"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карамель Натали - Страница 776

Потом Тибаль резко свернул в узкий переулок и зашагал быстрым, решительным шагом к ярко раскрашенному двухэтажному дому с полуоткрытыми ставнями. Над дверью висел вычурный фонарь, даже днем. Доносился приглушенный смех, музыка мандолины. Я не сразу понял. Потом до меня дошло. Дом утех.

Я замер как вкопанный. Рот сам собой раскрылся. Я уставился на этот дом с таким наивным ужасом и недоумением, словно впервые видел нечто подобное. «Сюда? Он идет СЮДА?!»

Шаги за спиной стихли. Тибаль резко обернулся. Сначала он нахмурился, ожидая увидеть что-то серьезное. Потом его брови взлетели к волосам от чистого изумления. Он увидел мое лицо – растерянное, залитое густой краской смущения. И тогда он рассмеялся. Не просто усмехнулся, а залился громким, раскатистым, искренним хохотом, от которого дрожали его мощные плечи. Он подошел ко мне, хлопнул по плечу с такой силой, что у меня аж дух перехватило и колени подкосились.

«Не-е-ет, брат!» – сквозь смех выдохнул он, вытирая слезу. – «Этого не может быть! Тебя что, в оранжерее с розами воспитывали? Или в монастыре?»

Я залился краской еще пуще, готовый провалиться сквозь землю. Я мог только бессмысленно хлопать глазами.

Тибаль, все еще посмеиваясь, покачал головой. «Ладно, ладно. Возвращайся на постоялый двор. Посиди там, подожди меня.» Он подмигнул, и в его глазах засветилось озорство, смешанное с какой-то отеческой заботой. «Это мы потом исправим. Обязательно.»

Я захлопал глазами. «Исправим? Что исправим? Мое неведение? Мое...?» И тут до меня дошло. Полностью. Я почувствовал, как краска заливает не только лицо, но и уши, и шею. Отчего Тибаль расхохотался с новой силой.

«Все!» – скомандовал он, с трудом сдерживая смех. – «Налево кругом! Шагом марш! Вон к тому двору!»

Я выполнил команду с редкостной прытью. «Налево кругом!» – щелкнул каблуками (остатки маркизской выправки), развернулся и... почти побежал обратно к постоялому двору, чувствуя на спине его веселый, добродушный взгляд. «Исправим... О Боже...»

Я ввалился в общий зал, рухнул на скамью у окна. Сердце колотилось. То ли от стыда, то ли от нелепости ситуации, то ли от этого странного ощущения, что меня не осуждают, а... подтрунивают по-доброму. Я сидел, пытаясь привести мысли в порядок, уставившись в пыльную улицу.

Вдруг рядом появилась знакомая тень. Девчушка. Она поставила передо мной на стол маленькую тарелочку. На ней лежал кусок еще теплого яблочного пирога, посыпанный сахарной пудрой. Она сияла, как солнышко.

«Для вас, месье принц!» – прошептала она и, ловко сделав реверанс, убежала, оставив сладкий аромат и мою растерянность.

Я посмотрел на пирог, потом в окно, в сторону того переулка. И невольно улыбнулся. День только начался, а уже столько событий. И как бы ни было неловко, я чувствовал: я на своем месте. Пусть пока и выгляжу полным идиотом. «Служить под началом Тибаля Дюрана...» – подумал я, отламывая кусочек пирога. – «Это будет... незабываемо.»

Спасибо за внимание! Чтобы первым узнавать о новых главах, подпишитесь на мою страницу автора. Ваша оценка звездочкой ⭐️ под главой – лучшая помощь в развитии книги!

[ image7 ]

Глава 8: Дорога на север: пыль, тишина и мысли

Сладкий привкус яблочного пирога еще оставался на губах, но мысли Шарля были далеко от десерта. Он сидел у окна, бессознательно наблюдая за жизнью постоялого двора, когда мелькнули знакомые фигуры. Жан и Люк, двое из его новых товарищей, размеренным, уверенным шагом направлялись к конюшням. Их движения были лишены суеты, но говорили о готовности к дороге. Взгляд Жана скользнул по окну, встретился с Шарлевым – короткий, ничего не выражающий кивок. Пора.

Шарль встал, ощущая под мундиром уже знакомую тяжесть дорожного плаща и уверенность в своих решениях. Он нашел хозяйку, расплатился за пирог (щедро, вызвав ее удивленную улыбку) и вышел во двор. Воздух был свежим, напоенным запахами сена, лошадей и дорожной пыли. Солнце припекало уже по-настоящему.

