Развод. Пока любовница рожала, я думал о жене! (СИ) - Дэй Дари - Страница 11

Он замолчал.

А я не знала, что ответить, слепо глядя на бывшего мужа.

Но зудящие внутри вопросы впервые за несколько лет утихли.

Утихли, и на душе воцарился штиль, несмотря на всё, что я узнала.

Задело?

Сам факт того, что из меня пытались сделать эскортницу, — нет.

А вот то, что Баграт в это поверил...

Я медленно прикрыла глаза.

Ну а ты, Ань, чем лучше его?

Думала, что знаешь мужа как свои пять пальцев.

А сама ведь в первую секунду поверила и в Милану, и в их неземную любовь.

Так злилась, что да — поверила.

Чувства застилали глаза.

Обида разрушила всё до самого основания.

И все эти годы, подглядывая за Миланкой в соцсетях, верила ведь в их выпяченное напоказ «счастье».

И мы долго-долго молчим.

Осознаём.

Перевариваем.

Разрушили счастье, поверили в чужие слова, выкинули на обочину дороги годы доверия.

Единственное, что удалось сохранить, что ещё тлеет в сердцах, — наша любовь.

Я знаю, что у него она тоже есть.

Вижу, как смотрит.

Прямо как раньше.

И тепло в глазах бывшего мужа сводит с ума.

Да и в моей душе такой трепет каждый раз, когда он приходит.

Словно я снова студентка и снова влюбляюсь...

Куда всё это деть?

И Баграт сидит рядом, сцепив пальцы в замок, будто решается что-то сказать.

Смотрит прямо перед собой, в темноту за лобовым стеклом.

— Я знаю, ты мне этого никогда не простишь. Но я до конца жизни буду пытаться, — резко ко мне поворачивается. — Пытаться сделать так, чтобы снова заслужить твоё доверие. И, может быть, тогда... — он шумно сглатывает, напряжение в глазах почти осязаемо, — может быть, когда-нибудь...

А на моих губах сама собой растягивается глупая улыбка.

Готова ли я его простить?

Да!

Да!

И ещё тысячу раз да!

Но ему я об этом сообщу ой как не скоро...

Ведь женское коварство не знает границ, — хихикаю я про себя.

— Поехали, — говорю и завожу машину.

— Ничего не ответишь? — немного обиженно спрашивает он.

Я легко пожимаю плечами, улыбаюсь.

— Может быть, — туманно говорю ему, — когда-нибудь и отвечу. Кто знает...

И Баграт улыбается.

Потому что это маленький, туманный, крохотный шанс.

Но для него он имеет огромное значение.

Знаю.

ЭПИЛОГ

БАГРАТ

ЕЩЁ ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

— Пап! А ты мне тетрадки купил? — кричит доча из своей комнаты.

— Конечно, купил! — сияя, как медный самовар, кричу ей из кухни и продолжаю резать салат.

— С принцессами?!

— С принцессами!

И кто бы знал, как я кайфую от всех этих мелочей — купить Варьке тетрадки.

Пустяк.

А я как дурак два часа в магазине канцелярии стоял и выбирал самых красивых принцесс.

Всё-таки не каждый день дочка в первый класс идёт.

И завтра первое сентября.

И я уже представляю, как веду её за руку.

И через год то же самое делаю.

И ещё через год.

А потом...

О ужас!

Мне придётся отпустить её в университет!

Как я это переживу?!

А там ещё и парни будут за этой принцессой таскаться!

Мне-то что делать?!

От таких мыслей по телу ползёт липкая паника, и я тру плечи, стараясь пока не зацикливаться.

— А мы с Гошей будем в одном классе? — Варька заканчивает расчёсывать длиннющие красивые волосы и выплывает в столовую.

Любуюсь ею.

Копия мамы.

— Ваша классная говорит, что в одном. И вообще у вас будет небольшой класс.

— Почему? — любопытствует, стягивая огурец из миски.

— Это дорогая частная школа. Там в принципе не бывает много учеников. Так что я уверен, вы все там подружитесь.

Варька мотает на ус и кивает.

И вообще такая она деловая стала, просто ужас.

А с Гошкой они очень сильно сдружились.

Да и я отношусь к нему как к родному.

Обучение ему оплатил.

Не хочется, чтобы этот парень пропал с такой матерью.

