Незабудка. Сила любви - Гир Керстин - Страница 5

Ну если бы тётушка Береника знала, что эти знаменитые и востребованные музыканты сейчас роют землю в катакомбах под университетской больницей, пристрастились к зелёному желе и их зачарованная музыка иногда доносится из люков, она, возможно, тоже поверила бы, что они будут играть на нашем школьном балу. Хотя это ещё не точно. Жанна прилагала все усилия, чтобы найти концертмейстера, который бесследно исчез после бунта чёрных эльфов несколько недель назад вместе с двумя альтами. В смысле музыкантами, а не инструментами.

Медбрат, вышедший нам навстречу, приветливо поздоровался с нами, и мы поприветствовали его в ответ, потом он открыл дверь в отделение коагуляции и скрылся внутри.

– Удивительно, какие вещи можно просто пронести по клинике и не привлечь ничьего внимания, – сказала Юли. – Просто нужно излучать уверенность. – Однако в следующее же мгновение она чуть не выпустила из рук топор, потому что кто-то позади нас крикнул: «Эй, подождите!»

Но это был всего лишь Эрик, чьи белые крашеные волосы, как обычно, дико торчали во все стороны. В сочетании с круглыми очками это делало его похожим на молодого Эйнштейна. Эрик изучал медицину и был членом «Пандинуса Императора» – тайной студенческой организации, в которой мы теперь каким-то образом состояли, хотя ещё не окончили школу и, скорее всего, никогда не будем изучать медицину. Мешок с цементной штукатуркой, который Эрик взвалил на плечо, выглядел довольно тяжёлым.

– Всё в порядке, – заверил он, слегка запыхавшись, когда нагнал нас. – Сегодня утром Надим и Ким притащили двадцать пять килограммов семечек и тридцать метров верёвки. Ух ты, новый топор!

– Я украла его из нашего садового сарая, – сказала Юли. – К сожалению, это был единственный предмет из списка инструментов, который я смогла найти.

– Я знаю. Во всех магазинах «Делайте сами» на нас с Ким странно смотрели, когда мы просили стамески, киянки и клинья. Кажется, такие вещи теперь можно найти только в музее.

Вместе мы свернули за угол и прошли мимо комнаты для доноров, на двери которой висела табличка «Посторонним вход воспрещён». За ней находилась небольшая лестница. На протяжении всего пути вниз, к штаб-квартире «Пандинуса Императора», было огромное количество подобных предупреждающих надписей.

– Матильда, вчера я снова смотрел видеозапись с предыдущими членами «Пандинуса» и кое-что обнаружил, – сказал мне Эрик, открывая перед нами дверь. – К сожалению, там нет того, что помогло бы заставить механизм безопасности снова работать, но теперь у меня появилась идея, как узнать номер телефона, по которому мама Ким звонила в день смерти Юри.

– Как? – По моему телу тут же от волнения пробежала дрожь. Мы тщетно пытались выяснить, кто был тот таинственный администратор, который основал «Пандинус Император» в семидесятых годах.

– Объясню, когда мы спустимся вниз. – Эрик последовал за нами по лестнице в коридор, где уже несколько месяцев стояла одна и та же больничная койка без матраса. Этот уголок клиники казался совершенно безлюдным, по крайней мере, за всё это время мы ни разу никого здесь не видели. – Для этого просто нужно пару минут тишины: без музыки, стука и откашливаний.

– Это довольно сложно организовать – они работают посменно и круглосуточно. Чёрные эльфы спят всего два часа в сутки, рассказывал Скипп, им всегда нужно чем-то заниматься. – Юли локтем толкнула пожарную дверь с надписью «Осторожно! Ядовитые вещества. Без защит-ной одежды не входить». – Они, безусловно, гении. Но неужели я одна боюсь, что рано или поздно они обрушат несущую стену или пробьют водопроводную трубу?

– Или окажутся в подземке, – добавил Эрик.

У меня перед глазами тут же замелькали картинки, будто в фильме.

– Было бы забавно, если бы всемирно известный виолончелист вдруг ворвался сквозь стены станции метро с топором в шестипалой руке, уставился на людей фиолетовыми глазами и попросил желе…

Смеясь, мы один за другим полезли в дыру в задней стенке блока предохранителей, помогая друг другу с нашей ношей.

