Ангельская мельница (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 40

— …ты меня слушаешь?

— Что? — Он поднял глаза.

— Я сказала: у мамы нервный срыв, и бабушка уже едет сюда.

— Какая бабушка? Моя мать?

Татьяна кивнула.

Мать сейчас была последним человеком, которого ему хотелось здесь видеть.

— Мой отец ведь не убийца, правда? — В глазах Татьяны стояли слезы.

— Нет, не убийца. Но он по уши в дерьме.

Хогарт закусил губу. Он никак не мог рассказать ей, что у ее отца роман с другой женщиной. Убийца был чертовски умен: умел добывать информацию и обращал ее против Курта. Очень скоро даже показаний Виктории Бергер могло уже не хватить для алиби.

— А что это за убийства? — спросила Татьяна.

— Слишком сложно объяснять тебе все сейчас.

Мысли у Хогарта неслись вскачь.

— Чем я могу тебе помочь?

Он покачал головой.

— Малышка, боюсь, ты мне не…

Он замолчал. Внезапно ему пришла в голову идея. Хогарт сунул руку в карман брюк и достал ключ, найденный в квартире Альфреда Фальтля.

— Мне нужно выяснить, от какой он ячейки.

Он положил на стол серебристый ключ с номером 816.

— И как можно быстрее.

Татьяна вопросительно посмотрела на него.

— Думаю, в этой ячейке лежат крайне опасные доказательства, и убийца охотится за этой информацией. Но выяснить, что именно открывает этот ключ, почти невозможно.

— Спроси того, кому он принадлежит.

— К сожалению, он мертв.

— Кем он был?

Хогарт заходил по комнате.

— Слишком долго объяснять.

Татьяна демонстративно уселась на край письменного стола и вопросительно посмотрела на него.

— Ты уже давно мог начать.

Хогарт вздохнул.

— Доктор Фальтль был примерно шестидесяти пяти лет и уже какое-то время находился на пенсии. Работал старшим врачом в отделении травматологии больницы Кайзерин-Элизабет, имел игровые долги на ипподроме, машины у него не было, в метро он ездил без действительного билета и жил в паршивом районе. Был разведен, но у него есть дочь и внук или внучка. Вот и все.

Хогарт приподнял брови.

— И он знал что-то, что могло вывести на убийцу.

Татьяна повертела ключ в пальцах.

— Эта ячейка находится там, где есть не меньше восьмисот мест для хранения. Кабинка для переодевания в открытом бассейне?

Хогарт покачал головой.

— Ключ несколько лет пролежал спрятанным в пачке сахарной пудры.

— Университетская библиотека? — предположила Татьяна.

— Ячейки в университетах освобождают на летних каникулах и заново распределяют в начале семестра.

— Камера хранения на автовокзале, станции городской электрички, центральной станции метро или в другом крупном транспортном узле.

— Вот это уже ближе.

— Покажи, где жил этот Фальтль и где находится больница, в которой он работал.

Татьяна заговорщически понизила голос:

— Если он уже несколько лет был на пенсии, но ключ появился у него еще до этого, и он всегда ездил на службу на метро, возможно, это вокзал или станция по дороге на работу.

Хогарт быстро выдвинул ящик стола и вытащил из-под фотографий и канцелярских принадлежностей карту города. Развернул ее на столе. В этот момент за дверью послышались шаги.

— Быстро, покажи, где он жил, — прошипела Татьяна. — Здесь, в Майдлинге, старый жилой комплекс Ам-Шёпфверк… а там, в пятнадцатом районе, больница Кайзерин-Элизабет.

— U3 и U6 соединяют эти два места.

Хогарт провел пальцем вдоль линии метро. У отметки Западного вокзала остановился.

— Здесь ему приходилось пересаживаться.

— Западный вокзал… — прошептала Татьяна.

Дверь в практику распахнулась. Вошел Гомес с двумя полицейскими. Низкорослый сотрудник с приплюснутым носом и черной бородкой хлопнул в ладони.

— Все вон отсюда! У нас ордер на обыск.

Какая деликатность.

— Мы в курсе, не ори так, — проворчал Хогарт.

Гомес встал перед ними, загораживая проход.

