Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 17

— Мой генерал, здесь небезопасно. Итальянские снайперы могут вас подстрелить, — в очередной раз начал свою мантру Шарль де Голль.

— Да кому мы нужны, капитан? — недовольно проворчал генерал Петен, обернувшись к своему адъютанту. — Итальянцам сейчас не до нас. Вы, лучше, пошлите ещё людей, узнать как продвигается ремонт дороги.

Запланированное наступление на Турин Петен начал на двое суток раньше, чем это было запланировано в генеральном штабе. Итальянцам явно были известны даты французского наступления, и они к нему готовились. Что и вылилось в сегодняшнюю проблему.

За два дня наступления французские части с приданными им на усиление русским корпусом и колониальными дивизиями смогли прорваться по дороге от Ченизо до Джальоне. Что позволило к вчерашнему вечеру выйти на окраины городка Суза. Откуда начиналась железная дорога на Турин. И создать угрозу для восьмого итальянского корпуса, оборонявшего выступ Бардонеккья — Улькс.

Год назад Петен, приняв новый фронт, был в полнейшей панике от местного театра боевых действий. Генерала никто не учил воевать в горах. Пару раз даже мелькали предательские мысли подать рапорт на отпуск для поправки здоровья после полученного ранения в Париже и, тем самым, снять с себя ответственность за итальянский фронт. Но он смог себя пересилить и, несмотря на сложные условия, даже провести пару удачных зимних операций.

Первая операция, которую он смог осуществить в феврале, позволила срезать выступ фронта по государственной границе вдоль средиземноморского побережья. Силами двух марокканских дивизий Петен прорвал фронт в окрестностях Ментоны и, форсировав Ройю и Нервию, вышел к окраинам Сан-Ремо. Итальянцы никак не ожидали такой прыти от нового командующего фронтом, поэтому и сопротивление было хаотичным и неорганизованным. Что обусловливалось ещё и тем, что в городе Кампороссо части третьей алжирской кавалерийской бригады смогли взять в плен штаб сорок девятой пехотной дивизии вместе с её командиром, генералом Армандо Витторио Диасом.

Вторая операция, несмотря на отсутствие такого размаха и результата, как у первой, была намного важнее. Собранные со всей горной границы пограничники, имевшие хоть мало-мальский опыт передвижения в зимних горах, должны были овладеть двумя тоннелями. Железнодорожным Мон-Сенийсским и шоссейным Суза. В итоге, удалось взять только шоссейный, так как железнодорожный оказался взорванным. И именно через оставшийся шоссейный тоннель и развивалось летнее французское наступление на Сузу и Улькс, что позволяло не спускаться в узкое и хорошо укреплённое ущелье, а, обойдя его по высокогорной дороге, попытаться вынудить противника сдаться.

Но сегодня утром итальянцы, используя большое количество аэропланов, разбомбили часть горного склона, обрушив участок железной дороги и шоссе. Хорошо хоть, что построенный ещё при Наполеоне I шоссейный тоннель, оказался подходящей ширины для пропуска автомобилей, броневиков и русских танков. И именно они сейчас и штурмовали итальянские укрепления в Новалезе.

— Мой генерал, донесение от командующего десятым корпусом, — вновь побеспокоил своё начальство капитан Де Голль, получив бумагу от посыльного.

— Читай, капитан. И погромче, — отдал приказ Петен, не поворачиваясь к своему подчиненному, увлеченно рассматривая в мощный бинокль, как огнемётный танк выжигает очередную позицию итальянцев.

— Генерал Дюшен докладывает, что первая русская дивизия взяла Сан-Ремо, и его корпус начинает движение на Таджу и Альбенгу.

— Это хорошие новости. Отправь Дюшену телеграмму с моими поздравлениями, — всё так же не оборачиваясь прокомментировал новости Филипп Петен.

……

1 августа 1916 года. Королевство Италия, город Сан-Ремо.

