Медоед 10 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 42

— Вер, стреляй! — прорычал Питон — Андрей. — Он всё равно нас ёбнет!

— Нажимаешь ты — нажимаю я. Ты, возможно, убиваешь меня, я стопроцентно гашу его! — произнёс я, всё также направляя калаш на Питона.

— Вер, стреляй!!! — потребовал Питон.

— Вер, ствол на пол! Иначе твой Питон будет червей в земле кормить!

— Не надо, — проскулила она. — Пожалуйста! Чего вы хотите⁈

Она стояла обнажённая на трясущихся ножках с депилированным лобком, из прорези которого аккуратно выступал капюшон клитора. Её маленькая грудь, сжавшаяся между предплечий, смотрела на меня разбухшими горошинами сосков, словно тоже, как и её ПМ, могла стрелять. Волосы у девочки были рыжие, словно проволока, и короткие, а глаза заплаканные и зелёные. На лице был румянец, не сошедший после страстного секса, а её маленькие, но пухлые губы дрожали. Сексуальный образ нарушала бесцветная жижа, стекающая из носа — так бывает, когда сосуды расширяются от стресса и гайморовы пазухи выбрасывают лишнее.

— Отпустите его, пожалуйста, — произнесла она, опуская руки с оружием вниз.

— Дура, блядь! — выругался Питон, корча лицо от боли.

И я поднял ствол АК на Веру, повторив свои требования, уже спокойнее:

— Оружие на пол.

И вдруг она вскинула ПМ и зажала спуск, но моя очередь была быстрее. АК нашпиговал её тело, отбросив на тумбочку у кровати, на которой стояла пустая бутылка шампанского и наполовину полные бокалы. Однако и я уже падал — пуля пришлась куда-то в грудь, и я летел назад, словно падший ангел по ликвидатору Фоме. Питон же рванул на меня, наваливаясь сверху, забыв про фонтанирующее бедро, он бил моё лицо, неистово что-то рыча, добивая меня, умирая сам, даже не смотря на лежащий труп своей подруги. Я умирал и скалился ему в лицо, понимая, что произошло.

Вера не просто опустила ствол из мягкосердечия — она убрала опасность от Андрея и тем самым пожертвовала собой, давая ему шанс.

Вспышка света вернула меня назад.

И снова справа от меня донёсся голос, весёлый и беззаботный — слишком беззаботный, а когда одна из дверей открылась, я уже стоял с АК у боковой стены и, как только Питон показался в дверном проёме со своим питоном, я оглушил его прикладом в челюсть. Заходя в комнату.

— Что может быть лучше второй бутылки шампанского⁈ — спросил я, у завизжавшей от неожиданности рыженькой девушки, направляя на неё оружие. — Да, Верусик?

— Ан-дрей, — проскулила она, смотря на вырубленного мной мужчину, кутаясь в одеяло и отползая от меня к стене.

— О Макарове забудь, дура! Я тебя пристрелю быстрее, чем ты его в боевое приведёшь!

— В-вы кто? Что вам надо? — дрожащим голосом проговорила она.

— Что мне надо, Вер? Тиммейт⁈ — повысил я тон. — Я правильно понимаю, что у нас Вера на должности смотрителя отеля?

— Так точно, — ответил Тиммейт на весь отель, пользуясь громкоговорителями.

— А Андрей у нас на какой должности стоит?

— Вот этот большой самец приматов, которого ты по законам вашей стаи победил и теперь имеешь права на его жилище и самок? — начал Тиммейт. — Да, он тоже стоит. Майор ОЗЛ Андрей Сергеевич Свинцов, позывной «Питон». Старший группы ликвидаторов калининградского ОЗЛ. Состоит в штате уже шесть лет. В проекте «Вернувшиеся» числится, особенность — повышенная скорость мышечных сокращений. Официально — один из лучших. Характер скверный, но по службе нареканий нет — надёжен.

— А самка обезьяны под именем Вера, какой у неё позывной, звание и образование? — спросил я, не сводя глаз с Веры.

— Вера Павловна Григорьева, — начал Тиммейт. — Позывной «Колонок». Старший лейтенант ОЗЛ. Должность: смотритель отеля. По образованию — офицер связи. В проекте «Вернувшиеся» не числится.

— Видимо, специалист по половой связи, — поморщился я.

— Вы кто и что вам надо? — спросила у меня Вера.

