Утонувший великан - Баллард Джеймс Грэм - Страница 10

Польщенный, Пелхэм рассматривал круглое, серьезное личико девушки, ее вполне сложившуюся, но еще немного детскую фигурку, распростертую на песке чуть ли не в такой же близости от него и в таком же обнаженном виде, в каком она могла быть, находясь в одной с ним постели. Ее откровенное, юношеское, притом странно снисходительное выражение ничуть не изменилось, и Пелхэм отвернулся, не желая признавать его смысла, с болью осознав вдруг всю глубину своего смирения перед Милдред и существование теперь уже непреодолимой изоляции, исключавшей из его жизни всякую возможность испытать что-то новое, настоящее. За десять лет тысячи принимавшихся ежедневно компромиссов и предосторожностей ради того, чтобы их жизнь была сносной, выделяли свои дурманящие, обезболивающие соки, и все, что осталось от его личности со всеми ее возможностями, было заспиртовано, как образец в банке. Некогда он презирал бы себя за такое пассивное подчинение обстоятельствам, но сейчас ему была недоступна любая реальная самооценка, ибо не существовало больше никаких критериев, по каким он мог бы оценить себя. В самом деле, его положение отличалось большей глубиной грехопадения, чем у этого вульгарного глупого стада, окружавшего его.

– Там что-то в воде, – Милдред махнула рукой вдоль пляжа.

Пелхэм посмотрел в ту сторону, куда указывала ее поднятая рука. В двухстах ярдах от них у кромки волн собралась небольшая толпа; буруны лениво плескались у их ног, пока люди наблюдали за чем-то на мелководье. Многие для защиты от солнца подняли над головой газеты. Пожилые женщины стояли, зажав юбки между колен.

– Ничего не могу разобрать, – Пелхэм почесал подбородок; его внимание отвлек человек с бородой, стоявший выше его на краю набережной, – лицо не Шеррингтона, однако удивительно похожее. – Как будто ничего опасного. Может, выбросило на берег необыкновенную морскую рыбу.

На террасе и пляже все ожидали чего-то, в предвкушении вытянув головы вперед. Чтобы уловить любые звуки от стоявшей в отдалении группы, они приглушили транзисторы, и по пляжу, подобно громадной черной туче, застилающей солнце, волной пробежало молчание. Почти полное отсутствие всякого шума и движения после стольких часов надоедливой возни казалось странным и жутким, придавая тысячам смотрящих на море людей вид сосредоточенно ушедших в себя.

Стоявшая у воды группа не двигалась с места, даже ребятишки невозмутимо разглядывали то, что привлекло внимание родителей. Впервые за все время обнажилась узкая полоска пляжа: беспорядочно брошенные там, наполовину засыпанные песком транзисторы и пляжные принадлежности напоминали свалку металлолома. Постепенно пустоты заполнялись вновь прибывшими с набережной, однако маневр этот не привлек внимания застывшей у воды группы. Пелхэму они показались похожими на семейство кающихся пилигримов, которые, совершив длинный путь, стояли теперь у священных вод, кротко дожидаясь, пока животворные силы сотворят чудо.

– Что же там происходит? – спросил Пелхэм через несколько минут. Группа у воды по-прежнему не проявляла ни малейшего признака движения. Он заметил, что, следуя линии берега, они выстроились не полукругом, а по прямой. – Они вообще ни на что не смотрят.

Марево находилось теперь над морем всего в пятистах ярдах, закрывая контуры громадных валов. Абсолютно непроницаемая вода походила на горячую нефть, набегавшие время от времени на берег небольшие волны лениво уходили в песок, смешанный с мусором и пачками из-под сигарет, оставляя после себя маслянистые пузыри. Пиная таким образом берег, море походило на поднявшееся из глубин огромное морское животное, слепо пытающееся ухватиться за песок.

– Милдред, я на минутку схожу к воде. – Пелхэм встал. – Там что-то чудное. – он запнулся и показал на пляж по другую сторону террасы. – Погляди – еще группа. Что же это?..

И снова, не отрывая взгляда от моря, в семидесяти пяти ярдах от террасы у самой воды выстроилась вторая группа. Всего на пляже собралось уже человек двести. В полном молчании они смотрели на море прямо перед собой. Пелхэм заметил, что нервно хрустит костяшками пальцев. Обеими руками он ухватился за парапет террасы, чтобы удержаться и не пойти туда. Его останавливала лишь толчея на пляже.

