На погребенных углях (ЛП) - Коув Келли - Страница 45

Рохан тихо усмехается и качает головой.

— Здесь только один шип, Маленькая Шептунья.

Я перестаю гладить замёрзший цветок и, склонив голову набок, смотрю на Рохана.

— Не думаю, что всем приходится истекать кровью, чтобы прикоснуться к тебе.

Я видела, как он обращается с драконами, с лошадью и с людьми. Когда захочет, он может быть удивительно мягким.

Осторожно, стараясь не задеть шипы, я срываю почти оттаявшую розу и, ни разу не уколовшись, протягиваю её ему.

Он смеётся.

— Там, где я появляюсь, редко обходится без крови. — Поднявшись, он протягивает мне руку. — Просто я научился хорошо её смывать.

Я качаю головой.

— Но ты всё равно защищаешь других.

— Всегда.

На несколько мгновений между нами повисает тишина.

— Тебе нравится, когда тебя защищают? — наконец спрашивает он. — Был ли у тебя хоть кто-нибудь, кто защищал бы тебя?

— В каком смысле?

— Тем самым шипом, о котором ты говорила.

Я тихо фыркаю.

— Нет.

Он едва заметно улыбается.

— Может быть, ты просто не там искала.

Я уже собираюсь спросить, что он имеет в виду, но он разворачивается и уходит, по-прежнему сжимая в руке розу.

— Эскор, смотри под лапы, если собрался ходить за Маленькой Шептуньей! — кричит он через плечо.

Я перевожу взгляд на Эскора. Он смотрит на меня, склонив голову набок.

— Ты теперь и правда будешь ходить за мной?

Вместо ответа он довольно урчит и облизывает мне всё лицо.

— Драконы, хоть и огромные, во многом похожи на невыдрессированных домашних кошек. С ними нужно быть сильным духом, — говорит Калиан, помогая мне кормить лошадей. — Уважай их, и они будут уважать тебя.

— Дрогонах меня ненавидит. — Я вздыхаю. — Когда я приношу тепловые камни, у меня на это уходит втрое больше времени, чем у Рохана. Иногда он их нагревает, а иногда даже не смотрит в мою сторону.

Калиан смеётся.

— Кроме своего Драконосвязанного Дрогонах никого особо не любит. Не бери в голову.

— Каждый раз, когда я захожу в логово, он смотрит так, будто скорее сожрёт меня, чем поможет.

Калиан усмехается.

— Для него ты просто закуска. Не обращай внимания.

Я подхожу к Сере и, улыбнувшись, глажу её по морде.

— Привет.

Она игриво мотает головой, и я смеюсь, украдкой протягивая ей яблоко, которое прятала за поясом, убедившись, что Калиан не смотрит.

— Только никому не рассказывай.

Она с аппетитом хрустит яблоком, пока я закидываю сено в её кормушку.

— Рохан поручил мне тренировать тебя. Калдар займётся рукопашным боем, а я научу тебя обращаться с оружием.

— Я никогда в жизни не держала оружия. Если не считать ножа, которым режут овощи.

— Между прочим, чтобы резать овощи, тоже нужна точность, — с улыбкой говорит Тофа, подбегая ко мне.

— Я думал, ты чистишь кожу, — замечает Калиан, и я замечаю, как его взгляд скользит по ней.

Она пожимает плечами.

— Бо сказал, что сам всё сделает.

— Это твоя работа, — резко обрывает её Калиан.

Её лицо тут же меркнет.

— Ладно, — тихо бурчит она и уходит, сердито топая и понурив плечи.

Мне становится её жаль. Калиан мог бы сказать это куда мягче.

Он проводит ладонью по лицу и качает головой.

— В любом случае ранить человека не так уж трудно, Коротышка.

Я морщусь от прозвища.

— Гораздо труднее самому не попасть под удар. А остальное просто: целься и бей.

— Меня очень легко ранить, — говорю я, показывая на себя. — Топором вообще-то рубят.

— Ты хоть раз видела, как тренируется Рохан?

— Нет. После работы я сразу иду либо в хижину, либо в логово.

— И драконы позволяют тебе там сидеть?

— Наверное. Если не считать вечного ворчания Дрогонаха.

— Хм… А меня через некоторое время выгоняют.

Я удивлённо смотрю на него.

— Правда?

— Ага. Рычат прямо в лицо, а потом буквально выпихивают лапами.

