Измена дракона. Изгнанная с его наследником (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 32

Он нахмурился.

— Ты опять не отвечаешь.

Да.

Я опять делала то, что ненавидела во взрослых, когда была ребенком в другой жизни. Обходила правду, потому что она казалась слишком тяжелой для маленьких плеч. Но Нарен уже нес ее, хотел я этого или нет.

— Ты хочешь знать, кто твой отец, — сказала я.

Он кивнул.

— Да.

Слово было тихим.

Я посмотрела на его лицо. На серые глаза, темные волосы, упрямый подбородок. На мальчика, которого я пять лет защищала от имени человека, вошедшего в нашу жизнь слишком поздно.

— Твой отец жив, — сказала я. — Он дракон.

Нарен не моргнул.

Наверное, часть его уже знала. Дети часто узнают правду раньше, чем взрослые решаются ее произнести.

— Это Райгар?

Я сжала пальцы на коленях.

— Да.

Тавия у окна не двинулась.

В доме стало очень тихо. Даже огонь в печи будто горел ровнее, осторожнее.

Нарен смотрел на меня долго.

— Он знал про меня?

Вот вопрос, от которого зависело все.

Я могла бы сказать просто: нет. И это было бы правдой.

Но не всей.

— Когда он изгнал меня, он не знал, что я беременна.

— А потом?

— Потом я не сказала.

— Почему?

— Потому что боялась, что у меня тебя заберут. Потому что его род уже однажды решил, что я не имею значения. Потому что я не знала, поверит ли он мне. И потому что злилась так сильно, что не могла даже думать о том, чтобы просить у него помощи.

Нарен молчал.

Я заставила себя продолжить:

— Но главная причина — страх. Я боялась за тебя.

— Он плохой?

Этот вопрос уже звучал вчера. Но теперь все было иначе.

Вчера Райгар был человеком, который сделал мне больно.

Сегодня он стал отцом.

— Он поступил плохо, — сказала я. — Очень плохо. Он поверил людям, которым не должен был верить. Он привел Миледу. Он подписал мое изгнание. Это правда.

— А другая правда?

Я почти закрыла глаза.

Он снова был слишком точен.

— Другая правда в том, что его тоже обманывали. Это не снимает с него вины. Но делает всю историю сложнее.

Нарен опустил взгляд.

— Я должен его любить?

— Нет.

Ответ вышел быстрее любого раздумья.

Сын поднял глаза.

— Не должен?

— Любовь не требуют по крови. Никто не может приказать тебе любить человека, даже если он твой отец.

— А говорить с ним?

— Только когда сам захочешь. И только если я буду рядом, пока ты не решишь иначе.

Он сел на край стула.

Выглядел маленьким. Наконец-то маленьким, а не мальчиком, которому приходится понимать Советы, договоры, кровь и наследство.

— Он хотел меня забрать?

— Пока нет.

— Но может?

— Может захотеть. Может испугаться за тебя и сделать глупость. Может попытаться решить все как глава рода. Поэтому я и держу договор.

— А если договор не поможет?

Я протянула руку.

На этот раз он позволил взять его ладонь.

— Тогда я буду стоять между тобой и всеми их законами.

— Ты одна?

Тавия повернулась.

— Спасибо, Нарен. Очень лестно.

Он посмотрел на нее и впервые за утро едва улыбнулся.

— Ты тоже.

— Вот теперь правильно.

Я вздохнула.

— Мы не одни. Но ты должен помочь мне.

— Как?

— Не убегать к пламени. Не спорить со взрослыми, которые будут говорить красиво. Не показывать дар без необходимости. И самое главное — если кто-то скажет, что ты обязан роду, отцу, крови или Совету, ты сначала смотришь на меня.

Он кивнул.

— Хорошо.

Снаружи снова послышались шаги.

На этот раз быстрые.

Я встала, уже зная, что это не конец.

Дверь открывать не пришлось. Райгар остановился за порогом и постучал, но голос его прозвучал сразу:

— Мира. Это я. Варн передал постановление.

Я открыла.

Он стоял без плаща, будто шел прямо с совещания. На лице — жесткий контроль, под которым держалась ярость. Не на меня. Не на Нарена. На тех, кто попытался обойти его приказ.