Пятеро всадников собрались у конюшни. Тибаль Дюран на своем мощном гнедом жеребце – гора в седле. Пьер, Жан и Люк – каждый на своих крепких, неказистых, но выносливых конях. И Шарль – рядом с Громом. Мерин фыркнул, узнав хозяина, ткнулся мягкой мордой в плечо. Шарль погладил его шею: «Скоро в путь, друг.»

Тибаль окинул взглядом группу, его глаза, острые как бритва, проверили подпруги, состояние лошадей. Удовлетворенно кивнул. «По коням. Спокойным шагом. До вечерней заставы – без спешки.» Его голос был ровным, спокойным, как поверхность глубокого озера. Никакой суеты, никакого напряжения. Человек, сделавший это тысячу раз.

Они тронулись. Поначалу по узким улочкам Нанта, где запах рыбы и моря постепенно сменялся запахом пыли и человеческой жизни. Люди на тротуарах оглядывались на небольшой отряд. Кто-то равнодушно, кто-то с любопытством. И были те самые улыбчивые люди – старушка на пороге, махнувшая платочком; дети, выбежавшие поглазеть на солдат; молодая девушка у колодца, бросившая быстрый, заинтересованный взгляд на Шарля и смущенно потупившаяся. Эти улыбки, эти взмахи рук – как капли тепла на прохладном утре. Шарль машинально улыбался в ответ, но мысли его были заняты другим.

Он украдкой посмотрел на спину Тибаля Дюрана. Широкую, непоколебимую. «Он так просто... ходит в такие дома?» – мысль пронеслась снова, и Шарль почувствовал, как предательский жар заливает шею и уши. Он вспомнил утренний смех сержанта, свое глупое оцепенение. «Исправим...» – эхом отозвалось в памяти. Шарль нахмурился, стараясь прогнать смущение. «Это часть мира. Часть жизни. Грубая, неприкрытая. А я... я как ребенок, вывалившийся из теплицы.» Он выпрямился в седле. «Научусь. Приму. Но... не сейчас.»

Они миновали последние дома, проехали через открытые городские ворота. Дорога пошла шире, превратившись в проселочный тракт, уходящий на север, вглубь страны. Тибаль чуть пришпорил коня. «Рысью!» – скомандовал он негромко, но так, что было слышно всем. Лошади плавно перешли на более резвую походку. Земля застучала под копытами чаще, пыль заклубилась легким шлейфом.

И наступила тишина. Не абсолютная – был стук копыт, фырканье лошадей, скрип седел, шелест листвы в придорожных дубах. Но разговоров не было. Никаких. Пьер, Жан и Люк ехали молча, их лица были обращены вперед, к дороге. Тибаль – чуть впереди, его спина была воплощением сосредоточенного спокойствия. Он изредка оглядывался, проверяя группу, но его взгляд был лишен напряжения. Человек, уверенный в себе и в своих людях.

Шарль ехал, впитывая эту тишину. Она была не неловкой, а... естественной. Деловой. Солдаты в дороге. Мысли каждого были заняты своим. Он смотрел на бескрайние поля, уже тронутые золотом и багрянцем ранней осени, на темные полосы лесов на горизонте, на редкие хутора с дымком из труб. Воздух был чист и прозрачен, пах землей, травой и свободой. После духоты Парижа и грохота Нанта это было как глоток родниковой воды.

«Дорога...» – подумал Шарль. «Та самая дорога, что увезла меня от дома. Теперь она ведет к новой жизни. К форту Сен-Дени. К службе. К тому, чтобы стать... каменной стеной.» Он посмотрел на мощную спину Тибаля Дюрана, на сдержанную силу Пьера, Жана и Люка. «Среди них. Как один из них.»

Он не знал, что ждет его впереди. Трудности, лишения, опасности – это было очевидно. Но сейчас, под ясным небом, в седле, в движении, с твердой клятвой в сердце, он чувствовал не страх, а предвкушение. Шаг за шагом, рысь за рысью, он отдалялся от мальчика Шарля и приближался к мужчине, которым должен был стать.

Они ехали на север. Молча. Но в этой молчаливой процессии было больше смысла и решимости, чем в тысяче громких слов. Путь к «мужчине» продолжался.

День тянулся долго, размеренно, под мерный стук копыт и шелест колеблющейся на ветру травы. Солнце катилось по небу, меняя угол, окрашивая поля в теплые золотые тона. Они миновали деревни, переехали по каменному мосту неширокую речку, углубились в перелески, где воздух стал прохладнее и пах грибами и прелой листвой. Тибаль вел их уверенно, без карты, знающий каждую тропу и поворот. Лишь ближе к вечеру, когда длинные тени начали сливаться, а солнце коснулось верхушек дальних холмов, он поднял руку.