Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 41

Молчала она долго. Секунд десять, не меньше, что для Лисы было целой вечностью. По разговорчивости она вполне могла сравниться с Сизым.

— А откуда вы её вообще знаете? — спросила она наконец, не поднимая головы.

Я задумался, стараясь правильно подобрать формулировку. Рассказывать Лисичке о видениях под высокой температурой не стоило, не в тех мы ещё отношениях. Да и это могло сказаться на интенсивности её поисков. Одно дело искать настоящего человека, и совсем другое гоняться за призраком, который преследует работодателя.

Так что придётся подбирать более мягкие формулировки.

— Да так, встречал один раз.

— А она вас знает?

Я подумал секунду.

— Похоже на то. По-крайней мере, мою фамилию она точно знает.

Лиса чуть приподняла голову, посмотрела на меня из-под чёлки и снова опустила взгляд в рисунок. По её лицу было видно, что она прекрасно слышит, сколько в моих ответах пропущено, и прекрасно понимает, что допрашивать меня об этих пропусках бесполезно. В её уличном мирке это называлось «господин не рассказал, а значит, на то есть причина».

— И это всё, что есть? Вы уверены?

— Точно уверен.

— Угуу…

Лиса подняла на меня глаза и прищурилась. Точно так же она прищуривалась, когда месяц назад я впервые поймал её за руку при попытке меня обчистить. Фирменный её прищур, за которым всегда шёл быстрый расчёт дальнейших вариантов.

— Вы её в Сечи видели? Или где?

Я на секунду замялся. Формально, конечно, здесь. Вот только чуйка подсказывала, что к этому городу она никакого отношения не имеет. Больно уж лицо аристократичное. Девушка с такими узорами вписывалась в Сечь примерно так же, как породистая борзая в свору дворняг.

— Здесь. Но я не думаю, что она местная.

— Угуууу…

Она снова опустила глаза в рисунок и медленно провела пальцем по узору от подбородка к виску, не касаясь бумаги. Палец шёл ровно, как по линейке, повторяя каждый завиток.

— А внешность хорошо рассмотрели? Ничего от себя не добавили?

— Точно. Как видел, так и нарисовал.

— А узоры на лице какого цвета?

— Оранжевого.

— А глаза?

— Тёмные, — я задумался. — Даже почти черные.

— Шрамы, серьги, кольца? Ну хоть что-нибудь, за что можно уцепиться?

Я попытался вытащить из памяти лицо девушки ещё раз, во всех мелочах. Скулы, линию подбородка, тёмный взгляд в упор, узор вдоль шеи. Ни шрамов, ни родинок там точно не было.

А вот на шее кое-что было. Амулет, или что-то вроде того.

Я притянул к себе новый лист, взял уголёк и набросал амулет по памяти, стараясь не додумывать того, чего не видел. Перевернул лист и подвинул Лисе.

— Ещё вот это.

Лиса подхватила лист обеими руками. Несколько секунд смотрела молча, потом подняла на меня глаза, и впервые за весь разговор в них промелькнул живой огонёк.

— А вот с этого, господин Морн, и надо было начинать.

— Ты знаешь, что это за амулет?

— Да понятия не имею. Но сразу видно, что вещица редкая и приметная. У меня на такие штуковины глаз намётанный ещё по прошлой… кхм… работе.

Она хмыкнула, поймав мой взгляд, и продолжила как ни в чём не бывало.

— Так что пока мне этот рисунок ничего не даёт, но по крайней мере понятно, откуда плясать.

Лиса сложила оба листа и одним коротким движением убрала их куда-то под плащ. Куда именно, я не отследил, настолько чисто и незаметно вышло. Воришка от бога, чес слово. И не будь я так принципиален в этом вопросе, обязательно бы поучился у неё этому криминальному ремеслу.

Впрочем, навыки плечи не тянут. Так что когда-нибудь, может, и возьму у неё парочку уроков.

— Господин Морн, я вам честно скажу. Если бы у нас была одна тётка без побрякушек, я бы вам сразу сказала, что искать её по мордашке в городе размером с Сечь, это всё равно что по одной чешуйке рыбу в Ладоге ловить. Так что в этом случае оставалось бы только ножками шевелить, бегать по знакомым и спрашивать, не видели ли они эту женщину.

