Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 55

Но кто вообще сказал, что не его манипуляции и привели к пробуждению фамильного дара? Кто сказал, что у меня тогда всё произошло само собой, без посторонней помощи? Никто. Я просто взял и допустил, что сначала случилось естественное пробуждение, а уже потом пришёл этот тип в плаще и запечатал родовое пламя. А ведь с тем же успехом обе части могли быть его работой: сначала разбудил, потом погасил, потом отошёл в сторонку и стал наблюдать, что из этого вырастет.

И если у мужика реально такое хобби, то почему бы ему не повторить номер на Феликсе? Сначала разбудить родовое пламя, потом аккуратно его запечатать и отойти в сторонку — посмотреть, что вырастет. У всех свои увлечения. Кто-то рыбу ловит, кто-то по бабам ходит, а этому, значит, интереснее всего щёлкать фамильными дарами как выключателями.

Версия мне категорически не нравилась, да и звучала бредово даже у меня в голове. Но и в утиль её отправлять было рано.

«Господин Морн, не сочтите за дерзость, но я почти уверен, о чём вы сейчас думаете. И мне кажется, вы идёте не в ту сторону. Дело, скорее всего, в резонансе.»

Себастьян трусил у левой ноги и поглядывал на меня снизу вверх жёлтыми своими глазищами. Видимо, всё это время шёл рядом и прикидывал ровно ту же задачку, только со своей кошачьей колокольни.

«Чего, прости?»

«Резонанс. Дело в нём».

Я обогнул бабку с корзиной квашеной капусты и пошёл дальше.

«Себастьян, при всём уважении, но причём тут вообще наука? Резонанс — это когда мост идёт вразнос под строем или стакан лопается от голоса. Какое это имеет отношение к моему братцу?»

«Самое прямое. Мост, в вашей аналогии, — это спящий дар Феликса. А строй это волна, которая прошла через ваше ядро в момент пробоя печати».

Я задумался.

«Поясни.»

«Утром, когда печать треснула, из вашего ядра выплеснулась магическая волна невероятной мощи. Уж поверьте, я её через нашу с вами связь прочувствовал в полной мере. И, подозреваю, в радиусе нескольких сотен метров ваш огонёк знатно нашалил: накопители в амулетах подсадил, у соседних алхимиков зелья в банках забродили, фонари уличные, наверное, пачкой полопались. Просто люди этого пока не заметили, потому что светало, и фонари к утру и так гасли».

«А причём тут Феликс?»

«А при том, что резонанс штука избирательная. Чужому человеку ваша волна как мёртвому припарка, он её даже не почувствует. А вот по родной крови она бьёт прицельно. Особенно если у этой крови собственный дар уже подползает к выходу. У Феликса, господин Морн, он скорее всего уже был на грани пробуждения. Ещё полгода, может год, и ему всё равно пришлось бы проводить церемонию пробуждения. А тут как раз вы со своей волной…»

«То есть он бы и сам через год пробудился, а я ему просто помог это сделать пораньше…»

«Есть такая вероятность…»

Я прошёл ещё с десяток шагов и сложил у себя в голове картинку.

По всему выходит, что утром я решил по-человечески разобраться с собственным даром и посмотреть, как сильно улучшился мой основной дар. Пока разбирался, случайно зацепил печать, которую мне пять лет назад подвесил какой-то неизвестный, и, сам того не желая, на разгоне эту самую печать проломил.

А ровно в этот же момент где-то по своим делам шёл пятнадцатилетний пацан, у которого вот-вот должен был пробудиться собственный огонь.

И на тебе, получай, дорогой братец, пинок для ускорения от старшего. Считай, что это аванс за все твои прошлые пакости и за те, которые ты ещё непременно успеешь натворить в будущем.

При таком раскладе версия с фигурой в плаще тихо съехала на второй план. Не в утиль, конечно, мало ли, вдруг этот тип всё-таки как-то замешан. Но как основная она уже не тянула. Объяснение Себастьяна выходило куда проще: никаких тайных кукловодов в кустах, никаких заговоров, просто я немного перестарался, чем удружил и себе, и братцу.

Бритва Оккама во всей своей красе.

«И часто такое бывает?»

