Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Ци Тан - Страница 5

Единственной причиной, по которой мы не съели тигренка позже, была наша алчность: мы рассудили, что если он подрастет еще немного, то сможем приготовить его на пару, сварить, пожарить, и, возможно, еще что-нибудь бы осталось. Когда думаю об этом сейчас, кажется невероятным тот факт, что мы смогли устоять перед желанием зарезать Сяо-Хуана[13] и приготовить его сразу же. Сяо-Хуан – так мы звали тигренка. Позже мы выяснили, что его вид очень редкий и ценный. Мы с Цзюнь Вэем были так рады этой новости, что думали продать его и мигом разбогатеть, но не нашли способа сделать это, так что отложили дело в долгий ящик.

К тому времени, как была найдена лазейка для осуществления нашего плана, мы уже повзрослели и, что важнее, разжились деньгами… Так что необходимость продавать Сяо-Хуана отпала сама собой. Мы могли лишь тяжело вздохнуть, сокрушаясь о неумолимой закономерности жизни: путь к богатству всегда открывается тогда, когда он уже перестал быть нужен.

Судьба распорядилась так, что всякий раз, сталкиваясь с чем-то серьезным, я остаюсь в полном одиночестве, при этом еще и обязательно получаю какую-то травму. Учитель сказал: «Ты слышала о том, что, когда Небо возлагает на кого-то великую миссию, оно сначала ломает ему кости и рвет сухожилия…»[14] Я могла себе представить, что самое большое предназначение, уготовленное мне Небом, – это унаследовать учение моего наставника и стать следующей главой школы Цинъян. Но однажды Цзюнь Вэй стащил для меня правила школы, а там было четко написано: «Женщины и представители нечисти не могут занимать пост главы школы». Это разрушило одно из моих самых заветных желаний.

Многие люди быстро сбиваются с пути после того, как их желания разбиваются вдребезги. У подножия горы жил один головорез, но из-за постоянных неудач он решил уединиться от мира и стал убивать свиней. Также был еще один ученый, который провалился на государственном экзамене кэцзюй[15] и начал писать непристойные романы, а также рисовать эротические картинки. Но я всегда считала, что мечты как женитьба: пока старая жена не уйдет, новая не придет, а она обычно лучше прежней. Не нужно цепляться за старые взгляды. Твоя прежняя мечта разбивается вдребезги только для того, чтобы ее сменила новая. И это стоит того. Так что в такой ситуации надо радоваться и праздновать, а не унывать и опускать руки.

Я рассказала об этом Цзюнь Вэю. Тот немного подумал и согласился с такой точкой зрения. А после обеда он спустился с горы, чтобы утешить плотника, господина Вана, у которого недавно умерла жена. Цзюнь Вэй и сказал ему: «Твоя жена умерла, чтобы ты смог жениться на новой. Она точно будет лучше. Так что это большое счастье, не печалься ты так, а лучше радуйся новой возможности». Ну плотник его и выгнал из дома, подгоняя метлой половину дороги. Цзюнь Вэй не понимал, за что с ним так поступили, поэтому я утешила его:

– Люди привыкли показывать свою отвратительную сторону перед лицом правды, чтобы скрыть застенчивость у себя внутри.

В ту ночь, когда моя мечта стать главой школы пошла прахом, я решила на закате отправиться в лес, чтобы помедитировать и пострелять в голубей, так сказать, сменить свой настрой, отыскать вдохновение, придумать новую мечту и восстановить уверенность в себе. Можете заметить, насколько позитивный я человек.

Кроме того, такой оптимизм был у меня и по отношению к личной жизни. Я ни капли не сомневалась, что, если у меня когда-нибудь будет муж, который, к несчастью, скончается, я уже в ночь его кончины соберу все свои вещи и отправлюсь на поиски нового супруга.

До того самого вечера, под влиянием учителя, я привыкла считать, что моим мужем непременно станет Цзюнь Вэй. Потому, когда я глядела на его резвый и неугомонный нрав, меня постоянно терзала одна мысль: «Боже… Как же я смогу сразу после его кончины отправиться на поиски нового мужа?»

