Кротовые норы (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 16

— Мне начинать нервничать?

— Нет, тебя это вообще никак не касается, — сказал он. — Это наши заморочки, и, если тебе это интересно, я уже слегка нервничаю.

— Не буду отвлекать, — сказал я.

— Зайди ко мне через час, я тебе все объясню, — пообещал он и отключился.

Коммуникатор был простой. Я мог бы взломать его даже из базового профиля, и получить доступ к вспомогательным системам корабля, и уже оттуда попытаться нарыть что-нибудь интересное, но делать этого не стал.

Не тот момент.

Имперцы делали вид, что доверяют мне, и сейчас мне было не с руки портить с ними отношения. Ну, или не портить, а даже осложнять. В конце концов, я согласился на них работать, так что хотя бы первое время мне надо делать вид, что я играю честно.

А дальше уже по ситуации.

Поэтому я продолжил вести себя, как образцовый пассажир, вернулся в свою каюту, завалился на кровать, закинул руки за голову и стал пялиться в потолок, даже не пытаясь угадать, что тут в очередной раз случилось. Может быть, дело вообще пустяковое и внутриимперское, и мне действительно даже заморачиваться не стоит.

Гриша развалился на диване. На нем все еще были свободные шорты и цветастая рубаха, а в руке он держал стакан виски со льдом, но расслабленным у него все равно выглядеть не получалось. Он был собран, насторожен и напоминал хищника, готового прыгнуть на тебя в любой момент.

Даже из этой, казалось бы, неудобной для прыжка позы.

— Мои специалисты тщательно все проверили, — сообщил он, как только я переступил порог каюты. — Ты действительно ничего не взламывал.

— Как я и говорил.

— Но как ты понял, что мы изменили курс?

— Слишком много времени болтался в космосе, — поскольку диван был занят, я сел в кресло и закинул ногу на ногу, стараясь выглядеть непринужденно.

— Научился отслеживать колебания вакуума и входить с ними в резонанс?

— Что-то типа того, — я уже почти привык к его манере начинать нести какую-то чушь посреди серьезного разговора.

— Налей себе чего-нибудь.

— Вставать неохота, — сказал я.

— Праздность и леность когда-нибудь окончательно погубят человечество, — провозгласил Гриша. — Выпью за то, чтобы это случилось уже не при нашей жизни.

Он глотнул виски.

— Проблемы? — спросил я.

— У тебя — нет.

— А у тебя?

— Ну, это как посмотреть, — сказал он. — Мы действительно изменили курс, потому что временно не летим на Дальний Новгород, а летим в совсем другое место.

— Какое?

— Ты слышал о Хорезме?

— Разумеется, — сказал я. Нужная информация сразу же всплыла из глубин памяти: планета земного типа, относится к Свободным мирам, колонизирована в первую волну преимущественно выходцами из мусульманских стран, со временем представители других этносов были либо вытеснены, либо ассимилировались. Абсолютная монархия, правящая династия — Пехлеви, нынешнему шаху пятьдесят семь лет и он бородат. Как и большинство мужчин Хорезма, исповедующих какую-то довольно радикальную ветвь ислама.

— Вот туда мы и направляемся.

— Понятно, — сказал я.

— И ты даже не спросишь, зачем, а также нахрена?

— Не уверен, что у меня есть соответствующий уровень допуска.

Я никогда не был на Хорезме, никогда не работал с выходцами с Хорезма, а значит, у меня нет там врагов или проблем, о которых мне стоило бы беспокоиться. И раз уж дело меня не касается, то мне даже почти не любопытно, что там стряслось.

К тому же, я почти не сомневался, что Гриша еще немного повыделывается, а потом сам мне об этом расскажет. Если не расскажет, так будет еще лучше. Уверен, что со своими неприятностями имперцы способны разобраться и без моего участия.

Раньше же как-то обходились.

— Ты знаешь, что такое «черный лебедь»? — поинтересовался Гриша, поболтав лед в стакане.

— Птица с нехарактерным для ее рода окрасом, — попробовал угадать я. — В живой природе не видел, только на картинке.

— Не морочь мне голову, браток, она и так пухнет, — сказал Гриша. — «Черный лебедь» — это концепция, согласно которой труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия, обладают особыми характеристиками.

