Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 39

— Ну так начинай с начала, а там посмотрим.

Степан кивнул, собрался с мыслями и наконец заговорил.

— Вы знаете, кто такая Гюрза?

— Слыхал.

— Ну так вот. У Гюрзы ватага небольшая, пять душ, сама шестая. Уважаемая ватажница, если прямо говорить, несмотря на то, что баба. Ходит лет восемь, а последние годы водит команду за второй порог, иногда и глубже забирались, но нечасто. Два года назад, помню, сунулись они к дальним руинам, еле ноги тогда унесли. С тех пор так далеко уже не совались, ходили с оглядкой, и потерь у них, считай, до этой недели не было. Мужик её, Кузьма, у неё же в ватаге и ходил. Женаты были лет пять.

— Ходил?

— Вот именно, Артём Родионович. Ходил. Неделю назад пошли они к южной гряде, возвращаются, а Кузьмы-то с ними и нет. Гюрза рассказывает, что на болоте тварь выскочила, Кузьма в тот раз прикрывал отход, тварь его и взяла. Тело не вытащили, это понятно, как его из болота-то вытащишь. Ну и пришла она позавчера, принесла все бумаги и попросила выплату, как жена погибшего.

Мы с Серафимой переглянулись. По её лицу было видно, что и она сути проблемы пока не уловила.

— Ну а что не так-то?

Степан ответил не сразу.

— Да вот в чём дело, Артём Родионович. Если смотреть по нашим правилам складчины, то случай у Гюрзы чистенький. Взнос уплачен, ходок не вернулся, жена пришла за выплатой. Тут и обсуждать нечего, платить надо. А вот если смотреть по тому, что на самом деле вокруг этой истории творится, картинка получается совсем другая.

Степан передохнул и продолжил.

— У Гюрзы, Артём Родионович, уже года три мужик на стороне имеется. Лёшка-Тихий, у неё же в ватаге и ходит. И не то чтобы они особо прятались с этим делом — в Сечи вообще сложно что-то подобное утаить. С Кузьмой они последние полгода ругались так, что соседи через две стены слышали. Причём ругались серьёзно, а по-Сечински, то есть с угрозами и обещаниями друг другу всякого нехорошего. А на второй день после того, как вернулись из выхода без Кузьмы, Гюрза уже ходила с Лёшкой при всём честном народе. И даже вида не делала, что хоть немного горюет по бывшему мужу.

Он посмотрел на меня.

— И ещё одно, Артём Родионович. Я вчера через одного кума подкатил к двум её ходокам, которые с ней в том самом выходе были. Аккуратно так подкатил, не в лоб. Так они мне сначала в два голоса, слово в слово, пересказали версию Гюрзы, будто её перед этим вдвоём наизусть учили. А потом один из них замолчал, а второй взял свою кружку, выпил её в один глоток и тихо так, спокойно говорит: «Степан Игнатич, давай мы про этот выход больше разговаривать не будем.» И ушёл. Второй следом за ним, даже пиво не допил…

Серафима поставила кружку на стол и подняла на меня взгляд. Похоже, Степан прав — ситуация действительно выглядела скверно.

— А самое неприятное, — продолжил ходок, — что версия Гюрзы насчёт того, что Кузьма прикрывал отход, не очень бьётся с тем, как они обычно в выход шли. Прикрывал отход у них обычно сам Лёшка, потому что у него реакция быстрее, а Кузьма шёл в середине, он на болотах себя не очень уверенно чувствовал. Это ни для кого не тайна. Но если у Гюрзы спросить, она просто скажет, что в тот день решила попробовать поработать в другой формации.

Я молча слушал и вертел в голове картинку.

Формально случай у Гюрзы идеально чистый. Взнос уплачен, ходок не вернулся, прямой выгодоприобретатель у нас на пороге со всеми бумагами. По правилам, которые я сам же только что назначил, складчина платит и в чужие разборки не лезет.

Только вот если мы сейчас Гюрзе выплатим, то через неделю половина Сечи будет знать, что Артём Морн своими деньгами проспонсировал мокруху. А ещё через неделю у кого-нибудь обязательно щёлкнет в голове, что схема-то, в принципе, рабочая и простая. С ближайшим родственничком будущей жертвы договорился заранее, жертву в складчину вписал, в Мёртвые земли вывел, там же оставил, деньги получил, с подельником поделился.

