"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 518

– Сомневаюсь, что старые чувства как-то связаны с убийством, леди Изабелла. Судя по его дому, он был одиноким человеком, и это делает дело только более загадочным.

– Нашли ли отпечатки на ноже или еще где-то на месте преступления? – с надеждой спросил я.

– Да, но лишь одного человека, и, скорее всего, это отпечатки его сестры. Теперь невозможно определить, было ли на орудии что-то, до того как она его схватила.

Белла продолжала надеяться на хорошие новости.

– Ну хоть какой-то прогресс есть?

– Я позвонил знакомому констеблю в Уэллингборо, он патрулирует центр города, задает вопросы. Я велел ему начать с пабов. Если кто-то и знает о происходящем, то старики, которым нечего делать, кроме как совать носы в чужие дела. – Сказав это, он обернулся через плечо на паб, где мы только что пили. Там сидели два пожилых джентльмена, потягивая эль, и тут же подняли свои пинты, здороваясь с трудяжкой-бобби. Лавбрук помахал им, а затем задал нам вопрос: – А вы узнали что-нибудь полезное?

Я хотел было сказать «нет», но Белла меня опередила:

– Мы еще не успели все обдумать, – начала она, – но почтальон вспомнил, что на прошлой неделе видел у изгороди Люсинды мужчину. Он подумал, что это какой-то преследователь.

– А наша учительница помогла нам увидеть новый контекст о семье Хитон, – добавил я.

– Какой контекст? – Лавбрук наклонил голову, готовясь слушать.

– Ну, они владеют половиной строений в деревне, и ребята унаследовали их все. Она думает, что кто-то, возможно, до сих пор злится на прошлые поколения Хитонов.

– Многообещающе, – ответил инспектор. – Старая соседская обида весомее писем с угрозами.

У Беллы было еще одно важное замечание:

– Мне кажется, что каждой из сестер сегодня нужно назначить охранника.

– Согласен, – серьезно кивнул Лавбрук. – Я уже отправил запрос в Ярд, но там сказали, что отправят только одного на всю деревню. Начальник сказал, цитирую: «Мы полицейские, а не няньки».

Я чувствовал себя виноватым за то, что мы бросили сестер одних даже днем, и предложил компенсировать этот промах:

– Тогда я сегодня останусь с Люсиндой, а ваш человек может караулить у Тилли.

Белла засветилась:

– Правда? – Она не могла меня не поддразнить. – Как же тяжело тебе будет провести ночь в доме невероятно красивой девушки, которая всегда смотрела на тебя влюбленными глазами и совсем недавно разорвала помолвку…

Я был рад, что первым заговорил Лавбрук:

– Боже, Мариус! Сколько женщин влюбляется в тебя за неделю?

Я улыбнулся. Пусть работа и потрепала нашего инспектора, где-то в глубине его души осталась невинность. Я боялся, что он потерял ее окончательно.

На этот вопрос я не стал отвечать, но ради Беллы уточнил, что имел в виду своим предложением:

– Я буду спать на диване и пойму, если кто-то попытается войти в дом.

– Хорошая идея, – ответила Белла, оставляя нам возможность интерпретировать этот комментарий. Я подумал, может, наступить ей на ногу, но я не столь жесток.

– Замечательно. Тогда договорились. – Лавбрук, казалось, спешил. – Не знаю, где буду ночевать сам. Жизнь инспектора – штука непредсказуемая. Я допрошу Люсинду и Матильду Хитон, а потом придется, скорее всего, вернуться в Лондон. – Он часто переходил с профессионального тона на неформальный. – Если честно, то меня на это дело даже не назначили. Начальники знают, где я. Но в убийстве не было ничего такого, что привлекло бы официальное внимание Скотленд-Ярда. Если мой человек в Уэллингборо что-то узнает, я поеду туда завтра.

– Можем поехать на «Инвикте», если хочешь, – сказал я и махнул на машину, припаркованную у дома Люсинды. – Так, скорее всего, будет быстрее.

У него загорелись глаза.

– Если мне придется сначала ехать сюда к тебе, то быстрее не будет. Но может, все равно стоит… У моего отца был «Силвер Хоук», машина-мечта. Я тебе сообщу, если все получится.

Такая дорогая спортивная машина – еще одна причина думать, что Лавбрук родился в богатой семье. Радостно бубня под нос и не сводя глаза с моей машины, он отправился к Люсинде.

