Как построить магическую академию? (СИ) - Кис Ксения - Страница 37

Семена сонника слегка обжарила на железной ложке прямо на краю огня, когда они начали потрескивать – всыпала, дала им утонуть без помешивания. Если мешать – они обидятся и сделают все наоборот.

Воду приподняло, цвет ушел в болотный, потом всплыл в янтарь. Хорошо. Я добавила каплю меда – связать вкусы, и щепотку истолченного изумруда – ну, почти, это был зелёный шпат; камни любят порядок, даже если они дешевые. Прошептала названия: не те, что в травниках, а те, что шепчут бабки у печей.

Проверка – капля на ноготь. Если цвет не поменяется – рано. Если край чуть березовый – можно. Капля села, дрогнула, как пленка, на миг показала мне изнанку круга – и березовый край явился.

Я набрала в ложку побольше жидкости и медленно пошла к кусту, очень надеясь, что он сейчас не выпустит лианы и не побежит.

Куст, правда, уже выпустил лианы и хотел дать деру, но я начала шептать ему ласковые слова и успокаивать. Говорить, что понимаю, как ему тяжело столько веков нести груз магии, пообещала освободить его от этой ноши, и куст, вроде как, проникся.

Вылив на него поочередно девять ложек зелья и проговорив все необходимые слова я обернулась, в надежде, что Стайхон снова придет помочь, но дракона видно не было. Пришлось тащить котелок самой, но мне не привыкать.

Разложив в комнате вещи и пообещав себе когда-нибудь разобраться, я побежала в низ, чтобы узнать, нашли ли ребята новые лазы. Спойлер: не нашли. Видимо проход через кухню был единственным, ну или сыщики из нас не очень.

Мы с Ареей наскоро приготовили ужин, накормили ребят, я с помощью магии быстро перемыла тарелки и заперлась в комнате. Правда перед этим мы попросили портреты попробовать разбудить нас ночью, чтобы узнать, действуют ли чары куста или я не справилась. Или дело было вообще не в кустике.

В комнате я приняла душ, намазалась кремом и уже хотела лечь спать, как в зеркале показался рыцарь, уоторый теперь был Эдиком.

– Еще не ночь, – буркнула я, инстинктивно запахивая халат посильнее.

– Я знаю, но тебе надо подойти в зал.

– Зачем?

– Там что-то случилось? Тебя Стайхон зовет!

– Что еще у нас случилось? – закатила глаза я. – Ты всех позвал?

– Скорее, Стайхону нужна твоя помощь.

Больше я ничего не спрашивала, а лишь вскочила и побежала вниз, надеясь, что другие оказались расторопнее меня.

В зале меня и правда ждал парень, только вот его расслабленная поза намекала на то, что у него вообще ничего не случилось.

Парень удивленно окинул мой внешний вид. Ну да, он-то был одет, как всегда, с иголочки, и я… С мокрыми волосами, в старом, но уютном халате, без какого-либо намека на макияж, еще и в тапках.

– Зачем ты меня звала? – наконец спросил парень, и тут я обомлела.

– Я звала? Мне Эдик сказал, что у тебя что-то случилось.

– Эдик?

– Ну рыцарь с букетом…

– А, точно… Но мне Кирсина сказала, что ты очень просишь меня спуститься в зал. Что хочешь поговорить.

– По мне сейчас видно, что я хочу поговорить?! – разозлилась я.

– Нет, твой внешний вид говорит о том, что ты вообще не хочешь никого видеть, – Стайхон не смог сдержать усмешку. – Хотя ты и днем выглядела неординарно.

– Днем я шла варить зелье! В чем мне, по-твоему, это надо было делать? В бальном платье?

Стайхон снова улыбнулся, и в его исполнении это даже выглядело абсолютно не зло, но я уже завелась.

– Что ты улыбаешься?

– Пытаюсь представить тебя в бальном платье.

– И как? Не получается? Ну да, я же не драконица…

– Чего ты злишься? – Стайхон был таким расслабленным, таким довольным, что на его фоне я казалась злющей натянутой пружиной. Нет, не так, злющей, натянутой и страшенной пружиной.

Не знаю, почему его поведение меня так задевало. Хотя нет, почему сама ситуация меня так задевала. Мне всегда было плевать на мнение других. Но почему-то именно перед Стайхоном мне было неприятно появиться в таком виде.

– А чего мне не злиться? – сорвалось у меня. – Меня выдернули из ванной ради твоих, видимо, очень важных улыбок.