Эту фразу он выдал, как по учебнику. Я тоже читал тот учебник, но на данный момент у меня была стратегия прикидываться тупее, чем я есть на самом деле.

— Ах, этот «черный лебедь», — сказал я. — Что-то слышал.

— В общем, эта хрень махнула над Хорезмом своим черным крылом и все мои ближайшие планы полетели к чертовой бабушке, — сообщил Гриша.

— Кочевники? — попытался угадать я.

— Нет, конечно, — отмахнулся он. — «Чернолебедизм» события заключается в том, что его не ожидают, и его не способны предсказать даже эксперты, а появления Кочевников в любом месте исследованного сектора космоса мы ждем в любой момент. У нас, впрочем, тоже не совсем черный лебедь, потому что тревожные звоночки-то были, но никто не ожидал, что колокол зазвонит уже сейчас.

— Так что там случилось-то? — спросил я.

— Они называют это революцией, мы назовем это государственным переворотом, — сказал Гриша. — Но, как бы там ни было, народ восстал, взял в руки оружие, захватил столицу, осадил дворец, а потом и вовсе ворвался в него и вырезал династию Пехлеви под корень.

— Печальные вести для династии Пехлеви, строчка в новостях для всего остального человечества, — сказал я. — А вам-то что с того?

— Шах Али Мохаммед Пехлеви не был нравственным человеком, — сказал Гриша. — Между нами, девочками, на самом деле он был тем еще сукиным сыном и людоедом, но проблема в том, что Хорезм сидит на важной для нас транспортной артерии, и у нас с этим сукиным сыном и людоедом были определенные договоренности, которые он неукоснительно соблюдал.

— Теперь понятно, — сказал я. — Его смерть может ударить по вашей логистике, потому что с новыми революционными властями, которые тоже наверняка окажутся теми еще сукиными сынами и людоедами, у вас никаких договорённостей нет.

— Зришь в корень, браток, — сказал Гриша и одним глотком допил оставшийся в стакане виски.

Глава 9

— И какой план? — поинтересовался я. — Опять аннексировать будете?

Гриша поморщился, словно вместо виски только что глотнул уксуса.

— Это тебе не Новый Далут с тремя производствами и горсткой жителей, рассредоточенной в двух деревнях, — сказал он. — Хорезм — это индустриальная планета… ну, относительно, и населяет ее два с половиной миллиарда человек, которые никогда не смирятся с тем, что командовать ими будет какой-то чужак, пусть даже и император. Мы можем разнести там все вдребезги и пополам, но их лояльности нам никогда не добиться. А два с половиной миллиарда потенциальных мятежников, которые взбунтуются при первой же возможности, нам точно не нужны.

— Тогда с какой целью тебя туда отправили? Ты специалист по противодействию революциям? Или в курсе местных раскладов?

— Да сам расклад-то там несложный, — сказал Гриша. — Планетой правили бородатые радикалы, которых другие бородатые радикалы посчитали недостаточно бородатыми, в результате чего случилась резня, а через пару недель, когда новые бородатые радикалы окончательно освоятся и утвердятся во власти, начнутся массовые казни сторонников прежнего режима и прочих несогласных. Но это их внутренние дела, по-большому счету они нас не касаются и вмешиваться в них мы не можем. Ну, согласно уставам Галактического Совета и прочей никому не интересной байды. И я плевал бы на все это с высокой колокольни, если бы ВКС Хорезма не контролировали точку перехода, экономящую нашим кораблям недели пути.

— Ну так и что ты будешь делать?

— Понятия не имею, — сказал Гриша. — По счастью, решения принимать не мне.

— Но тебя туда вызвали, потому что…

— В рамках общего сбора, — сказал Гриша. — Меня туда вызвали, потому что наши главные ударные силы сейчас находятся в системах «Си-Макса», и выдернуть их оттуда мы не можем. А вторая часть боевого флота должна прикрывать наши родные планеты. Так что свободных кораблей осталось не так уж и много, а у нас, если ты вдруг не заметил, целый крейсер, полный хорошо вооруженных и мотивированных мужчин, способных решать разнообразные боевые задачи. А так как мы находимся относительно недалеко от Хорезма, сейчас моя цель — прибыть на место одним из первых, зависнуть рядом с точкой перехода и защищать ее от всяческих нездоровых поползновений, ежели таковые воспоследуют.