Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет? (СИ) - Донченко Татьяна - Страница 8

Черт.

На ватных ногах поплелась в номер и не сразу сообразила зачем. Так, Светлова, соберись. Виски и вибратор… Виски и … черт возьми, он это серьезно?

Это ВОТ ТАК мой босс вожжи отпускает?!

Ебушки-воробушки!

Выхватила бутылку из холодильника. Вибратор — с чемодана. Собралась, так собралась!

Черт, может, душ принять? А что, если я это сделаю, буду выглядеть полной дурой?

Стояла перед дверью его номера, чувствуя себя по-идиотски. В одной руке — виски, в другой — розовый вибратор.

Тяжело вздохнула, собираясь с духом. И тут по коридору прошел какой-то мужчина в отельном халате. Увидел меня с этим набором, улыбнулся понимающе и подмигнул. Я хотела провалиться сквозь пол.

Постучала. Робко, неуверенно. Дверь распахнулась мгновенно, будто Воронов стоял за ней и ждал.

Он схватил меня за запястье и втащил внутрь, даже не дав поздороваться.

— Ну, наконец-то, Светлова! Я уже собирался идти за тобой!

Я хотела что-то сказать, но он не дал. Толкнул меня к стене, прижал собой и впился в губы жадным, горячим поцелуем.

Ого, твою мать!

Его рот пах виски, табаком и им самим. Босс целовал меня так, будто хотел съесть заживо, иссушить до дна, уничтожить. Я едва поспевала за таким жадным напором.

Его руки впились мне в ягодицы, сжали, приподняли, прижимая к себе, и я почувствовала его твердую эрекцию через одежду.

Голова пошла кругом от его жадности, от жаркого нападения.

Что я делаю? Почему я позволяю своему боссу меня целовать?!

А ты что думала, выставляла свои сиськи у него перед носом, дразнила его, чтобы он все спустил на тормоза? Тормозить этот мужик явно не собирается…

Я застонала в поцелуй, хотела схватиться за его плечи, но виски и мой маленький розовый друг мешали.

Воронов оторвался от моих губ и взглянул на меня так, как никто прежде не смотрел. Его взгляд был голодным, словно он видел перед собой лакомый кусок мяса.

— Что… — запнулась, собирая мысли воедино, дыхание ни к черту, будто кросс пробежала. — Что все это значит? Вы же… служебные романы для вас табу, разве нет?

— А ты думала об этом до того, как щеголяла передо мной в своем купальнике?

— У меня другого нет…

Он лишь тихо усмехнулся, явно не веря моим словам. (И правильно делал!) А потом забрал у меня из рук виски, ловко открутил крышку, отпил прямо с горла.

— И все же… Павел Дмитриевич, я ничего не понимаю…

— Все ты понимаешь, Светлова, не прикидывайся, — он глотнул виски, взял меня за подбородок и, накрыв мои губы, влил обжигающую жидкость мне в рот.

Огонь разлился внутри. И не только от напитка.

— Ты просила не сдерживаться, теперь не проси пощады, Марина, — прошептал он, касаясь подушечкой большого пальца моей нижней губы. — Довела меня, ненормальная… Еще и прикидывается паинькой…

Он отстранился, взял бутылку, сделал еще один глоток, и снова приник к моим губам. На этот раз он не вливал мне, а медленно целовал, передавая половину виски из своего рта в мой, и это было самое грязное, самое порочное, что я пробовала в жизни.

Я чувствовала его язык, тепло алкоголя, его дыхание, сбившееся, тяжелое.

Он оторвался от меня, поставил бутылку на тумбочку, и взял меня за затылок, заставляя опуститься на колени перед кроватью. Я подчинилась, чувствуя, что уже не соображаю, как загипнотизированная этой новой версией своего босса и мне было чертовски любопытно куда это нас приведет…

Воронов расстегнул молнию на брюках, и его член выскочил наружу, упругий, большой, с набухшей головкой, блестящей от смазки.

Он снова взял меня за затылок, притянул к себе и хрипло, властно приказал:

— Открой рот, Светлова. Высунь язык. Наказывать буду.

Я послушалась, и он всунул свой член мне в рот. Медленно, но безжалостно, заполняя его до самого горла. Я чуть не задохнулась, но он держал крепко, давая привыкнуть.

