Измена дракона. Изгнанная с его наследником (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 31

Я разложила документы на столе.

Копия журнала: дело закрыто через два дня после изгнания, отметки о прибытии нет.

Список настоев: белый сарн, назначенный по распоряжению Кассаны.

Акт архива: отсутствуют приложение о позднем отклике пламени, малый кровный образец и дополнительная лента печати жреца.

Три листа лежали рядом, и каждый был холоднее предыдущего.

Тавия прочитала все без единого лишнего слова. Потом взяла список настоев, поднесла ближе к окну и долго рассматривала подписи.

— Белый сарн, — сказала она наконец. — Не смертельный. Не прямой яд. Очень удобная мерзость.

Я подняла голову.

Нарен сидел у печи и вырезал что-то из мягкой щепки. Слишком старательно. Слишком тихо. Он слушал нас, даже если делал вид, что занят.

— Говори осторожнее, — произнесла я.

Тавия посмотрела на сына, потом на меня.

— Он уже видел больше, чем нужно. Лучше пусть слышит точные слова, чем сам додумает страшнее.

Нарен не поднял глаз.

— Я уже понял, что это было плохое лекарство.

Я подошла к нему и села рядом.

— Нарен.

Он положил щепку на колени.

— Им тебя поили, когда я был внутри?

Говорить о таких вещах с пятилетним ребенком было неправильно.

Но молчать после его вопроса было еще хуже.

— Возможно, — сказала я. — Пока мы не знаем точно.

— Чтобы я не родился?

Тавия застыла у окна.

Я взяла его руку. Маленькую, теплую, с тонкими царапинами от ножа для дерева.

— Я не знаю, чего они хотели. Я знаю только, что мы найдем правду. А пока ты здесь. Ты жив. Ты мой сын. Это главное.

Он смотрел на наши руки.

— А если они захотят проверить мою кровь?

У меня неприятно сжалось сердце.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что они все смотрят на меня так, будто хотят узнать. И потому что кровь уже горела на бумаге.

Я не успела ответить.

В дверь постучали.

Три удара.

Не стук слуги. Не осторожный звук Нерис. Официальный, отмеренный. Так стучат люди, которые пришли не просить, а вручать.

Тавия сразу взяла со стола нож. Я убрала документы в папку, оставив сверху только договор.

— Кто?

— Управляющий Варн, госпожа.

Голос у него был напряженный.

Я открыла.

Варн стоял на пороге не один. Рядом с ним был писарь Нертан, тот самый, указанный в списке людей, знавших о болезни Райгара. За ними — двое охранников без обнаженного оружия, но с прямыми спинами. У Варна в руках был запечатанный лист.

Он выглядел так, будто предпочел бы сейчас чинить крышу в метель.

— Госпожа Тавран, — сказал он. — Мне поручено передать официальный вызов.

— От кого?

Он сглотнул.

— От временного собрания Совета рода Кердан.

Тавия тихо выругалась.

Я протянула руку.

— Давайте.

Варн отдал лист.

Печать была не Райгара. Не его черный воск с родовым знаком. Здесь стояло сразу несколько малых печатей: советники, жрецы, домовая канцелярия. Все аккуратно, законно, без единой неровности.

Такие документы опаснее угроз.

Я сломала воск и прочла.

В связи с проявлением у малолетнего Нарена Таврана признаков драконьего родового дара и в целях обеспечения безопасности ребенка, рода Кердан и северной резиденции, Совет постановляет провести первичную кровную проверку происхождения в присутствии жрецов пламени, хранителя рода и законных свидетелей.

Мать ребенка, Мира Тавран, обязана явиться с мальчиком в родовой зал до заката текущего дня.

Обязана.

Вот и вся их забота.

— Нет, — сказала я.

Варн явно ожидал, но все равно побледнел.

— Госпожа...

— Мой ответ: нет.

Писарь Нертан выступил вперед. Он был сухой, аккуратный, с лицом человека, который верит в строки больше, чем в людей.

— Госпожа Тавран, отказ от первичной проверки может быть расценен как сокрытие ребенка с потенциальной кровью рода.