Хорошо, что эта идея с Цзюнь Вээм в роли моего мужа прожила только до одной летней ночи, когда мне исполнилось четырнадцать, и я решилась заново воплотить свою мечту в реальность.

О летней ночи можно сказать много прекрасных слов, но действительность сурова. Говорят, в это время ядовитые змеи особенно свирепствуют – три ученика из нашей школы уже умерли от укусов, выйдя за ворота. Надеюсь, это всем послужит хорошим уроком и заставит стать немного осторожнее.

В детстве я свято верила, что лучше всех, что я особенная и точно не повторю ошибок тех трех несчастных бедолаг. Когда выходила за ворота школы, в этот раз даже реальгар[16] с собой не взяла. Теперь мне начало казаться, что те ученики точно так же считали себя особенными. Каждый думает, что он уникальный, но в глазах окружающих это не столь заметно, а уж в глазах змеи – и подавно.

По статистике, змеи считают особенными только тех, кто захватил с собой реальгар. В детстве мы всеми силами стремимся выделиться, а взрослея, стремимся быть как все. Хорошо, если бы это было наоборот, тогда, возможно, те три бедолаги сейчас были бы живы, даже если бы стали полностью зависимы от других, находясь в вегетативном состоянии. Но, как и они, я вышла в лес, не взяв с собой абсолютно ничего. Змея не будет церемониться.

Маленькая белогубая куфия[17] свирепо укусила меня за голень, и яд через кровь разошелся по всему телу. Какое-то время я пошатывалась и в итоге медленно упала. Хотя сознание мое было уже затуманено, я все-таки познала истину, изложенную мной в предыдущем абзаце. Затем попыталась вспомнить, оформила ли я ту картину с монастырем в горах, над которой работала два дня. А после этого подумала, что причин жить уже не осталось и можно спокойно ждать смерти, закрыв глаза. Больше я их не открывала.

Именно в этот момент послышался звук шагов, сминающих опавшие листья и сухие ветки, издалека приближающихся и в конце концов остановившихся возле меня. Чья-то пара рук подняла меня в воздух, а до кончика носа долетел свежий аромат цветов сливы. Можно было представить, будто в эту безмолвную яркую звездную ночь на всей горе и во всей долине распустились февральские сливы.

Я очнулась и почувствовала, как кровь циркулирует внутри тела и собирается внизу живота. Прижав руку к набедренной повязке, ощутила пульсирующую, теплую боль. Место на лодыжке, за которое укусила змея, онемело, но к нему был прижат какой-то теплый предмет. Колено было согнуто, а голень поддерживалась в воздухе чем-то вроде натянутого кожаного шнура. Общее ощущение было таким странным, что я не удержалась от желания открыть глаза и посмотреть, что вообще происходит. Наклонив голову, я увидела сцену, что только в кошмарах может присниться. Вот какая там была обстановка: я лежала в пещере, на ложе из камня, под белоснежным светом луны, а голень моей правой ноги крепко удерживал какой-то мужчина.

Его пальцы были длинными и белыми, а по позе и физическим ощущениям я разобрала, что он почти прикасался ртом к ране от укуса. С моего угла обзора был виден только его профиль, и бо́льшая часть была загорожена волосами. Так и хотелось смахнуть их. Он не заметил, что я проснулась. С ног до головы мужчина был одет в иссиня-черную одежду и молчаливо сидел на краю ложа, прижавшись губами к моей лодыжке. Широкие рукава его одежды скользили по моим ногам, когда он двигался. Опустив голову, можно было разглядеть сложный монохромный узор на рукавах.

Все вокруг потеряло краски, было тусклым настолько, что разглядеть что-то не было никакой возможности. Его черные как смоль волосы скользили по моим стопам. Можно представить, что если бы не эта сцена, то встреча нежной девушки и грациозного юноши должна была бы быть подобна каллиграфии мастера, живой и свободной, как плывущие облака и текущая вода. Но естественно, приняв это за домогательство, я воспользовалась случаем и пнула его ногой. Удар этот был настолько сильным, что вызвал цепную реакцию, и кровь внезапно потекла из одной части тела, которую трудно описать.