— Наша церковь относится к разряду «заграничных курортных» и приписана к Санкт-Петербургской епархии, — вещал иеромонах Варсонофий, настоятель православного храма «Христа Спасителя». — Её возвели в 1913 году на пожертвования неравнодушных. Сам император Всероссийский, Николай Александрович, пожертвовали две тысячи рублей.

— Ваше преподобие, а акулы у вас здесь водятся? — спросил Аймо Кахмо, оторвавшись от созерцания окрестностей в бинокль.

Дослужившись до подполковника и начальника штаба Улеаборгской пограничной бригады, Аймо и думать не думал, что вновь попадёт на войну, да ещё и в Италию. Но однажды, посещая Гельсингфорс, по приглашению Матти Хухты побывал на учебном бое во время слаживания частей, формируемого для отправки во Францию добровольческого корпуса. И понял, что его прямо тянет поучаствовать в настоящем сражении. Как когда-то, в далёком 1904 году, в Квантунской области. Уж слишком он засиделся на штабной работе. А душе хотелось в бой.

И он с этой своей проблемой обратился к Матти. А тот поспособствовал его переводу в Финляндскую добровольческую дивизию на должность начальника разведывательного батальона. Это подразделение было включено в состав дивизии тоже по настоянию юного Хухты. Впрочем, иного от Матти он и не ожидал. Как он помнил, почти все новшества в «Китайской» бригаде — от громадного количества пулемётов до использования зелёнки — были с подачи и благодаря этому мальчишке.

И так уж получилось, что именно его разведчики за неделю до начала наступления на Сан-Ремо узнали, что в этом городе находится до тысячи пленных подданных российской империи. Как позже выяснилось, в самом этом городе постоянно проживало не менее пятисот русских. Да ещё и итальянцы собрали остальных русских курортников, не успевших или не пожелавших уехать до вступления этой страны в войну.

Разместили русских пленных вокруг православного храма, в пансионатах и виллах эвакуированного местного населения. Какая-то часть ютилась даже в подвалах железнодорожного вокзала. Который, по совпадению, должен был первым подвергнуться мощному артиллерийскому обстрелу во время наступления.

Из-за этого планы пришлось срочно пересматривать. В экстренном порядке разработали операцию по высадке десанта и захвату квартала с русским заложниками. Французский флот для этого десанта даже выделил отряд миноносцев, чтобы доставить финских стрелков на Императорский пляж, прямо к железнодорожному вокзалу. Естественно, что Аймо Кахмо решил идти в бой вместе со своими подчиненными.

Приключения начались ещё во время морского перехода с временной французской военно-морской базы в Ментоне. Весь план чуть не испортила итальянская эскадра, которая, видимо, специально была направленна для срыва планируемого наступления. Но французы быстро узнали о подходе итальянцев и вывели им навстречу свою Средиземноморскую эскадру.

И вроде бы сражение разыгралось на приличном расстоянии от берега, но один итальянский броненосец, явно получивший множество попаданий ниже ватерлинии и пылающий от носа до кормы, устремился к пляжам Сан-Ремо в надежде выброситься на мель. И его путь каким-то таинственным образом пересёкся с их отрядом миноносцев, набитых пехотой, как дубовые бочки отборной салакой из Похьянлахти (Ботнический залив). Слава всем святым, что итальянцам не было никакого дела до французского отряда. Они яростно боролись за жизнь своего судна.

Но, тем не менее, этот броненосец разрушил строй и внёс дезорганизацию во время высадки десанта, что едва не привело к срыву операции. Надо отметить, что и французы в долгу не остались и, несмотря на возмущения десанта, провели вполне успешную минную атаку противника.

И теперь броненосец лежал на боку недалеко от берега. А его левый борт облепил экипаж, не предпринимая никаких попыток добраться до берега. Или они опасались, что там их ждёт нерадостный приём, или боялись иного. Рассматривая недавнего противника в бинокль, Аймо и вспомнил про то, что в Средиземном море вроде бы должны водиться акулы. Поэтому и задал этот вопрос настоятелю церкви.

— Никогда не видел, господин подполковник. Говорят, в Ливии их много, и возле Гибралтара, а здесь только чучело в музее было. Но вы музей сожгли час назад.