– Из ванной? – он приподнял бровь. – Тогда я ценю твое самопожертвование. Могла хотя бы полотенце на голову накинуть. Визуально было бы концептуальней.

– Угу. А тебе, видимо, концептуально родиться с ухмылкой? – я скрестила руки на груди. Халат шуршал, тапок на правой ноге угрожающе свисал с пятки. – Что вообще здесь за цирк, Стайхон? Кто кого позвал?

– Похоже, нас обоих развели, – он пожал плечами. – Эдик с Кирсиной, вероятно, нашли новое развлечение.

– И ты такой: «О, мне сказали, что меня зовёт она, — слетаю-ка с небес в зал, сверкающий и прекрасный»?

– Я, кстати, не летаю без повода, – лениво отозвался он. – Но если дама просит… Я вежливый.

– Дама сейчас выбросит тебя в окно, – сквозь зубы сказала я. – Вежливо.

Он усмехнулся. Опять спокойно. Слишком спокойно. Как вода в котле, за секунду до того, как у нее сорвёт крышку.

– Слушай, – протянул он, – ты, конечно, очаровательна в гневе, но, может, начнём с фактов? Ты не звала. Я не звал. Мы пришли. Мы посмотрели. Мы поссорились. Классика.

– Я ещё не ссорилась, – сказала я. – Но очень хочу.

– Это слышно, – кивнул он и сделал шаг ближе. От него, как всегда, пахло чем‑то свежим и дорогим. А от меня пахло травами. И почему, чёрт возьми, я это заметила? – Подожди, я правильно понимаю, что тебе сказали, что я тебя жду, и ты понеслась сразу… В том, в чем была… – заломил бровь он.

– Он! Мне сказали, что ты в беде! Если бы ты просто меня позвал, я бы… Даже не пришла! С чего ты вообще сделал такой неправильный вывод?

– Потому что ты всегда несёшься как комета и считаешь, что мир обязан раздвигаться.

– О, прекрасно! – я захлопала. – Лекция от человека, перед которым мир реально раздвигается сам. Двери, люди, правила — всё падает, лишь бы не помешать великому Стайхону. Ты когда последний раз просил о чём‑то, а не приказывал?

– А ты когда последний раз слушала, а не воевала? – он тоже вскинулся. – Ты сама лезешь на рожон, а потом удивляешься, что тебя встречают копьями.

– Потому что иначе меня просто сожрут такие, как ты — гладкие, уверенные, с вежливым презрением в глазах.

– Мы отравимся. Стой, что ты сказала? С презрением? – он моргнул. – Ты серьёзно? Ты правда думаешь, что я на тебя смотрю с презрением?

– А как ещё назвать твои улыбочки? – бросила я.

– Не знаю. Но если я такой мерзкий, то зачем ты побежала меня спасать?

– Потому что я добрая! И потому что мы команда. Хотя ты этого до сих пор не признаешь!

– Да? – он шагнул чуть ближе, так что между нами осталось два удара сердца. – А ты всегда играешь одиночку с ножом в зубах. Даже когда тебе предлагают спину.

– Твою? – я усмехнулась. – Спасибо, я не ношу чужие шрамы.

Он на секунду прикусил губу — и почему это выглядело так… неправильно привлекательно? – а потом тихо сказал:

– Я не смеялся над твоим халатом.

– Да мне плевать, над чем ты смеялся, – я резко отступила, ударившись голенью о край кресла. – Я не для тебя одеваюсь.

– Я знаю, – кивнул он. И внезапно, без издёвки. – Тебе идёт. Ровно потому, что тебе наплевать.

Я застыла. Одной фразой он выбил у меня землю, и это выбесило сильнее всего.

– Вот это твоя фишка, да? – я швырнула взглядом как ножом. – Два слова — и кажется, что в тебе есть сердце.

– Оно есть, – коротко сказал он. – Просто ты этого не признаешь. Я вот только понять не могу, ты так ненавидишь всех драконов или всех парней, которые пытаются начать с тобой общение? Или и тех и других, а я просто вобрал в себя два этих качества.

Его вопрос окатил меня холодной волной мурашек. Не стоит поднимать тему моего общения с парнями…

– Мне кажется, я знаю, зачем портреты нас позвали. И даже я надеялся, что ты перестанешь делать вид, будто тебе всё равно, – отрезал Стайхон, неожиданно жёстко. –Хотя тебе не всё равно. Ни днём, ни сейчас.

Его слова жестко резанули по коже.

– Неправда, – выдохнула я. – Не льсти себе, – я засмеялась – резко, некрасиво. – Ты важен только себе.