? Безопасность, в конце-то концов?

Однако и эти все хлопоты и затраты не гарантировали ничего. Я как-то наткнулась в Сети на чьи-то слова «Эру Илюватар создал разумных разными, а огнестрел уравнял их шансы». С этой хлесткой фразочкой было что-то не так… она словно бы появилась в мире, где ничего не знают о магии. Слышала, где-то такой есть, и души оттуда изредка попадают на Твердь. Легко и просто там живется, наверное: обвешался огнестрелом — и сам Моргот тебе не брат. А нам тут все время приходится учитывать силу магов. Магия превосходит технологии из-за непредсказуемости и универсальности.

Но на всякий болт сыщется своя гайка!