Ангельская мельница (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 39

Словно в подтверждение, в прихожей зазвонил телефон. Включился автоответчик, и послышался голос Татьяны:

— Хогартов нет дома…

— А ты вообще что здесь делаешь? — спросила Сабина.

Хогарт прислонился головой к дверному косяку и на мгновение закрыл глаза. Если бы он пришел всего на час раньше.

— Их можно как-нибудь восстановить?

Сабина коротко рассмеялась.

— Стерто — значит стерто. Теперь скажешь наконец, что тебе здесь нужно?

— Уголовная полиция скоро будет тут. У следователей ордер на обыск.

Сабина выпрямилась. Она сидела на диване неподвижно, с окаменевшим лицом.

— Никто в эту квартиру не войдет.

Хогарт вздохнул.

— Ты не сможешь им помешать. Лучше впусти их: они все обыщут, ничего не найдут и уйдут.

Идея с автоответчиком лопнула как мыльный пузырь. Оставался только один шанс как можно быстрее вытащить Курта из этой истории. Нужно было раскрыть его алиби.

— Я пойду в практику Курта, — сказал он.

— Что тебе там нужно?

— Я…

Телефон снова зазвонил, и Сабина закатила глаза. Пока она разговаривала с одним из клиентов Курта, Хогарт взял с полочки рядом с входной дверью ключ от практики и вышел из квартиры.

Практика располагалась на нижнем этаже соседнего строения. На матовом стекле двери был приклеен листок с надписью: «Временно закрыто — подробная информация по телефону…» Ниже стоял номер мобильного Сабины.

Хогарт отпер дверь и вошел. Его встретила знакомая смесь запахов тигрового бальзама и всевозможных массажных масел.

В вытянутом помещении за вешалкой и туалетом располагались приемный кабинет Курта и небольшой офис. Дальше находились две массажные кабины с мягкими кушетками. Через широкую стеклянную витрину со стороны улицы в офис падал резкий свет, но в кабинах жалюзи были опущены.

Хогарт сел за письменный стол Курта. Возможно, Островски звонил не в квартиру, а сюда, в практику. Но к телефону на столе автоответчик подключен не был.

Он откинулся на спинку кресла и уставился на плакаты на стене. Вот, значит, как выглядят рефлекторные зоны, нервные пути и десятки акупунктурных точек.

В углу стоял манекен в человеческий рост, похожий на тот, что он видел в ванной Островски. Каким-то образом нужно было выяснить адрес пациентки, с которой Курт провел вечер пятницы, пока Сабина и Татьяна гостили у матери Хогарта.

Он сидел в кожаном кресле, закинув ноги на стол, смотрел в окно и размышлял, когда перед домом остановилась машина. Из нее вышли Гомес и несколько коллег в штатском. Среди них был и тот долговязый тип с взъерошенной шевелюрой и очками а-ля Джон Леннон.

Они не теряли ни минуты. Чернила под подписью Хаузера на ордере на обыск еще, наверное, не успели высохнуть, а следователи уже ворвались в дом, как стадо слонов, чтобы перевернуть каждый квадратный сантиметр двухэтажной квартиры.

Если уж они вбили себе в голову, что в камере предварительного заключения сидит тот самый человек, ничто и никто не мог их переубедить. Оставалось лишь ждать, когда вся эта компания появится в практике, чтобы и здесь поставить все вверх дном.

Хогарт убрал ноги со стола и выдвинул ящики. Он знал, что компьютера у брата нет.

Он перерыл письма, фотографии, планы города, канцелярские принадлежности и кассеты с музыкой для релаксации. После долгих поисков нашел две продолговатые черные коробки с заполненными от руки карточками пациентов.

Хогарт вспомнил слова брата. С этой женщиной Курт не стал бы встречаться у себя в практике. Она жила в Альт-Эрлаа. Рядом с современным жилым комплексом стоял мотель. Огромный жилой массив!

Он перелистал около пятисот карточек, задерживаясь только на женских именах. В конце концов отобрал пять: все эти пациентки жили в жилом комплексе Альт-Эрлаа или на соседних улицах. Три отпали сразу — им было за шестьдесят; еще одна, девочка возраста Татьяны с заболеванием суставов, тоже не подходила. Оставалась некая Виктория Бергер, 1969 года рождения, то есть на год моложе Курта.

