"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 523

Больше меня удивило лишь собственное нежелание сопротивляться.

– Люсинда? – удивился я, когда она отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Ну почему ты меня не любишь, Мариус? – спросила она. Влюбленные подростки часто задаются такими вопросами, столкнувшись с трагедией безответной любви.

Я сам задавался этим вопросом всего пару часов назад, но все равно не смог дать ей ответ, так что решился на неискренний комплимент:

– Ты чудесная женщина.

Она недовольно застонала и зашагала прочь по протоптанной мною дорожке. Напрашивался вопрос, как она оказалась позади, но пока вопрос этот был не главный.

– Погоди, Люсинда! – Я свистнул Перси и помчался за ней. – Постой минутку, я не хотел… – Тут я снова упал в лужу. – Только не вторая нога!

Я смог догнать Люсинду лишь у самой дороги. Подруга была крайне недовольна.

– Ну что мне еще сделать? Я хороша во всем. Ты это знаешь? Я пеку чудесные пироги. У меня официально самый красивый сад в деревне! Я очаровательна, но скромна, и люди говорят, что красива. Что еще тебе нужно?

Лунный свет обернул ее темные волосы в серебро – она и правда была невероятно прекрасна. Другой какой-то Мариус – не этот идиот, а кто-нибудь еще – мог бы охватить ее лицо ладонями и заговорить о совместном будущем. Умный Мариус, Мариус попроще, опустился бы на одно колено и сказал Люсинде, что она объективно самая красивая и талантливая женщина в мире и он был бы счастлив стать ее мужем.

Ваш Мариус, разумеется, не был способен на подобное. Вместо предложения руки и сердца под светом луны я выдал следующее:

– Ты точно не пытаешься спровоцировать Ричарда на ревность? Вы же всего пару недель как расстались.

Она снова застонала и поделилась своей теорией происходящего:

– Дело в Белле, да? Ты все еще влюблен в нее?

Мне бы хотелось развернуться и уйти, но я попытался ответить честно:

– Не сказал бы. Я долго любил ее, это правда. Но когда я увидел ее с новым кавалером, что-то во мне сломалось…

– Ой, боже мой, Мариус! – Медово-золотые глаза Люсинды стали больше луны. Она-то снова скрылась. – Можешь просто сказать «нет»?

– Ладно, нет. Я не люблю ее. А она не любит меня. Мы не виделись почти десять лет. Многое изменилось.

Она снова подошла ближе.

– Так полюби меня.

Ее губы были в сантиметре от моих, но я не собирался целовать ее. Перси пришел на выручку и напомнил, что недополучает заслуженного внимания.

– Прости, Синди, я не могу. Этого разговора бы не было, если бы ты сегодня не пила.

Я почувствовал облегчение, когда она наконец зашагала к деревне.

– Сегодня я останусь с тобой, чтобы ничего плохого не случилось, – объяснил я, когда мы дошли до ее двери. Я вдруг осознал, что бросил Тилли одну.

Люсинда резко развернулась и пронзила меня взглядом.

– Ты мне не нужен, Мариус. – В ее глазах стояли слезы, и в тот момент я загадал больше не доводить женщин до слез. – Мне никто не нужен, так что…

– Тихо! – шикнул я, услышав шум за изгородью.

– Надо же! Сначала ты говоришь, что не хочешь меня, а… – Она продолжала говорить, но ее тирада стала необходимым прикрытием. Я выбежал из сада, завернув за кусты напротив дома Люсинды, и услышал тяжелые, убегающие шаги. Когда я добрался до границы леса, то ловить уже было некого, виднелся лишь темный, исчезающий в ночи силуэт. Жаль, у меня ничего не было под рукой. Мог бы бросить и с такого расстояния попасть. Тогда бы я, наверное, не чувствовал себя таким бесполезным.

Когда опасность миновала, ко мне притопал Перси, видимо, убедиться, что он не пропустил ничего интересного. Я надеялся, этот героический поступок вернет мне расположение Люсинды, но она, разумеется, вообще не поняла, что произошло, и смотрела на меня, будто я выжил из ума.

– Повторюсь. Я останусь, чтобы убедиться в твоей безопасности.

Она выдохнула и отмахнулась от меня. Мы с Перси зашли за ней внутрь.

– Гости – это приятно, – сказала она, падая на диван, и тут же уснула.

