Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Рыльский Герман - Страница 3

В данный момент Кирилл летел из Москвы в Горно-Алтайск. Оттуда ему предстояло добраться до Чемала (98 километров на рейсовом автобусе или арендованной машине) и дальше, в дикие места, где располагался элитный СПА-санаторий международного класса «пять звёзд» – «Марьин Остров».

Отдохнуть на лоне природы предложил Киру Матову (в реальности Кириллу Афанасьевичу Матюшину), бывший сокурсник-студент, Георгий Белоцерковский. Карьера лингвиста Жоры вильнула в неожиданном, далёком от словесности направлении, и теперь он являлся заместителем директора СПА-комплекса. Встречались однокашники редко, где-то раз в год. Будучи в Москве, на съезде владельцев домов отдыха, Жора пригласил Кирилла «к себе» на Алтай. Писатель согласился. Сам он недавно участвовал в спецоперации на Донбассе, в качестве независимого журналиста, и очень устал, физически и морально. Кирилл договорился с Жорой, что тот будет ждать его двадцать девятого июня. Несмотря на плотный график, обещание удалось сдержать. Вот так автор «Неоновых джунглей» и «Дома тысячи стеклянных глаз» оказался в самолёте компании «Аэрофлот», летящем на Алтай. Кир Матов надеялся, что его отдых сведётся к чтению, неспешным прогулкам и регулярным тренировкам на свежем воздухе. Он серьёзно занимался бегом и гимнастикой и ещё десять лет назад стал мастером спорта.

– Вода, чай, кофе?

Кирилл повернулся на голос и увидел симпатичную блондинку, одетую в юбку-карандаш и форменную блузу авиакомпании. Погрузившись в свои мысли, он не заметил тележку с напитками, которую стюардесса с напарницей катили по проходу.

– Кофе, пожалуйста.

Передавая напиток, девушка улыбнулась. Ещё в начале полёта, проверяя билет, она задержала взгляд на Кирилле, как будто узнала его. Такое пусть не каждый день, но случалось – лицо Кира Матова мелькало и на афишах, и в соцсетях, и даже по ТВ.

Стюардесса с явным интересом взглянула на книгу, лежавшую на коленях знаменитого пассажира, снова улыбнулась и покатила тележку дальше. Кирилл отхлебнул кофе. Он знал, что производит на женщин благоприятное впечатление: рост метр восемьдесят, широкие плечи, накачанные руки, пронзительные синие глаза, «греческий» нос. Отдавая себе отчёт, что природа щедро одарила его, Кирилл никогда не делал ставку на эти естественные преимущества. И не то чтобы младший Матюшин не любил женский пол или чурался его, истинные причины долгой холостяцкой жизни крылись куда глубже. «Не пришло время» – так говорил его отец, шестидесятилетний Афанасий Агеевич, своей супруге, когда та сокрушалась по поводу долгой холостяцкой жизни сына. Но себе-то Кир Матов мог признаться, что «не пришло время» – не более чем отговорка. Он боялся серьёзных отношений даже больше, чем самолётов, но утешал себя тем, что подобный страх свойственен большинству мужчин. К своим тридцати пяти годам Кирилл подошёл с философским спокойствием волка-одиночки, который несёт ответственность лишь за себя. «Одному спокойней и проще». Именно так он говорил женатым приятелям, когда те приставали с вопросами, когда им наконец выпадет возможность погулять на мальчишнике.

Самолёт благополучно сел в аэропорту Горно-Алтайска. Кирилл получил багаж и вызвал такси. В селе Чемал его ждал другой транспорт: Жора побеспокоился о том, чтобы «писателя и сценариста мирового уровня», как он шутливо представлял Матюшина в кругу знакомых, доставили в санаторий на отдельном микроавтобусе.

Институт курортологии (а вместе с ним и свежий выпуск журнала «Аэрофлот») утверждал, что климат Алтая сравним с ялтинским. Похоже, и журнал, и институт говорили чистую правду. Нынешним летом солнце немилосердно жарило москвичей, словно на огромной сковороде из асфальта и бетона. Температура за тридцать пять градусов чередовалась с дождями и грозами. А вот на Чамале столбик термометра не пересекал отметку в двадцать шесть, в редкие дни поднимаясь до двадцати восьми. Атмосферное давление здесь устойчиво держалось на отметке 736, а воздух в ущелье, чистый, с большим содержанием озона, эфирных масел и цветочных фитонцидов, благоухал так, что его хотелось пить как воду.

