Как построить магическую академию? (СИ) - Кис Ксения - Страница 36

– Я, конечно, его догнал и привязал громовой ниткой. Повесил табличку: «Не подходить. Пугается».

– Ну это в твоем стиле, – не смогла промолчать я.

–  Пункт третий. Колодец. – Проигнорировал меня Крис. – Вы же знаете, что нормальные колодцы, не выстреливают в боевого мага ведром? Этот – выстрелил. Хорошо, щит поймал, плохо – я теперь пахну болотными травами, так как вода там не первой свежести. Пункт четвёртый. Компост. Я знаю, нельзя поджигать компост. Я это знаю теоретически. Практически я туда ткнул огненным щупом, потому что со дна дуло холодком, а я в тот момент снова забыл, что тут когда-то жили некроманты. Щуп познакомился с газами, газы познакомились с небом, небо познакомилось с моими бровями. Мы все сошлись во мнении, что не стоило. Пункт четвертый…

– Мы поняли, – послышался из-за спины голос Стайхона. Я не заметила, когда он к нам присоединился, поэтому вздрогнула.

– Как ты слетал?

– Кроме деревни, которую и раньше видел, ничего не нашел. Никаких палаток, лагерей и прочего. Пытался поговорить с деревенскими, но меня, как увидели, снова испугались. И почему здесь драконы - диковинка?

– Потому что ваше величие сюда брезгует долетать. В общем, понятно, мы все делали не так. Крис прав, тут жили некроманты, которые явно в свое время заговорили территорию. Лик, тебе надо идти с Крисом, и Стайхона возьмите.

– А мы будем искать руны? – посмотрела на меня Арея.

– А надо ли? Ты слышала, что сказал Крис? Куст пытался его усыпить. Не в нем ли дело…

Мы все направились к кусту, который уже успел добежать обратно, но вот табличку «Не подходить. Пугается» скинуть не смог.

– Что с ним может быть не так? – вслух задумалась я, изучая растение.

– Это орнетог, мы его почти не используем, – задумалась целительница.

– Мы тоже, – кивнул некромант.

– А вот мы его часто заговариваем, так как он магически нейтрален, и на него можно наложить что угодно.

– Так, может, его и заговорили?

– Ты помнишь, сколько лет назад тут жили некроманты?

– А если они заговорили корни? – вслух задумалась я.

– Давайте его просто выкопаем и… – начал было придумывать план Стайхон, но уже первая фраза кусту не понравилась, потому как он дернулся и выпустил в нас сонную дымку, которая почти сразу начала действовать.

– Эй, не спать! – заорал Крис. – Неужели только боевиков учат сопротивляться подобному?

– И это мы добавим в общий план обучения, – уже ложась на траву, проговорил Лик.

– У меня в комнате… комфебрахий… – начала Арея, но тоже заснула, да и я отключилась следом.

Проснулась от того, что мне тычут какие-то листы в нос.

– Эй, что тут…

– Ура, и эта проснулась! Ну наконец-то!

Я села, непонимающе осмотрелась, поймала взглядом злющего боевика, попыталась на нем сфокусироваться, и только потом увидела вокруг других поднимающихся с земли товарищей.

– Сколько мы спали? – спросила, потирая спину.

– Часа полтора…

– Что? Почему так долго?! – заорали почти все.

– Да откуда я знаю, как эта ваша комфебра что-то там выглядит! Это уже пятые листы, которые я в вас тыкаю.

– Мда… Если тебя эта трава не берет, то почему же ты ночью спал?

– Потому что уставал. И потому что ночью все нормальные люди спят. К тому же чарам я могу сопротивляться, только когда сосредоточен, а не когда я довольный укрываюсь одеялом.

– Ох… – послышался голос Ареи, которая оценивала масштаб катастрофы, а именно осматривала, какие листья Крис успел натаскать из ее комнаты.

– В общем, я поняла, куст давно под заклятием. Скорее всего, бывшие хозяева ждали нападения, поэтому и правда заговорили его корни, а сами перед сном пили какое-нибудь противоядие. Твои предки, видимо, тоже так сделали, – посмотрела я на дракона.

– Вполне возможно, у нас дома даже амулеты специальные есть. Кстати, старинные.

– Не удивлюсь, если для этого места и сделанные. В общем, так, я сварю зелье, а вы идите искать другие ходы… – вздохнула я и поднялась.

