"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 522

– Ой, забудь, пожалуйста. Гольф тут вообще ни при чем. – Она перепрыгивала с одного на второе, но в итоге смогла сказать хоть что-то осознанное: – Я к тому, что все мужчины в деревне видят во мне лишь какой-то приз, который нужно завоевывать.

Я смотрел, как одной рукой она гладит собаку, а второй ярко жестикулирует.

– Почему ты не уедешь?

– Что, прости? – Было неясно, она обиделась или не услышала.

Я повысил голос:

– Я спросил, почему ты не уедешь из Хёртвуда?

Она засмеялась. Смех вышел совсем не девичьим, а грудным, глубоким хохотом. Лишь потом она осознала, что я не шучу.

– Боже, ты серьезно.

– Конечно, серьезно. Почему ты не уезжаешь?

– Мир для тебя такой простой, – сказала она, грустно вздыхая.

Снова уронив голову на кулак, она прикрыла на секунду глаза, голова начала сползать, и Люсинда резко очнулась. Несмотря на наш увлекательнейший разговор, этот процесс повторялся несколько раз, пока Люсинда не уснула на столе.

Перси понимающе застонал, и я решил, что стоит принести ей воды.

В маленьком баре в противоположном конце было чуть тише. Там собралась компания моих школьных друзей, чтобы помянуть Джеймса.

– Планировался ужин в твою честь, дружище, – сказал мне Ричард, пока я ждал, когда хозяйка пивной нальет. – Я планировал поздравить тебя с успехами, но праздник обернулся поминками. – Ричард выглядел очень скорбно – на нем было длинное черное пальто и такой же черный костюм.

Нэд, которого, скорее всего, в паб притащили шумные одноклассники, скромно поднял стакан в мою честь. Я узнал еще несколько парней сильно младше меня, в углу скучала Додо. В городе женщины обходили бы такое заведение стороной, но «Голова Герцога» была важной частью Хёртвуда, сюда приходили как мужчины, так и женщины. Это был и общественный центр, и ресторан, и больница – если вам из лекарств прописан душевный разговор, – и зал дебатов.

– За Джеймса! – поднял Ричард тост, и все выпили. – Он мало кому нравился, еще меньше его любили, но никто его не ненавидел.

– За Джеймса, – отозвались остальные, и я кивнул Додо. Она, казалось, все так же злилась, как тогда, убегая от меня с холма.

Я бы попытался с ней поговорить, но Ричард первый схватил меня за руку.

– Хорошо, что ты вернулся, Мариус, жаль, что при таких обстоятельствах. – Он держал в руке бокал бренди и медленно, почти до жалости тоскливо сделал глоток. – В деревни происходит черт-те что. Да, Джеймс мог помотать нервы, но он был достойный человек. Всегда помогал мне, подкидывал пару-тройку фунтов. Достойный был!

– Да, сложно пока понять, что происходит, – почти безэмоционально ответил я. – Джеймс мало что успел в этой жизни. Может, ты сможешь сказать больше, чем его пустой дом?

Он внимательно на меня посмотрел, а затем на него снизошло осознание:

– Ах, да, точно! Вы же с Беллой у нас детективы-любители. Хорошо зарабатываете на этом?

Ричард, конечно, человек приятный, но он всегда в первую очередь думал о деньгах.

Я пожал плечами:

– Не особенно. Но для меня есть свои плюсы.

Он нахмурился, будто потеряв интерес к этой теме, и вернулся к моему вопросу:

– Мы с Джеймсом иногда выпивали вместе и стреляли. В разные встречи, конечно же. Мы не заявлялись в леса с бутылками виски и винтовками наперевес. – Он поднял бокал, и мне вдруг захотелось выпить того же.

Вместо этого я спросил:

– Он очень агрессивно выгнал тебя из сада Люсинды. Вы поссорились?

Ричард осмотрелся, я не смог прочитать его выражение лица. У Ричарда всегда было больше мыслей, чем он озвучивал окружающим. Наверное, так и ведут себя умные люди.

– Да нет же. Ничего такого. Мы не во всем соглашались, но всегда оставались друзьями. Ты же помнишь, как все было в школе? Лишь бы посоревноваться.

Я попытался вспомнить сцену, которая развернулась в саду Люсинды, и в голове вспылили несколько сказанных Джеймсом слов:

– Он сказал, что после всего, что он для тебя сделал, ты должен оставить Люсинду в покое. Что он имел в виду?