А если подельник окажется размазнёй, так можно и не делиться вовсе, а припугнуть, чтобы молчал, или вообще прихлопнуть. И всё это будет куда дешевле любой Гильдии Теней, которая за такое заказное дело сотни золотых сдирает. А тут вся мокрая работа, считай, самими Мёртвыми землями и делается.

С другой стороны, складчина у нас не для того, чтобы в сплетнях копаться. Погиб боец в мёртвых землях — родственники должны получить выплату. Без вариантов. Откажешь сегодня Гюрзе на основании бабьих разговоров, завтра откажешь какой-нибудь честной вдове, потому что и про неё соседки что-то шептали. А послезавтра у нас в системе станет на сто клиентов меньше, потому что никто уже не будет верить, что его семья выплату получит.

Получается, что правильного ответа между «заплатить» и «не заплатить» просто нет. Оба варианта складчину убивают, только с разных концов. Значит, ответ должен быть третий.

«Себастьян, ты этих людей знаешь лучше меня. Если я сейчас выплачу Гюрзе все положенные деньги, как ходоки это воспримут?»

Кот ненадолго задумался.

«По-своему, господин Морн. Решат, что Морну главное бумажки, а справедливость и человеческое отношение его совершенно не интересует. Кто-то из них после этого точно задумается, что при грамотно составленных бумажках в Сечи открылись интересные возможности.»

«А если откажу?»

«Тогда хуже. Откажете Гюрзе на основе каких-то там слухов, значит, и с другими этот фокус провернуть сможете. А слухи в Сечи есть про каждого, кто живёт тут дольше полугода. Так что ходок, который это поймёт, взносы вам больше носить не будет.»

«Хммм… а если подвесить выплату?»

«Это, господин Морн, вариант, но тоже не без минусов. Ходоки к такой паузе отнесутся спокойно, так как будут понимать зачем её взяли. Только вот причина нужна хорошая, чтобы сразу приструнить всех недовольных».

Я посмотрел на Степана и коротко изложил ему то, до чего мы с Себастьяном только что дошли.

Степан слушал молча. По ходу несколько раз хмыкнул, один раз покачал головой, а когда я закончил, откинулся на спинку стула и пару секунд разглядывал меня восхищённым взглядом.

— А ведь чисто… И не подкопаешься никак.

— В том и смысл.

— И Гюрза ж ничего не сделает. Ну как она спорить будет? Скажет, что муж не сбегал? А откуда ей знать, если она сама же говорит, что он на болоте остался? Чем больше она будет настаивать, что Кузьма точно мёртв, тем страннее это будет выглядеть.

— Вот именно.

— Хитро, Артём Родионович.

— Не хитро, Степан, а практично.

Он крякнул и полез за пером.

— А в книгах-то как эту задержку записать? А то казённые крысы придут, спросят.

— Пишешь так. «Выплата по Кузьме, мужу Гюрзы, приостановлена до подтверждения факта гибели. Основание: тело не вынесено, имеются сведения о возможном самовольном уходе ходока за пределы Сечи.» И срок поставь недели четыре.

— А людей-то на поиск реально отправлять будем, Артём Родионович?

— Не будем, Степан. Через Мёртвые земли в сторону Урала решаются идти только совсем отмороженные, а наш герой в эту категорию явно не попадает. Будь он из таких, то не стал бы полгода терпеть любовника у жены под своей же крышей. Мужик с подобным характером решил бы этот вопрос радикально и гораздо раньше. А тут человек просто терпел и продолжал ходить с ними в одну ватагу.

— То есть вы думаете, он всё-таки мёртв?

— Думаю, что да. Но версия всё равно отличная. И выплата заморожена, и на убийство никому намекать не нужно.

— А зачем тогда четыре недели?

— А четыре недели нам нужны совсем для другого. За это время Лиса попробует разговорить ходоков из ватаги Гюрзы. У неё, Степан, на такие вещи совершенно отдельный талант.

— Они ей тоже ничего не скажут.

— Куда они денутся, — хмыкнул я. — Не стоит недооценивать нашу Лисичку.

Степан подумал немного, потом кивнул сам себе, признавая аргумент. Видно было, что с Лисой он лично не работал, но про её способность разговаривать людей уже кое-что слышал.