«Раз в несколько поколений на крупный род. И это я ещё мягко формулирую, ведь должно сойтись сразу несколько условий: близкая кровь, дар на грани, волна достаточной мощности и совсем небольшой радиус. У вас всё это сошлось в одной точке, господин Морн. Поздравляю.»

«Спасибо, я польщён.»

Я усмехнулся и пошёл дальше.

А ведь если присмотреться, то всё то, что в нормальной жизни случается раз в столетие, в последнее время стабильно валится мне на голову. И валится, я бы сказал, подозрительно часто.

Дар Оценщика у представителя Великого рода? Штука, которую в Империи последний раз видели хрен знает сколько поколений назад. И достался он, разумеется, мне. Кому же ещё.

Семнадцатилетний пацан ранга Е, который завалил капитана отряда Теней? Грязным приёмом, конечно, но кого вообще волнуют такие мелочи. Главное, что в графе «результат» стоит галочка, а в графе «противник» — прочерк. На такое в учебниках по истории Гильдии, наверное, специальную сноску мелким шрифтом сделают. И в этой сноске опять буду я.

Получение двух баронств за один поединок со зверолюдом, которого каким-то хреном проморгали под самым носом у столицы? Опять же, я в самом центре истории. Причём по всем раскладам этот поединок я обязан был проиграть: семнадцать лет, ранг Е, против здоровенного мечника, у которого боевого опыта больше, чем у Артёма прожитых лет. Любой адекватный букмекер на меня даже ставку бы не принял, посмеялся бы и посоветовал заранее присмотреть гробовщика. А я взял и зубами эту победу выгрыз. И, насколько мне удалось понять из общедоступных источников, такое тоже случается, скажем так, не каждую неделю.

Подпольная работорговля химерами с целой сетью наверху, которую я по дороге в Сечь ухитрился размотать чуть ли не в одиночку? Ну, формально не совсем в одиночку, Мира всё-таки помогала. А Феликс скорее мешал, чем приносил пользу. Но тащил всю эту историю на себе именно я.

Что у нас там дальше по списку?

Полноценное нападение целого отряда зверолюдов на резиденцию коменданта в самой Сечи, чего на этой земле не случалось со времён основания города? Само собой. Без моего личного присутствия такое мероприятие просто не имело права состояться.

Запечатанный в детстве чужой рукой дар, который пять лет спокойно дрых, а потом внезапно проснулся и на радостях вынес пол-квартала уличных фонарей? Конечно, у меня. У кого же ещё.

Я уже молчу про то, что я в принципе пришелец из другого мира, и это событие тоже, скажем так, в графике у среднестатистического человека встречается нечасто.

Я глянул на фамильяра сверху вниз.

«Слушай, Себастьян. Сделай мне одолжение. Подумай на досуге и прикинь, какие ещё редкие штуки в этом мире давно не случались».

«Это зачем ещё?» — с подозрением посмотрел кот.

«Затем, что учитывая нездоровую тенденцию, они точно произойдут со мной в самое ближайшее время. И я хочу хотя бы примерно понимать, к чему мне готовиться. Чтобы в следующий раз не подбирать челюсть с пола, а спокойно отмечать в записной книжке: понедельник — спонтанная мутация ядра, среда — резонансное пробуждение у троюродного дяди, пятница — встреча с мутировавшим драконом, который последний раз попадался на глаза четыреста лет назад. Так, ничего особенного. Обычная рабочая неделя.»

«Господин Морн, я надеюсь, вы так шутите».

«А я как на это надеюсь, ты бы знал…»

Я ускорил шаг. Впереди над крышами поднимался Верхний город.

Кузнечный ряд начинался сразу за поворотом с Мостовой, и я почуял его раньше, чем увидел. Сначала ударил жар — плотный, густой, такой, что воздух перед лицом начинал слегка дрожать, как над раскалённой сковородкой. Потом запах: горячее железо, угольная пыль, прокалённая кожа фартуков, конский пот от лошади, которую где-то рядом перековывали, и поверх всего этого — едкий смрад закалочного масла.

И только потом послышался стук. Десятки молотов били вразнобой, каждый в своём ритме, и весь ряд гудел, как огромный нестройный оркестр, в котором каждый инструмент играет что-то своё, не обращая внимания на соседа.