Я верил, что пока все окна и двери заперты, смогу защитить Люсинду. Было решено высунуть голову из окна и кликнуть патрулирующего полицейского.

– Констебль! – заорал я мужчине, который стоял в свете фонаря и вертел дубинкой. Он неуверенно подошел. Я решил говорить максимально властно: – Меня зовут Мариус Куин. Я друг инспектора Лавбрука из Скотленд-Ярда. Я предупредил его, что сегодня останусь в этом доме и присмотрю за Люсиндой Хитон. Только что я видел кого-то в кустах, а ее сестра прямо сейчас в одиночку напивается в «Голове Герцога». Вы не могли бы сходить туда и спросить Тилли Хитон. Ее надо проводить домой.

Он цокнул три раза, а затем закричал мне через живую изгородь:

– А не пытаетесь ли вы просто отвлечь меня и убить эту молодую леди?

– Восхищен вашей проницательностью, констебль. Это очень хороший вопрос. Ну, во‑первых, я привел с собой очень тяжелую собаку. – Я указал за плечо на Перси, который забрался с грязными лапами на оттоманку. – Поверьте, сообщник из него никудышный.

– А во‑вторых?

– А во‑вторых, – я не планировал приводить второй аргумент, когда начал представляться. – А во‑вторых, я показал вам лицо. Если бы я планировал убить спящую подругу, то, наверное, скрыл как-нибудь свою личность.

Он, задумавшись, приложил палец к щеке.

– Откуда мне знать, что вы Мариус Куин? Вы сможете это доказать?

– Ну, я родился в этой деревне. И я писатель. Лауреат Премии детективных авторов Центрального Суррея. – Смешно, как этот титул и гордость, и повод себя ненавидеть. Необычная такая победа.

– Кто угодно может это знать. – Его выражение лица стало еще более неодобрительным. – Скажите что-то, что знает только Мариус Куин.

– А вы как проверите, что это правда.

Этот вопрос его не убедил. Констебль недовольно крякнул:

– Говорите.

– Ох, э-э-э… Так. У меня сильнейшая фобия грызунов.

– Даже бобров боитесь? – Это его невероятно удивило.

– Нет, пожалуй. Они полезные ребята.

– А дикобразы?

– Дикобразы мне не встречались. Меня пугают крошечные животные в больших группах. Особенно крысы. – Подумать никогда не мог, что придется обсуждать с полицейским мои взгляды на разных животных. – А как это докажет мою личность?

В этот момент констебль стянул свой шлем ниже на лоб и рассмеялся.

– Да я вас разыгрываю, мистер Куин! Я видел вас с инспектором сегодня днем, и он сказал помогать вам со всем. Я буду охранять Тилли Хитон, провожу ее и останусь неподалеку, пока меня не сменят в шесть утра. Как минимум.

– Спасибо, констебль. Ценю.

– Да не за что, сэр. Но, если честно, я умираю от жажды, очень хочется чего-нибудь выпить.

Я залез в карман и достал шестипенсовик, бросил ему.

– Так-так-так, а это можно расценивать как взятку, сэр! – Он кивнул и ушел, посмеиваясь.

Я засунул голову обратно в дом, закрыв окно. Потом решил воспользоваться возможностью и осмотреть дом на предмет потенциальной опасности. Когда я вернулся, Люсинда открыла глаза.

– Какой сейчас год?

– Все еще 1928-й. Хочешь поужинать?

Встала она не сразу, какое-то время просто смотрела в пустоту, не шевеля головой.

– Кофе!

Я пошел в ее кухню второй раз за день, на этот раз заваривать ей кофе. Пару минут Люсинда восстанавливала связь с миром, а затем подошла ко мне, прижимая одну руку к голове, а вторую к животу.

– Надо бы арестовать того, кто придумал алкоголь.

– Передам констеблю. – Я поставил перед ней кружку кофе, она тут же обхватила ее ладонями, будто продрогла до костей.

Когда кофе достаточно остыл, она сделала скромный глоток и словно сразу пришла в себя.

– Утром я сказала, что ты спасешь мою жизнь. И вот мы здесь.

– Я рад помочь, но думаю, любая разносчица чая[303] справилась бы с этой работой не хуже меня. – Я решил ничего не говорить про мужчину в ее кустах. Алкоголь выветривался, и Люсинда снова нервничала.