— Я, Вера Павловна, контролёр. А надо мне, чтобы у меня ликвидаторы со смотрителями в отелях не трахались! А если, блядь, трахаются, то чтоб двери были закрытыми! У нас в Новосибирске недавно штурм отеля был. Я для кого указания рассылал⁈ — выпалил я, достал удостоверение и показал его её рыжей и, видимо, тупой заплаканной голове. — Читай внимательно, чтобы не закралась мысль, что я диверсант!

И тут Питон застонал, приходя в себя.

— Вера… — прохрипел он, поднимая глаза и видя меня.

А я направил на него АК.

— И долбоёбу этому объясни, кто я такой. Жду вас в одежде через 10 минут на твоём рабочем месте. И смазку захватите. Любовники херовы! — Я встал и, не прекращая целиться в Питона, вышел из комнаты и пошёл к стойке смотрителя.

— Ты их уволишь или посадишь в камеру и будешь уставом мучить? — спросил у меня Тиммейт.

— Не знаю пока, — произнёс я. — Не решил ещё. Я ещё остальных троих не видел. Может, и расстреливать придётся.

— Ну пока ты думаешь — вот тебе видос, — произнёс он, и главный экран ожил. А я, сидя на месте Колонка, наблюдал ожившую картинку:

Как она сидит на рабочем месте, листает ленту ВК, и вдруг получает сообщение, и её взгляд падает на мониторы. Далее она нажимает кнопку, открывая калитку, и бегом бежит к двери входа в сам отель. Потому что на пороге возникает он — красивый, как Аполлон в старых фильмах, правда черноволосый и кудрявый, но зато большой мужчина с двумя бутылками шампанского. Колонок отворяет дверь и прыгает Питону на грудь, их губы сливаются в долгом поцелуе, и он, подхватив её под её попку, уносит её в спальню. «Простите», в комнату отдыха смотрителя отеля.

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть о… — начал Тиммейт.

— … минете в туалете, — продолжил я и спросил: — Кто её сюда пристроил?

— Дядя у неё есть. Генерал ФСБ. Друг детства Дяди Миши. Попросил найти место подальше от столицы, подальше от тюремной системы. Она раньше работала инспектором в СИЗО. Не выдержала жестокости. Перевели сюда — в ОЗЛ, в тихое место. Связь, документы, журналы, учёт.

— Не выдержала жестокости и перешла в ОЗЛ? — переспросил я.

— Всё так. Но не перешла, а перевели — через увольнение, но с сохранением звания и стажа.

— Господи, — выдохнул я, устанавливая АК обратно в колодку и закрывая лицо руками, словно грея дыханием свои глаза.

— Ну теперь понятно, почему тебя сюда направили. Вижу рапорт от капитана ОЗЛ по должности ликвидатора Екатерины Алексеевны Морозовой, позывной «Рысь», о том, что у них у Питона и Колонка происходят регулярные неуставные отношения, что подрывает боеспособность отдела.

— Дай угадаю: Рысь — бывшая баба Питона? — спросил я.

— Сего я не ведаю, — перешёл Тиммейт на скрипты Ярополка.

— То, что они дверь не закрыли, то, что они за периметром не следили, — это подрывает боеспособность, — произнёс я.

— Растасовать их всех троих по всей России — и дело с концом. Влепить всем строгий выговор и месяц в комнате отеля пусть греют, — произнёс Тиммейт.

— Пиши: «В ходе проверки отеля ОЗЛ по Калининградскому округу…»

— Всё так, только «области», а не «округа», — поправил меня Тиммейт.

— Не правь меня, а записывай. Потом поправишь и даты поставишь, — поправил я его в ответ.

— Так вы говорите, Царь и Великий Князь всея Руси челом бьёт?.. — попросил меня продолжать Тиммейт.

— Да. «В ходе проверки было выявлено халатное отношение к службе в части контроля периметра объекта и мест особой уязвимости (вход в здание). Однако смягчающим обстоятельством считаю готовность Колонка к самопожертвованию ради боевого товарища».

— Вот сейчас я не понял ничего, — произнёс Тиммейт. — Ты по каким признакам понял, что она готова к самопожертвованию?

И я рассказал ему всё, что было до вспышки, как вероятную линию сценария нашего с ними первичного знакомства.

— Дела… — протяжно произнёс ИИ. — А чё не вилкой в сосиску Питона, в питонку, так сказать?