Путь из Чемала к излучине реки Эрлагол, где располагался «Марьин Остров», занял примерно сорок минут. Асфальтированная дорога петляла среди холмов, покрытых густым лесом, и живописных скальных нагромождений. Наконец слева показался полосатый шлагбаум и установленная на столбах вывеска с названием комплекса. Вода в реке, протекающей за деревянными зданиями санатория, сверкала на солнце, а чуть дальше бугрились горные пики.

Одного взгляда по сторонам оказалось достаточно, чтобы понять: те, кто проектировал «Марьин Остров», руководствовались принципами эко-строительства. Кирилл увидел ухоженные деревянные постройки, крытые красной черепицей и естественно вписанные в холмистый ландшафт. Вековые сосны росли здесь задолго до того, как кто-то решил построить на этом месте СПА-центр. Ни одно дерево не пострадало – писатель отметил, что крытые, ведущие к питьевым бюветам галереи уважительно изгибались, обходя лесных исполинов. Посыпанные мелким гравием дорожки, лавочки, симпатичные беседки – всё, что требовалось для восстановления душевного равновесия. Кто-то назвал бы такой отдых «пенсионерским», но сейчас это было именно то, что требовалось Кириллу.

Георгий Белоцерковский, крепыш с широченными плечами культуриста, но уже с заметным животиком, встретил друга у входа в главное трёхэтажное здание комплекса. Замдиректора «Марьина Острова» выделялся круглым улыбчивым лицом гурмана, маслянисто-чёрными глазами и озерцом намечающейся лысины. Что, однако, не мешало ему выглядеть по-мужски привлекательным.

Приятели обнялись.

– Я бы лично за тобой заехал, но сам понимаешь, работа. То одно, то другое. Каждые пять минут кто-нибудь дёргает.

– Не парься, всё отлично, доехал с комфортом. Что-то отдыхающих не вижу, – огляделся по сторонам Кирилл.

– Наоборот, серьёзный наплыв, – возразил Жора. – Приезжают всё больше и больше, особенно после того, как Европа закрыла нашим туристам свои курорты. Комплекс и так был довольно дорог, по статусу, конечно, но люди едут, не обращая внимания на цены.

– Потому что забугор недоступен.

– С одной стороны, это хорошо, воспряли наши отечественные здравницы. А с другой – мы вынуждены быстро расширяться, строить новые корпуса, что выливается в большую проблему.

– Почему? Финансовые сложности?

– Нет, бюрократические. – Жора поморщился. – На каждом этапе надо согласовывать миллион документов, подмазывать чиновников, пожарных, санитарно-эпидемиологическую службу… экологи тоже в затылок дышат, хотя с этим у нас полный порядок. Они бы и рады найти нарушения, да не получается. Впрочем, не будем о грустном! Хорошо выглядишь!

– Как и ты, – сказал Кирилл, берясь за ручки спортивной сумки, с которой прилетел.

Жора отобрал у него багаж, хохотнул:

– Гонишь! А ты по-прежнему спортсмен?

– Просто поддерживаю форму.

– Правильно, всегда пригодится. Тут к нам вчера приехала девица – закачаешься! Зовут Розалиндой, я познакомлю.

– Спасибо, таких приключений не жажду. Ты обещал хороший номер и баню.

– Всё будет. Мы поселим тебя в двухкомнатный люкс, а баня у нас трёх видов, работает круглосуточно.

– Люкс? Слушай, я не буржуй какой-нибудь, сойдёт и стандарт.

– Успокойся, – фыркнул Жора, – ты у нас почётный гость.

Вестибюль с бревенчатыми стенами и камином из дикого камня производил впечатление. В очаге уютно потрескивали поленья, простенки украшали картины, живописующие лесные пейзажи. У камина стояли глубокие кресла, а ещё лежала медвежья шкура (на первый взгляд, настоящая, не какая-нибудь синтетическая подделка).

– Неплохо, – прокомментировал Кирилл.

Жора польщённо фыркнул:

– Стараемся. За эту атмосферу нас и любят.

Друзья подошли к стойке администратора, за которой стояла девушка в очках. На её бэйджике было написано имя – Марина.

– Знакомься, великий писатель современности, Кир Матов, – сказал Жора в своей обычной шутовской манере. – Видишь, Маринка, какие люди к нам приезжают! Заселяй его в люкс, он привередливый, на меньшее не согласен!