– Так, а что теперь? – спросил я Беллу, как только он ушел.

Она хлопнула меня по правому лацкану:

– Я не хочу бросать тебя в разгар расследования, но мне надо в поместье. Я обычно ужинаю с папой. Пошли со мной, если хочешь.

– Я был бы очень рад, но думаю, мне стоит остаться. У нас тут убийца шастает.

Она снова хлопнула меня по груди, а затем ушла в сторону паба. Спустя минуту мимо меня пронеслась ее бежевая, как верблюд, машинка марки «Санбим». За рулем сидел Кэкстон. Он надменно мне помахал, и если бы рядом не сидела Белла, я бы крикнул ему что-нибудь грубое.

Глава 15

Я подумал зайти домой на нормальный обед, но не успел, так как из дома Люсинды вышла Додо. Она была с сестрами с самого утра и, что бы там ни происходило, выглядела обреченно.

– Все хорошо, дружочек? – крикнул я ей, голос ненамеренно прозвучал радостно.

Она разрыдалась, как только дошла до меня.

– Я плачу не из-за Джеймса. Не думай! Он был чурбаном, чудовищем! Не хочу, чтобы кто-то думал, что я плачу по нему.

Я положил руки на ее плечи и наклонился, заглядывая в глаза:

– Тогда что такое?

– Не знаю… – Она отвернулась от меня к дому. – Просто все ужасно. Тилли готовится к неизбежной смерти, а Люсинда пребывает в шоке. С ними невозможно разговаривать.

Она пошла дальше по дороге к почте, где жила со своей семьей, но я схватил ее за руку.

– Не уходи. Давай сходим вместе к холму Хоумстэд. Может, солнце еще покажется до заката.

Я с сомнением посмотрел на затянутое небо, но Додо не заметила моего взгляда. Шмыгая, она развернулась, и мы пошли по тропинке между двумя домами прямиком в лес, в котором постоянно играли детьми.

– Сейчас все очень печально, – сказал я ей, – но все же не так плохо. Полиция прибыла, Скотленд-Ярд тоже держит все под контролем. Грустно, что в нашем Хёртвуде совершено такое злодеяние, но нам нужно надеяться, что худшее позади.

Почему-то Додо расплакалась только сильнее.

– Ну нет… Не плачь. – Надо научиться успокаивать людей. Сложно быть детективом-любителем, если ты не можешь даже поддержать нормально.

Я не успел придумать для Додо причину не плакать, как она заговорила первой:

– Хёртвуд всегда был нашей крепостью. Мы жили тут в лесу, будто отдельно от остального мира. Все меняется.

Она ускорилась, шагая по извилистой тропинке между дубами и ясенями. Как бы я ни ускорялся, она всегда была на шаг впереди. Она словно пыталась хотя бы ненадолго убежать из деревни. Мы шли в сторону опушки.

Додо была права: Хёртвуд был нашей святыней, но святыней закрытой, давящей. Я поспешил вслед за Додо, свет солнца начал пробиваться сквозь ряды деревьев, и я снова смог свободно дышать.

Мы остановились у самой вершины холма, где расстилалась похожая на лысину монаха опушка. Деревья прятали от нас деревню, но вид открывался далеко, до самого горизонта. Додо взобралась на самый пик и замерла, рассматривая долину, как прибывший впервые турист.

– Все равно здесь так красиво, – признал я.

Вдалеке над рощей пролетели вяхири, и, хотя солнце к нам так и не вышло, для конца марта день стоял очень теплый. Весна полностью вошла в свои права.

– Да, от нехватки красоты мы не страдаем. – Додо всегда разговаривала немного старомодно. Своей речью и меланхоличным настроением она напомнила мне героиню классических романов, которые я читал в детстве.

Несколько минут мы молча и не отрываясь смотрели на горизонт. Вокруг кружили память о Джеймсе, письма, грусть. День казался сном. Да, я нашел своего мертвого одноклассника на полу его же дома, но жизнь продолжалась.

– Ты молодец, что, несмотря на свои переживания, нашла в себе силы присмотреть сегодня за Тилли и Люсиндой.

Она опустила глаза в песок и начала рисовать по нему сбитым носком туфли.

– Но это же правильно? Мы же должны помогать ближним, да?