Вернувшись в комнату, я первым делом привела себя в порядок после сна на траве и переоделась. Платье – на рабочую рубаху, плотную, с закатанными рукавами; юбку – потяжелее, чтоб искры не прожгли; поверх – выцветший кожаный передник с карманами. Волосы забрала под темный платок, затянула тугим узлом. На ноги – старые сапоги, те самые, что не жалко поставить в золу.

Мда, сложно назвать переодевание в такую одежду приведением себя в порядок, но что поделать. Да я даже комнату привести в нормальный вид не могу, все еще разруха, что уж о себе говорить...

С полки сняла низкую бутылочку с черной восковой пробкой. Отломила воск, губы уже скривились: запах хвои, полыни и чего-то аптечного, кусающегося. Сначала три капли на язык – терпкий ледок прокатился по небу, потом все же сделала маленький глоток. Настойка шибанула в горло, в глазах блеснуло. Выдохнула через зубы, фыркнула, капнула еще на запястья и под нос. Ну а что, не хочется же заболеть после такого сна, а эта настойка лучшая в своем деле.

Собрала все необходимые ингредиенты, распихав их по карманам, и прихватила три кованых штатива.

Котелок ждал под кроватью, где и положено ждать тяжелым, молчаливым вещам. Чугунный, с зазубринами на кромке, на дне – круг рунических царапин. Я поддела его крюком, прислонила к бедру, повела в коридор, стараясь не отбить себе коленку.

У самого выхода, прислонившись плечом к косяку, стоял Стайхон. Ни тени спешки.

– Тебе заняться нечем? – спросила я, не особенно вежливо.

– Почему же, – сказал он, и улыбка у него вышла какой-то уж слишком честной. – Но ты упрямо потащила железо одна. Не настолько же гордая.

– Я не гордая, я осторожная, – буркнула. – Это моя работа.

Он оторвался от косяка, одной рукой взял у меня котелок, будто тот был из перышек, и кивнул:

– Пойдем. Снаружи воздух чище.

Мы прошлись по коридору с портретами, ловя на себе странные взгляды и шепотки. И что они еще придумали?

Во дворе мы выбрали место под старой яблоней, недалеко от куста, но не прямо под ветвями – чтобы искры не зацепили. Я втиснула в землю три кованых штатива. По периметру посыпала толченой яичной скорлупой и щепотью соли – вода любит знать, где она хозяйка, а где – граница. Стайхон без слов подвинул сухой хворост, сложил пирамидкой, я щелкнула огнивом, добавила шепоток – и огонь пошел. На всякий случай дракон присел напротив, ладонью прикрыл ветру путь. Ну да, кому, как не дракону, договариваться с пламенем…

– Принесешь воды? – обратилась я к Стайхону. Ну а что? Все равно же пришел.

Он подал ведро из дождевой бочки. Я влила половину в котелок, добавила щепоть соли.

Пока вода собирала первые пузырьки, я разложила травы и корешки. Правильная комфебра рядом – корень синей валдры, скрученный, как кулак, кора ясеня тонкими лентами, горсть семян сонника – пусть спят чары, а не мы, – и немного смолы с темной стороны ствола.

Пока я все это раскладывала, а Стайхон молча наблюдал, вдалеке показались ребята, которым дракон, естественно, очень был нужен. Дракон вздохнул от усталости, а я от облегчения. Никогда не любила работать при свидетелях.

Ступка пострадала за свое дело: валдру надо было толочь не спеша, до мокрой крошки, пока запах не станет терпким, как гроза. Первый вклад – валдра. Я опустила его в воду, посчитала до семи, помешала по солнцу трижды, против – один раз, чтобы запутать узел заклятья. Вода вздохнула, темнея до легкого чая.

Кора ясеня пошла следующей. Крошила, роняла, слушала: если треск – значит мало, если шепот – угадала. Пена собралась в уголок, и я сняла его деревянной ложкой и бросила в огонь, чтоб не подсматривал.

Я взяла комфебру. С ней всегда тонко: она и лечит, и убаюкивает, смотря кто держит. Листья обмыла над котлом, чтоб капли ушли в общее дело, потом связала ниткой и окунула на счет «девять», не больше. На восьмом в воду упала капля смолы – чтоб слова держались, а не рассыпались. На девятом я вынула пучок, отжала зеленую горечь обратно.