Лицо Ричарда исказилось.

– Он мне очень помогал на старте с моей компанией. Без Джеймса Хитона у меня бы ничего не получилось, и мне не стыдно это признать. – Не знаю, что Ричард чувствовал: вину или грусть. В паузе между предложениями из одного его глаза выпала бесшабашная слеза. И к ней тут же подоспела подмога. Видимо, Ричард тоже уже выпил больше одной пинты. – Джеймс был настоящим только наедине с другом. Он мог быть очень понимающим человеком, и мне хочется думать, что он всегда видел во мне желанного брата.

Его слова напомнили мне о Джеймсе, которого я знал в детстве, которого я называл лучшим другом. И если честно, Ричард ими меня задел, но я решил оставить эмоции при себе.

– А что насчет Люсинды? Почему она разорвала вашу помолвку? Я даже не знал, что ваш план связать себя узами брака распался.

Он открыл рот, чтобы ответить, а потом, видимо, передумал:

– Прости, приятель, ты очень расстроишься, если я проявлю невежливость и откажусь отвечать? – Для сына сантехника он умел изъясняться крайне красноречиво. – Не сегодня, по крайней мере. Сегодня хочется утопить свои печали с друзьями, а завтра утром проснуться полуживым.

Я очень расстроился, но на тот момент Люсинда слишком долго оставалась одна, а на Перси как на сторожевую собаку нельзя было положиться.

– Хорошо, но как встанешь с опухшей головой, приходи ко мне, у меня еще остались вопросы. – Мне наконец принесли воду, но я не успел ничего заказать для себя, хозяйка убежала.

– Увидимся, Ричард, – сказал я и протянул ему руку.

– Надеюсь, скорее, чем в прошлую разлуку. А то не успеем оглянуться, как превратимся в стариков.

Я вернулся к главному бару и уже хотел было сесть, как понял, что чего-то не хватает. Перси держал мое место, но Люсинды и след простыл. Я проверил под скамейкой, вдруг уснула, но нет – она исчезла.

– Сам не верю, что это делаю, – сказал я, выругавшись себе под нос. – Перси, а ты, случайно, не знаешь, куда подевалась обнимавшая тебя леди?

Он тут же плюхнулся на пол, гордо сделал круг вокруг стола, а затем пошел по ее запаху – хотя, может, он просто помнил, в какую сторону ушла наша потенциальная жертва. На улице было холодно, и я пожалел, что не взял с собой зимнее пальто. За тонкими облаками ярко светила луна, в низине за баром стоял туман. Перси пошел в ту сторону, а я направился за ним, полный уверенности, что испачкаю свои новые черные кожаные оксфорды.

Было что-то мистическое в свете луны. Низина в центре деревни оставалась пустой по одной простой причине: болотистая земля не подходила для строительства, но приютила с десяток разных животных. Я шел туда, куда наверняка шла Люсинда, из-под ног выпрыгивали лягушки. Вокруг нас сновали мотыльки и неузнаваемые для меня насекомые, крошечная сова летела куда-то по своей разведывательной миссии. Меня радовало болотистое сопротивление современному укладу жизни, но стоило наступить в особенно глубокую лужу, и все мое расположение вдруг испарилось. Левая нога наполовину промокла, и я был почти уверен, что в залитом ботинке уже обустроился выводок головастиков.

Перси все вел нас вперед, я порадовался, что дождя давно не было, иначе бы пришлось плыть. Ребра свело от холода, появилась дрожь в теле, и вся магия места испарилась. У меня появилось ощущение, что кто-то за мной идет, но я не посмел остановиться и обернуться.

– Ты точно знаешь, куда идти, дружок? – спросил я своего компаньона, и, хотя он соизволил впервые ответить, его вой не прояснил для меня ровным счетом ничего.

Из-за облаков вышла луна, я услышал шорох вереска сзади, и в тот же момент на моей шее сомкнулись чужие руки.

Какой же я был дурак. Надо было взять крикетную биту со стены паба, прежде чем топать куда-то в ночь, прекрасно зная, что по деревне гуляет убийца.

Глава 17

Нападавший развернул меня за плечо и, к моему величайшему удивлению, поцеловал в губы. Сначала я подумал, что это один из тех страдающих извращением убийц, которые время от времени мелькают в газетах. Ну, вы меня поняли: из тех, кто любит разодеться в нелепый наряд перед нападением или фотографирует жертв для будущих поколений.