Лиса махнула рукой, как бы отметая весь этот скучный сценарий.

— Но! У нас есть амулет. И вот тут уже совсем другой расклад. Штуковина приметная, штуковина редкая, такие просто так на шее не болтаются. Я прошвырнусь по пришлым торговцам, у этих обычно глаз лучше всякой энциклопедии. Авось кто-нибудь да опознает. А если не опознает, хоть подскажет, в какую сторону копать.

— Хорошая идея, — я кивнул.

— Других не имеем, господин Морн. Но это так, лёгкая прогулка. Серьёзный расклад у нас по узорам. По ним сразу видно, что ваша знакомая не просто тётка с цацкой на шее, а маг ранга А, как минимум. И раз цвет оранжевый, значит, основной дар основан на огненной стихии. Хотя и тут есть варианты, так как я лично встречала нескольких магов, которые умели маскировать свои основные способности с помощью изменения цвета узоров.

— Ну хорошо, допустим её основная стихия — это огонь. И что нам это даёт?

— А то и даёт, что регистрация магов такой силы обязательна на территории всей Империи. Так что каждый, кто из себя хоть что-то представляет, рано или поздно попадает в Имперский реестр. Это такая безумно толстая и до жути скучная книженция, в которую уже не одну сотню лет поимённо вписывает всех сильных магов. И если мне не отказывает память, то общее описание внешности, а иногда и даже портреты, там тоже имеются. И если ваша огненная знакомая хоть раз перед официальной властью мелькнула, её имя там точно должно фигурировать.

Я задумался.

— Это всё хорошо, конечно, но попасть в имперский реестр дело не самое простое. Я как-то пытался в прошлом месяце получить разрешение, чтобы разузнать об одном человеке из столице, так мне такое количество требований выкатили, что проще было махнуть рукой на эту затею и заняться другими делами. Другое дело, что сейчас можно поговорить с комендантом и получить разрешение намного быстрее…

— Да бросьте, босс! — Лиса лениво махнула рукой. — Делов-то на полчаса. Смотаюсь туда сегодня вечером и полистаю эту книженцию. Авось чего и найду.

— Это каким, интересно, образом?

— Да там у них Петька Жирный в ночную смену сидит. Знаете такого?

— Нет.

— И не надо, босс. Петька — мужик специфический. — Лиса хихикнула в ладонь. — Тридцать восемь годков ему, а с бабами не сложилось. Морда страшная, характер дурной, девки от него шарахаются. Так что если к нему явится барышня, которая сама заговорит, сама улыбнётся и сама ресничками похлопает, Петька сразу же и поплывёт. Он и про устав забудет, и про реестр, и про то, как его самого зовут.

И вот мимо этого чудика я не смог пройти, когда мне было нужно? Позор тебе, Артёмка. Позорище.

Тем временем Лисичка деловито продолжила:

— Я, значит, заявлюсь к нему вечером, — продолжила Лиса деловито, — юбку надену покороче, вырез сделаю такой, чтобы у Петьки в голове щёлкнуло и больше не отщёлкивалось. Похлопаю ресничками вот так, — она хлопнула, для наглядности, и получилось у неё с таким нахальным размахом, что я невольно представил, как у бедного Петьки от этого хлопка валится челюсть. — Ойкну пару раз, мол, ой, дяденька, я заблудилась, ой, дяденька, у вас тут так строго, ой, дяденька, а можно водички. Петька меня внутрь и пустит, а пока он за водичкой бегает, я в этом вашем реестре всё, что надо, и посмотрю.

Она развела руками с видом фокусника, который только что вытащил кролика из шляпы и сам слегка удивился, насколько легко это получилось.

Я молча скрипнул зубами. Лет ей было от силы семнадцать, а её план предполагал юбку покороче, вырез поглубже и одинокого мужика на ночной смене, у которого с бабами не сложилось последние тридцать восемь лет.

Где-то внутри у меня поднялось совершенно неуместное, но очень знакомое чувство — то самое, с которым нормальный отец смотрит на дочь, собравшуюся на свою первую вечеринку в платье на два размера меньше и на каблуках на два размера выше, чем положено в её возрасте. Чувство было такое отчётливое, что я даже на секунду растерялся: своих-то детей у меня в этой жизни не было, и в прошлой, признаться, тоже не нажилось.