— Расценивайте как хотите. У меня есть кровный договор, запрещающий любые попытки установить происхождение Нарена без моего согласия.

— Совет считает, что проявление дара во дворе создало новые обстоятельства.

— Совет может считать погоду теплой, если ему так удобно. Снег от этого не растает.

Варн опустил глаза, но я успела заметить, как дернулся угол его рта. Нертан не улыбнулся.

— Речь идет о безопасности, — произнес он. — Если мальчик не обучен и не поставлен под наблюдение жрецов, он может навредить себе и окружающим.

— Вчера он спас юного дракона от собственного пламени.

— Именно это и подтверждает необходимость проверки.

— Это подтверждает только то, что мой сын помог там, где ваши наставники не справились.

Один из охранников едва заметно повернул голову. Не возмущенно. Скорее потому, что тоже видел вчерашнюю сцену и не мог отрицать.

Нертан поджал губы.

— Вы хотите сделать это вопросом личной обиды.

— Нет. Личная обида была пять лет назад, когда меня называли бесплодной по поддельным заключениям. Сейчас это вопрос права. Нарен мой сын. Проверки не будет.

— Вы не вправе единолично решать, если в нем течет кровь Керданов.

— Докажите это без его крови.

Писарь замолчал.

Варн тихо сказал:

— Лорд Кердан еще не видел постановление.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Почему?

— Он на совещании с командующими застав. Печати Совета были поставлены без него.

Так.

Значит, они поспешили, пока Райгар занят. Или пока его состояние после сеанса не позволяет держать весь двор под рукой.

— Кто инициировал постановление?

Варн помедлил.

Нертан ответил за него:

— Старший советник Ирвент Рахтар и старший жрец Ортан, при поддержке госпожи Миледы Сайрис как представительницы будущей хозяйки рода.

Я медленно сложила лист.

Миледа.

Разумеется.

После браслета. После пламени во дворе. После того, как архив показал пропажу документов.

Они не стали ждать.

— Госпожа Миледа не хозяйка рода, — сказала я. — И не имеет права решать вопрос моего сына.

Нертан произнес осторожно:

— Ее положение при дворе...

— Ее положение при дворе строится на браслете, который родовое пламя ей так и не подтвердило. Хотите, запишем это в протокол?

Варн шумно выдохнул. Писарь побледнел сильнее.

— Я лишь исполняю поручение.

— Тогда передайте ответ. Я отказываюсь. И требую, чтобы Райгар Кердан немедленно получил копию этого постановления вместе с моей письменной жалобой о нарушении кровного договора.

— Совет может вызвать вас принудительно.

Тавия шагнула вперед.

— Пусть попробует. Я давно не стреляла по жрецам, будет разнообразие.

— Тавия, — сказала я.

— Что? Я не уточнила, куда именно.

Варн, кажется, решил, что пора спасать ситуацию.

— Госпожа Тавран, я передам ответ лорду. Но прошу вас быть осторожной. В резиденции уже говорят о вчерашнем случае. Совет считает, что мальчик может быть...

— Договорите.

Он не хотел.

Но договорил:

— Наследником.

Слово упало между нами тяжело и окончательно.

Нарен за моей спиной не шевельнулся.

Я даже не обернулась, чтобы не выдать, как это слово ударило по нему.

— Совет может считать что угодно, — сказала я. — Для меня он ребенок.

Варн поклонился и ушел. Писарь задержался на секунду, будто хотел сказать еще что-то, но передумал. Охранники последовали за ними.

Я закрыла дверь.

Потом повернулась.

Нарен стоял у стола.

Бледный. Прямой. Без щепки в руках.

— Наследник — это я?

Голос у него был ровный.

Слишком ровный.

Я подошла, но он отступил на шаг.

Не испуганно. Не резко. Он просто не хотел, чтобы я сразу обняла его вместо ответа.

— Нарен...

— Это я? — повторил он.

Тавия молча отошла к окну. Дала нам пространство.

Я опустилась на стул, чтобы не стоять над сыном.

— Они так думают.

— А ты?

— Я думаю, что ты мой сын.