На этот раз интерес толпы через несколько минут иссяк, и глухой гул голосов снова воцарился над всем и вся.

– Бог знает, что они там делают. – Милдред повернулась к группе спиной. – Вон еще одни. Наверное, ждут чего-то.

И действительно, у кромки воды выросло уже с полдюжины таких групп, стоявших почти на одинаковом – в сотню ярдов – расстоянии друг от друга. Пелхэм внимательно всматривался в дальний конец бухты, стараясь отыскать какие-нибудь признаки моторной лодки. Он поглядел на часы. Было почти три тридцать.

– Не может быть, чтобы они чего-нибудь ждали, – сказал он, пытаясь скрыть, что нервничает. Под столом его ноги беспокойно отбивали чечетку, упираясь в засыпанный песком цемент. – Единственное, чего можно ждать, – это спутник, но его все равно никто не увидит. Очевидно, что-то в воде. – при упоминании о спутнике он снова вспомнил Шеррингтона. – Милдред, ты не думаешь…

Прежде, чем он успел продолжить, сзади под странным углом, словно собираясь протиснуться к парапету, встал мужчина, вонзив в спину Пелхэма острое ребро своего стула. Пока тот пытался привести его в равновесие, Пелхэма окутал едкий запах пота и прокисшего пива. Он увидел уставившийся в одну точку остекленевший взгляд мужчины, шершавый небритый подбородок и открытый, подобно жерлу орудия, рот; все это с какой-то импульсивной жадностью было обращено к морю.

– Спутник!

Высвободившись, Пелхэм извернулся и посмотрел на небо. Оно было бледнолубое и равнодушное, без единого самолета или птицы, хотя нынче утром чайки попадались в двадцати милях от берега, словно в предчувствии шторма. Яркий свет резал глаза, и неясные светящиеся точки взмыли и судорожно заплясали по кругу на фоне неба. Однако одна из них, появившаяся, по-видимому, на западном горизонте, непрерывно двигалась вперед по краю его поля зрения, тусклым пятнышком приближаясь к нему.

Вокруг них поднимались люди – по полу заскрежетали передвигаемые стулья. С одного столика свалились несколько бутылок и разбились на цементном полу.

– Милдред!

Под ними в огромной, беспорядочной, простиравшейся, насколько хватало глаз, свалке люди медленно поднимались на ноги. Неясный шепот сменился более настойчивым и жестким звуком, эхом отдававшимся над головой с обоих концов пляжа. Казалось, весь пляж задергался и судорожно зашевелился. Лишь фигуры людей у воды оставались недвижны. Теперь они образовали вдоль берега сплошной заслон, закрыв собой море. К ним все время подходили новые и новые, и в отдельных местах друг другу в затылок стояло до десяти человек.

На террасе все тоже теперь стояли. Теснимые прибывающими, толпы людей с пляжа подавались вперед. Располагавшееся под ними семейство футов на двадцать отодвинулось к морю.

– Милдред, ты нигде не видишь Шеррингтона? – Удостоверившись по ее часам, что было ровно три тридцать, Пелхэм потянул ее за плечо, стараясь привлечь ее внимание. Жена посмотрела на него оледеневшим взглядом, с гримасой полного непонимания. – Милдред! Нужно выбраться отсюда! Шеррингтон убежден, – хрипло прокричал он, – что мы можем видеть какую-то часть инфракрасных лучей, исходящих от спутника, и лучи эти могут сложиться в такую систему, что активирует ВИПы, эти врожденные инициирующие протоколы! Паттерны, заложенные миллионы лет назад, когда вокруг Земли летали другие космические корабли. Милдред!..

Неведомая сила подняла их так, будто они превратились в беспомощные манекены, и притиснула к ограде кафетерия. Огромная толпа текла вниз, к воде, и весь пятимильный склон затопил людской поток. Все молчали с одинаково отрешенным и застывшим на лице выражением, какое бывает у людей, уходящих со стадиона после поражения любимой команды. За спиной в парке аттракционов бессмысленно крутилось чертово колесо с пустыми кабинками. Через плечо Пелхэм взглянул на площадку в полукилометре от пляжа. Среди пестрых строений все еще крутилась-вертелась пустующая карусель. Он решительно подтолкнул Милдред к парапету, помог ей соскочить на песок и попытался выбраться на набережную. Но как только они завернули за угол здания, встречный людской поток объял их и поволок назад по трещавшим под ногами транзисторам и бутылкам.