Номер городского телефона в карточке был зачеркнут так густо, что разобрать его не представлялось возможным. Ниже значился мобильный. Не раздумывая, Хогарт набрал его прямо с аппарата Курта.

В трубке прозвучал женский голос — приятный, с любопытным оттенком:

— Алло.

— Доброе утро, — сказал Хогарт.

На заднем плане слышались радио и шум машин. Вероятно, она ехала в автомобиле.

— Алло? Кто говорит? Это шутка?

В голосе появилась растерянность. Скорее всего, она увидела на дисплее номер Курта и теперь недоумевала, почему слышит незнакомого мужчину.

— Я брат Курта, — объяснил он. — Не знаю, известно ли вам уже, но со вчерашнего полудня Курт находится в предварительном заключении. Его проверяют по делу об убийстве.

Она слушала внимательно и не перебивала. Уже одно то, что она поняла, о каком Курте речь, подтвердило: он дозвонился куда нужно.

— Убийство произошло в ночь на субботу, и я знаю, что тот вечер Курт провел с вами, — продолжил Хогарт. — Я, как и вы, прекрасно понимаю, что он невиновен. Проблема в том, что он не раскрывает свое алиби, и…

— Послушайте! — перебила она. — Мы с мужем едем за покупками. Я не знаю, что вам от меня нужно, и у меня нет времени продолжать этот разговор.

Хогарт уставился в окно. Было чуть больше одиннадцати утра. Какая наглость с его стороны — вот так врываться посреди милого семейного похода по магазинам!

В эту секунду Татьяна пронеслась по улице на своей «Априлии» и, взвизгнув тормозами, остановилась перед домом.

— Вы — единственный шанс Курта на алиби, — сказал Хогарт, стараясь говорить как можно мягче. — Я понимаю, ситуация щекотливая. Но если вы не поговорите с уголовной полицией и не дадите показания, Курт надолго останется в предварительном заключении.

Женщина помолчала. Хогарт почти физически слышал, как у нее за висками бешено крутятся шестеренки. Наверняка она ломала голову, откуда он узнал о ее романе с мануальным терапевтом, и при этом не могла спросить его напрямую. Потом в трубке послышались голоса двух ссорящихся детей, а следом — мужской голос:

— Кто это, дорогая?

— Понятия не имею. Какой-то псих!

— Не кладите трубку! — крикнул Хогарт. — Мы найдем способ…

— Я не могу вам помочь, — перебила она.

После этого в трубке раздались короткие гудки.

Виктория Бергер боролась за свой брак так же, как Курт — за свой. Хогарт никогда не заставит ее заговорить. Он оперся лбом о ладони и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, когда дверь в практику открылась.

Внутрь влетела взволнованная Татьяна. В одной руке она по-прежнему сжимала связку ключей, в другой — мотокроссовый шлем.

— Мама сказала, что ты здесь, и велела посмотреть, что ты тут делаешь…

Хогарт забарабанил пальцами по столешнице.

— Думаю.

— Полиция сейчас обыскивает нашу квартиру. Ты не можешь что-нибудь сделать?

— Не волнуйся. Что они там найдут? Твой отец не имеет к убийствам никакого отношения. Сама мысль об этом смешна…

Хогарт осекся. Выражение лица Татьяны опровергало его слова. Он резко поднялся с кожаного кресла.

— Что они нашли?

— Я видела, как они достали что-то из шкафа в гостиной, упаковали в пластиковые пакеты и сразу схватились за мобильные. У мамы случился нервный срыв.

— Что они нашли? — повторил Хогарт.

— Я слышала, как они говорили об этом по телефону. Коробку с пятьюдесятью миллиграммами ботокса фирмы «Аллерган», несколько наконечников для дротиков и духовую трубку.

— Черт! — Хогарт смахнул бумаги со стола.

— Как это попало к нам в квартиру? — Голос Татьяны сорвался.

Хогарт подумал о ключе, который всегда лежал под одним из кустов олеандра. Оказавшись на лестничной площадке, убийце даже не пришлось взламывать дверь, чтобы проникнуть в квартиру и спрятать улики, компрометирующие Курта.

Мысли заметались у Хогарта в голове. Откуда убийца знал, что уголовная полиция будет обыскивать квартиру Курта?