— Но… со мной они так не делают.

Он несколько секунд внимательно смотрит на меня.

— Похоже, нет. Пойдём.

Я докладываю остатки сена и иду следом. По дороге мы заглядываем в седельную. Тофа с сердитым видом яростно драит седло, а Бо настороженно наблюдает за ней.

— Не обращай внимания. Потом поговорю с ней, — говорит Калиан, хотя сам продолжает смотреть в её сторону.

— Мне кажется, она просто хотела побыть рядом с тобой, — тихо говорю я, понимая, что лезу не в своё дело.

Он переводит взгляд на меня. Я жду, что сейчас он оборвёт меня, но вместо этого слышу:

— Мы и так проводим вместе достаточно времени.

Судя по всему, ей этого мало.

— Может, ей хочется большего. Разве плохо, когда кто-то хочет быть рядом с тобой?

Он ненадолго задумывается, но больше к этой теме не возвращается.

Калиан ведёт меня через лагерь, притихший в ранний полдень, всё дальше на восток, прочь от палаток и хижин. Мы поднимаемся на холм, где уже собрались люди, и только тогда до меня доносятся крики, звон стали и глухие стоны.

Я невольно замираю: внизу творится настоящий хаос.

На большой круглой площадке, обнесённой высоким частоколом, мужчины и женщины сходятся в поединках. Вдоль ограды рядами сложено оружие, а зрители, облокотившись на брёвна, что-то выкрикивают сражающимся и подбадривают бойцов.

— Что это? — спрашиваю я как раз в тот момент, когда Адора с такой силой бьёт кого-то по лицу, что из носа фонтаном брызжет кровь. Девушка падает, и я понимаю, что это Дарсия.

Фиона тут же подбегает к ней, помогает подняться, и обе отходят к ограде.

Я поспешно отвожу взгляд.

Снег давно превратился в грязную кашу, но сражающиеся словно вовсе не чувствуют холода. Большинство мужчин — в безрукавках, а женщины — в коротких туниках, едва прикрывающих грудь.

— Тренировка, — спокойно отвечает Калиан.

— Это ты называешь тренировкой?

Меня пронзает страх.

Мне с ними не справиться.

— Для них — да.

Над нами раздаётся тяжёлый взмах крыльев. Я поднимаю голову и вижу зелёного дракона, пролетающего над площадкой.

Хедорик.

Стоит ему только раскрыть пасть и выдохнуть пламя, и здесь не останется ни одного живого человека.

— Это какое-то варварство, — говорю я, снова переводя взгляд вниз. Один мужчина держит женщину в захвате, рядом другая стоит на коленях, судорожно пытаясь отдышаться. Девушка с каштановыми волосами взмывает в воздух и ударом ноги отправляет соперницу в нокаут, тут же разворачивается и запрыгивает на спину другой, пока мужчину валят на землю.

Если мне придётся выйти на эту площадку… меня просто покалечат.

— Это обычная тренировка клана, Коротышка.

— И какой в этом смысл? Они же просто калечат друг друга.

Калиан скрещивает руки.

— Причин несколько. Во-первых, такие тренировки учат терпеть боль: отсюда никто не уходит без синяков и ссадин. Над ареной прокатывается одобрительный рёв. — Нужно привыкнуть сражаться, даже когда больно. О, а вот это был отличный удар. — Он кивает на мужчину, выплюнувшего выбитый зуб. — Во-вторых, здесь оттачивают инстинкты: учатся нападать, защищаться и принимать решения за доли секунды, чтобы самому выжить и одолеть противника.

— Ты говоришь об этом так… спокойно.

Он поворачивается ко мне, и шрамы на его лице натягиваются.

— Потому что так оно и есть, Коротышка. — Он снова переводит взгляд на арену. — Опасность окружает нас со всех сторон. Король наш враг. Другие кланы тоже. Даже дикие драконы могут однажды стать нашими врагами. — Он снова смотрит на меня. — И ты тоже.

— Никогда! — вырывается у меня.

Он лишь пожимает плечами.

— Когда речь идёт о безопасности клана, беспечность недопустима. Это касается всех. Даже драконов.

Я хмурюсь.

— Но разве король не соблюдает перемирие? Разве не поэтому проводятся Игры? И почему вы враждуете с другими кланами? Разве они сами не хотят, чтобы их оставили в покое?