— Вон отсюда! А карта города останется здесь.

— Лучше побудь с матерью, — сказал Хогарт, когда они стояли на улице перед угловым домом.

— Бабушка вот-вот приедет, она позаботится о маме…

Татьяна опустила взгляд.

— К тому же вчера вечером мы сильно поругались.

Хогарт отпер машину.

— Из-за чего?

— Мы обе понятия не имеем, чем папа занимается по вечерам, когда уходит. Я знаю только, что он не работает в своей практике и не ездит куда-то с тобой.

Добро пожаловать в клуб! Примерно те же мысли, вероятно, приходили сейчас в голову и мужу Виктории Бергер. У Хогарта неприятно засосало под ложечкой.

— Мама думает, что у папы другая. Вечерами, когда мы остаемся дома одни, она просто невыносима. А когда папа дома, они почти всегда ссорятся. Сейчас вся наша жизнь летит под откос.

Хогарт посмотрел вверх по улице, к ближайшему перекрестку. Вдалеке он увидел, как его мать вышагивает по зебре — как обычно, в юбке до щиколоток, черном палантине и широкополой шляпе, из-за которой походила на скорбящую вдову. Какая жалкая лицемерка.

— Мать на подходе, — сухо сказал он.

Пора было убираться. Он не хотел снова выслушивать тирады о том, что даже история с духовой трубкой — на его совести.

— Садись, — сказал он Татьяне. — Едем на Западный вокзал.

Примечания переводчика:

Альт-Эрлаа / жилой комплекс Альт-Эрлаа — крупный жилой массив в Вене, известный высотными домами и развитой инфраструктурой.

Ботокс фирмы «Аллерган» — препарат ботулотоксина; Allergan — фармацевтическая компания, выпускавшая один из наиболее известных препаратов Botox.

Духовая трубка — оружие, из которого выдувают дротики; в оригинале Blasrohr.

Ам-Шёпфверк — жилой комплекс/район в Вене.

Пятнадцатый район — в Вене районы традиционно обозначаются номерами; пятнадцатый — Рудольфсхайм-Фюнфхаус.

U3 и U6 — линии венского метро (U-Bahn). Буква U происходит от Untergrundbahn — «подземная железная дорога».

Западный вокзал — венский Westbahnhof, крупный транспортный узел, где пересекаются железнодорожные и городские линии.

ГЛАВА 20

Один из эскалаторов уходил в чрево Западного вокзала глубже всех прочих. Он вел в отдаленный тоннель, где потолочные лампы мигали уже лишь кое-где, а в стороне ютилось претензионное бюро по утерянному багажу. Там же находились камеры длительного хранения.

Они пришли куда нужно. Ключ из квартиры Фальтля был точь-в-точь похож на те, что торчали в открытых дверцах.

Ячейка номер 816 находилась в конце коридора. Она оставалась бы запертой еще двадцать восемь дней, а потом временной замок открылся бы автоматически и жестяная дверца распахнулась бы сама.

Хогарт отпер ее. Внутри лежала только картонная папка-скоросшиватель, туго набитая документами и перетянутая резинкой. Хогарт сунул папку под мышку и снова захлопнул дверцу. Ключ, однако, оставил в замке.

Не сказав ни слова, они с Татьяной вышли из Западного вокзала и пересекли Мариахильфер-Гюртель. На противоположной стороне улицы стояла старая венская кофейня «У василиска» — до того нарочито традиционная, что почти казалась декорацией. Хогарт проводил здесь много времени в ту пору, когда еще собирался поступать в киношколу.

В последние годы он заходил сюда лишь тогда, когда хотел спокойно поработать над делом. Щелканье бильярдных шаров, дым трубок и сигар, шарканье официанта по скрипучим деревянным половицам, звон ложечек о кофейные чашки — все это будило его мысль.

Когда Хогарт был еще мальчишкой, отец рассказывал ему, что прежде на месте кофейни стояла пекарня с глубоким колодцем. В том колодце, по преданию, жило ужасно уродливое чудовище с неуклюжими бородавчатыми лапами. Почерневшие от времени гравюры на стенах напоминали о легенде о василиске, в честь которого заведение и получило свое название.