В руке у него был лист Совета.

Смятый.

— Проверки не будет, — сказал он.

Я смотрела на его пальцы, сжавшие бумагу.

— Это вы мне сообщаете или Совету?

— И тебе, и Совету. Уже сообщил. Постановление отменено.

Тавия тихо сказала из-за моей спины:

— Быстро.

Райгар вошел только после моего кивка.

Нарен стоял у стола. Не спрятался. Но и не подошел.

Райгар увидел его. Замедлился.

Я сразу встала между ними, не полностью закрывая сына, но обозначая границу.

— Я сказала ему, — произнесла я.

Райгар понял не сразу.

Потом его лицо изменилось.

— Что?

— Что вы его отец.

Он замер.

Так замирают не от удара мечом. От слова, которого ждал и боялся.

Нарен смотрел на него снизу вверх.

В комнате было достаточно места, чтобы любой из них мог сделать шаг. Никто не сделал.

Райгар первым опустил взгляд.

Не как виноватый мальчик. Как мужчина, который понимает: перед ним ребенок, у которого он не имеет права требовать ничего.

— Нарен, — сказал он тихо.

Сын сжал пальцы.

— Мама сказала, что я не должен вас любить.

Райгар поднял глаза на меня.

Я выдержала.

— Верно, — сказал он.

Нарен явно не ожидал такого ответа.

— Не должен?

— Не должен. И говорить со мной не обязан. Я не заслужил этого только потому, что моя кровь отозвалась на твою.

Горло сжалось, хотя я не хотела.

Нельзя.

Нельзя принимать одно правильное слово за исправленную жизнь.

Нарен нахмурился.

— Тогда зачем вы пришли?

Райгар посмотрел на него прямо.

— Сказать, что проверка крови отменена. Никто не имеет права брать у тебя кровь без согласия твоей матери. И твоего тоже.

Я резко повернулась к нему.

— Его?

— Он не вещь в договоре, Мира. Если речь о его теле, он тоже должен иметь право сказать нет.

Я не нашлась с ответом.

Потому что это было правильно.

И потому что я сама, увлеченная защитой, почти забыла спросить у Нарена то, за что боролась: его волю.

Сын смотрел на Райгара уже иначе. Не мягче. Просто внимательнее.

— Я говорю нет, — сказал он.

Райгар кивнул.

— Я услышал.

В этот миг в коридоре раздался голос Варна:

— Лорд, простите. Старший жрец Ортан требует доступа к родовому залу. Он говорит, что отмена проверки не отменяет необходимость успокоить пламя после вчерашнего всплеска.

Райгар повернулся к двери.

— Не пускать.

— Он уже там, лорд.

Тишина стала опасной.

Нарен вдруг резко вдохнул и схватился за грудь.

— Оно зовет опять.

Я присела рядом.

— Сильно?

Он кивнул.

— Не как утром. Громче. Оно сердится.

Райгар выругался тихо, почти беззвучно.

— Ортан пытается провести обряд без ребенка.

— Что это значит? — спросила я.

— Родовое пламя можно вызвать через имя предполагаемой крови. Если оно ответит, Совет получит основание требовать официальной проверки.

Я почувствовала, как внутри все похолодело.

Они не могли взять кровь Нарена.

Значит, решили заставить пламя назвать его само.

— Они знают его имя, — сказала я.

После двора знали уже все.

Райгар шагнул к выходу.

— Я остановлю.

Нарен вдруг вскрикнул.

Не громко. Но так, что я сразу обняла его.

— Мама, оно тянет!

Его пальцы вцепились в мое платье. На коже у виска выступил пот.

Райгар остановился.

Он понял раньше меня.

— Если пламя уже зацепило имя, ему нужен живой отклик. Мальчика может тянуть в зал.

— Тогда мы увезем его отсюда.

— Не успеем. Пока обряд не разорван, тяга будет только сильнее.

— Что делать?

Вопрос вырвался у меня впервые за долгое время без защиты и злости.

Райгар посмотрел на Нарена. Потом на меня.

— Идти туда вместе. При свидетелях. Не на проверку. На прекращение незаконного обряда.

Тавия уже взяла арбалет.

— Теперь мне точно можно стрелять по жрецам?