— А теперь соси, — снова приказал он, мягко надавив мне на затылок.

Я начала двигаться, обхватывая его губами, проводя языком по головке, чувствуя солоноватый вкус предэякулята. Он был огромным! Я чувствовала, как пульсирует вена на его мощном стволе, как он дрожит от напряжения.

Твою мать вот это член!

Он начал двигаться сам — жестко, ритмично, вбиваясь мне в рот, трахая его без жалости. Я мычала, из глаз потекли слезы, но мне все равно это нравилось. Нравилась его власть, его жадность.

Я чувствовала, как его член набухает у меня во рту еще сильнее, как он ускоряется, и вдруг он кончил прямо мне в рот — горячо, обильно, солоновато-горько.

Я сглотнула, не размыкая губ, и он медленно вытащил влажный член из моего рта и провел им по губам, как долбанной помадой.

— Этот рот создан для меня, — он держал его рукой и — невероятно! — отшлепал меня по щекам. Членом. — Если бы из него поменьше вылетало всякой херни — было бы идеально…

Что на такое ответить? Сесть ему на лицо и сказать, что из его рта иногда выходит не меньше хрени?

Пока я думала, он подхватил меня под руки и швырнул на кровать, как будто ему это вообще не стоило никаких усилий.

— Я только начал веселье, Светлова, — говорил он, поднимаясь ладонями по моим ногам, бедрам, зацепил резинки трусиков и рванул их вниз. Тонкое кружево жалобно треснуло. — Если есть возражения — говори сразу.

Я осталась голой, дрожащая, влажная. Он навис надо мной, раздвинул мои ноги коленом и ждал мой ответ.

— Не дождетесь, — сказала я каким-то чужим охрипшим от возбуждения голосом.

И вошел в меня резко, одним толчком, я была мокрой настолько, что хлюпало.

Я закричала от этого ощущения его во мне — он заполнил меня целиком, до предела, растягивая стенки влагалища своим здоровым членом.

— Нежным я не буду, Светлова, готовься… — простонал он, вогнав в меня свою дубину до чертовых искр из глаз.

Он начал двигаться, безжалостно, глубоко, быстро, и я выгибалась под ним, впиваясь ногтями в простыни.

— Ты… меня… довела… — рычал он сквозь зубы, вбиваясь в меня снова и снова, в ритм каждому слову. — Я уже не соображаю ничего!

Я кончила неожиданно, бурно и ярко, но он не дал мне прийти в себя. Перевернул меня лицом в подушки, заставил встать на четвереньки. И вошел сзади — еще глубже, еще жестче.

— О, черт! О твою ж мать…

Я застонала в подушку, чувствуя, как он заполняет меня целиком, как его яйца шлепают по моему клитору, посылая разряды удовольствия. Он вбивался в меня, рыча как зверь, грубо, дико, необузданно.

И вдруг он потянулся куда-то в сторону и нашел мой вибратор.

— Оближи, — приказал он, поднеся его к моему рту. — Обильно.

Я послушалась, облизала своего красавчика не жалея слюны. А он включил его на полную мощность.

— Если ты думала, что веселье уже началось, то ты ошиблась, — выдохнул он, и, не вынимая члена, вставил вибратор в мой анус. — Вот сейчас будет весело.

Я бессвязно закричала. Ощущение было нереальным — его член во влагалище, вибратор сзади, он двигался, насаживая меня на оба, и я кончила сразу, резко, сильно, содрогаясь всем телом.

В глазах потемнело. Но он не остановился, продолжал вбиваться, снова и снова доводя меня до нового оргазма, пока я не потеряла счет времени, чувствуя только его член, вибрации в отверстии выше и запах пота и секса, и эту дикую, пьянящую свободу полного падения. И веселья, что уж скрывать.

10

От интенсивности ощущений мне казалось я уже не просто стонала, а выла. Слезы навернулись на глаза от того, как это было хорошо.

У меня в жизни не было таких острых и таких мощных оргазмов и даже дело не только в них, а в том, как его член ощущался во мне. Как он держал темп, от которого нормальный бы мужик давно обкончался.

Он не дал мне опомниться. Только я попыталась перевести дыхание после того, как он трахнул меня на кровати, как он вытащил из меня вибратор, откинул его в сторону, а потом схватил меня за лодыжки и стащил вниз, прямо на пол.