Хотя и Миланка вроде взялась за ум — работает у Ани в кафе уже несколько лет. Даже до старшего хостес смогла дослужиться.

— Не таскай из тарелки, — журю я Варю. — Скоро мама придёт и нормально поедим.

— А куда она ушла? И почему так долго? И вообще уже время обеда, — начинает она в ответ закидывать меня вопросами.

— В больницу, — бросаю, а у самого на сердце опять непонятная тревога за жену.

Сегодня с утра внезапно заявила, что ей очень срочно нужно записаться на приём.

Ничего не рассказала.

Да и вообще она какая-то бледная в последнее время.

И мне опять кажется, что наше счастье слишком хрупкое.

И что должно обязательно что-то случиться.

Как могу, гоню эти мысли из головы, но они меня не спрашивают, чтобы снова туда залезть.

Поэтому, когда жена вернётся, я собираюсь устроить ей допрос с пристрастием.

И я к любой проблеме готов.

Всё разрулю.

Будь только со мной честной, девочка моя.

Потому что усилий для того, чтобы она вновь на меня посмотрела, я приложил немало.

Целый год за ней и Варькой пороги обивал.

Бегал за Аней, как привязанная собака.

А она мурыжила, да.

И не отталкивала, но и к себе не подпускала.

А я не сдавался.

И не думал даже!

Права она была.

Во всём права.

Зато знал бы кто, как я оценил, когда она впервые вновь позволила себя поцеловать!

Думал, захлебнусь от эмоций.

А теперь вот — она снова моя.

Жена.

Официально теперь.

Живём в нашем доме.

Ноги другой женщины здесь никогда не было.

Я никого сюда не приводил.

Никогда.

Потому что настоящей хозяйкой этого дома всегда была только Аня.

А завтра мы нашу малышку в первый класс поведём.

И всё вроде бы хорошо, но...

Зудит что-то под кожей.

Так и слоняюсь по дому, пока она наконец не приходит.

Мы обедаем, но от моих вопросов Аня отмахивается.

Выспрашивает у Варьки, всё ли у неё готово к началу учебного года.

Тоже волнуется.

Первый раз дочка в школу идёт всё-таки.

И я таскаюсь за ней, пока Аня убирает посуду и смахивает салфеткой крошки со стола.

Заглядываю в лицо, пытаясь там что-то прочитать по эмоциям.

— Да ты достал! — вдруг психует она. — Нет, Багиров! С тобой же невозможно даже сюрприз никакой сделать!

Я медленно вожу взглядом по углам кухни, обдумывая, о чём она вообще говорит.

Соображаю я туго и медленно, и Аня смеётся.

Подходит, смотрит в глаза.

Стоим близко-близко.

И сердце у меня в груди тарахтит так, как у мужика в сорок пять тарахтеть не должно.

Впору скорую уже вызывать.

И ведь ничего не сказала ещё, а я уже чувствую.

Радость её.

Счастье.

Оно в ней растекается.

Я всё это чувствую.

Повода только не знаю.

Но жена берёт мою руку и кладёт себе на живот.

Стою.

Обтекаю.

— Да ну...

— Ну да... — пожимает плечом.

— Ань?.. — боясь поверить, почти не дышу. — Да-а-а?!

— Да!

— А-а... диагноз?.. — Нет! Нет! В моих мыслях и близко нет, что в чём-то Аня могла обмануть. Но ведь стрёмно всё это — с таким-то диагнозом. Вот я и завис.

Отвис достаточно быстро.

Как только увидел в глазах жены ураган и неукротимое желание взять полотенце и отхлестать меня им за тугоумие.

И это словно из комы вывело.

За рёбрами взметнулось что-то жгучее, но такое прекрасное!

— Да ну! Ребёнок?! Ребёнок!

— К чёрту твой диагноз, — смеётся куда-то мне в шею, потому что я сжал её в объятиях до хруста костей и отпускать не намерен. — Кажется, мы с тобой те ещё волшебники, Багиров. Вот, второе чудо наволшебничали.

И мы смеёмся, шепчем друг другу на ухо какие-то нежности.

Целуемся.

Стоим посреди кухни.

Смотрим друг на друга.

Столько лет прошло, а я всё налюбоваться ею не могу.

И когда Аня через девять месяцев рожает, я чуть нервный срыв себе не зарабатываю.