– Если верить дядюшке Молли, все чёрные эльфы с детства обладают талантом копать и строить, – объяснил Эрик. Коридор находился немного под наклоном и освещался светом парящих светлячков-червячков, которые поселились в канализации вместе с чёрными эльфами. – В крайнем случае даже голыми руками.

– Все, кроме самого дядюшки Молли. – Я вспомнила его лайковые перчатки с кружевной отделкой.

– Ха-ха. Да, он не из этой породы. – Эрик отмахнулся от светящегося светлячка-червячка, который хотел приземлиться у него на носу. Я не совсем понимала, почему этих бахромчатых существ называют «червячками». На самом деле это были красивые двухсантиметровые жуки округлой формы с переливающимися металлическими крыльями. Как только они взлетали, то начинали светиться, как крошечные «плавающие» лампочки. Настолько ярко, что освещали всё вокруг лучше фонариков. – Держу пари, дядюшка Молли никогда в жизни не копал яму.

Настоящее имя дядюшки Молли – Жан-Батист Моль-ер, и он был человеком, нанятым Жанной д'Арк для организации бала, который планировался в нашей школе. Хотя Жанна представила его директору школы как своего богатого дядю, он не приходился ей родственником. По её словам, он был просто «человек, который перед ней в долгу». Кстати, этой же фразой она описывала свои отношения с пропавшим концертмейстером Камерного симфонического оркестра и парнем, который добыл светлячков-червячков. Очевидно, за шестьсот с лишним лет своей жизни Жанна д'Арк оказала услуги многим людям. И, должно быть, услуги были не малыми, потому что дядюшка Молли, если верить интернету, был всемирно известным и очень востребованным художником по костюмам, отмеченным многочисленными наградами. В его компании «Оснащение Мольера» насчитывалось семьдесят четыре постоянных сотрудника, она владела автопарком из ста двадцати старинных автомобилей и огромными залами, полными костюмов и мебели всех эпох. Оформление школьных танцев, конечно, не входило в его портфолио, если только они не предназначались для голливудского блокбастера. Заверения Жанны в том, что декорации будут «эпическими», были, пожалуй, даже преуменьшением.

Всех старшеклассников Гимназии имени Лессинга, а также учителей охватила бальная лихорадка. В особенности после того, как было решено, что нам дадут напрокат костюмы из известного фильма по мотивам романа Джейн Остин. Такие обучающие мероприятия, как «Танцы как у Бриджертонов» или «Самые красивые домашние бальные причёски», пользовались теперь у наших одноклассников большой популярностью. Несколько мальчиков даже отрастили себе смешные бакенбарды, на уроках рисования ребята создавали стильные танцевальные книжки, а Лилли Гольдхаммер объявила, что наденет бриллиантовую тиа– ру, хранившуюся в имении её прабабушки-аристократки. Даже Леопольд и Луиза с энтузиазмом включились в подготовку. Более того, они почти не протестовали, чтобы деревянный крест, который висел под одним из окон в передней части актового зала, временно уступил место картинам в золотых рамах. Леопольд рассказывал всем, даже тем, кто не хотел слушать, что джентльмены в те времена всегда ходили без трусов, потому что трусы ещё не изобрели, а Луиза… Луиза в последние несколько недель мыслями находилась где-то не с нами. Точнее, с тех пор как она исчезла на несколько часов с вечеринки по случаю дня рождения Квинна и потеряла свой мобильник в кустах. Когда она снова появилась – мы как раз уже начали волноваться, – то заявила, что её похитил очень симпатичный парень с сильными руками. Однако он внезапно влюбился в неё и отпустил через два квартала, именно поэтому совсем не обязательно было обращаться в полицию, тем более что их любовь, по её словам, взаимна. Мы подозревали, что Луиза на время потеряла рассудок, отравившись печеньем, напечатанным на пищевом 3D-принтере Гереона Майера, и каким-то образом выдумала похитителя и вообще всю эту странную историю. В любом случае никто не мог пожаловаться на изменившуюся Луизу: она чаще улыбалась и гораздо меньше ябедничала.