Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Рыльский Герман - Страница 2

– Потому что игроки, выбирающие этот класс, не склонны к беспричинной агрессии и ценят человеческую жизнь, – устало выдохнула Роза.

– Тогда ты понимаешь, что меня тревожит, когда один из нашей семьи регулярно спускает пар в «Битве за Неон». Да ещё играя за класс охотников за головами. Зачем тебе это? – Взгляд Братина стал испытующим.

– Не знаю. – Девушка пожала плечами. – Там я могу быть собой.

– Убийцей, которая крошит мечом наркоторговцев, киборгов и прочую шпану? – Пожилой волшебник презрительно скривил губы. – Ты же целитель!

Щёки Розы слегка порозовели, и она поспешно произнесла:

– Расскажешь что-то про нашу миссию? В какой год нам предстоит спуститься на этот раз?

– На пятьдесят лет назад, практически к основанию «Юдоли». С этим отрезком времени мы ещё не работали.

– Цель?

– Эти трое. – Волшебник слегка качнул палкой, и в воздухе, между ним и девушкой, возникли три листа желтоватой бумаги с потрёпанными краями. Соткавшись из света двух солнц и едва заметных пылинок, они уплотнились, наполняясь цветом, и спланировали на траву. Роза подобрала их, пробежала глазами, перекладывая. На последней странице её брови удивлённо поползли вверх. Она посмотрела на Братина, перевела взгляд обратно на лист и медленно проговорила:

– Этот человек… он известный писатель, я читала все его книги! В чём его вина?

– Я бы предпочёл изложить подробности миссии позже, когда соберётся вся команда, – суховатым тоном произнёс Братин. – Чтобы не повторять дважды.

Роза несколько секунд всматривалась в строчки текста и фото молодого мужчины, напечатанное на листе. Румянец давно сошёл с её лица, и теперь щёки заливала бледность.

– Так нельзя. Я не могу.

– Ты можешь пропустить эту миссию, если у тебя есть личные причины. – Братин говорил спокойно, однако взгляд его сделался твёрдым.

– Нет, дело не в том. Просто наши миссии… Ты повторяешь, что мы не убийцы, а лекари… но то, что мы делаем, ведь это и есть убийство. Каждый наш спуск заканчивается чьей-то смертью, иногда множеством смертей. И не здесь, где мы сражаемся с эм-пи-си, а на Земле-Прайм! Там всё по-настоящему.

Братин вздохнул и спокойным, терпеливым тоном учителя произнёс:

– Мы говорили об этом множество раз. Обычный целитель врачует одного человека. Ветвь Корреа исцеляет саму ткань реальности. И не даёт погибнуть миллионам.

– Да, да, я сто раз слышала про скальпель хирурга, который вырезает больные клетки, чтобы организм мог жить, – отмахнулась Розалинда. – Но разве нельзя как-то иначе? Мы бы могли поговорить с этими людьми. Я никогда не сомневалась в методах Ветви, но именно этот человек, – девушка взмахнула распечаткой, – он не фашист, не продажный политик или ещё кто-нибудь в этом роде. Он писатель. И его книги призывают к миру, а не к войне.

– Хорошо, – кивнул Братин. – Давай попробуем.

Розалинда удивлённо моргнула.

– Что? Серьёзно?

– Да. На этой же миссии попробуем твой подход. Или ты думаешь, что я кровожадное чудовище, которое только и жаждет чьей-то крови?

– Нет, я так не думаю! И понимаю, что мы действуем во благо. Просто методы…

– Я тебя услышал. – Братин перебил девушку. – Идём в таверну, туда скоро подтянутся остальные. Обсудим подробности миссии и будем выдвигаться к Темпоральному лифту.

Волшебник зашагал в сторону крепостных стен, Розалинда поспешила за ним.

Пролог второй

Колоннада деревьев тянулась ввысь, под сенью столетних елей, кедров и сибирских пихт было сумрачно и слегка влажно. От земли и смолистых стволов шли испарения, несравнимые ни с ладаном, который издревле курился в христианских соборах, ни с тонким ароматом сандала, который вдыхали прихожане буддийских храмов. В лесном святилище царила торжественная тишина. Внезапно чащу огласила частая дробь – это чёрный дятел принялся долбить коричневую, в трещинах кору кедра, почуяв под ней что-то съедобное. Он упорно работал, как вдруг подлесок зашумел от непонятно откуда налетевшего ветра. В воздухе запахло озоном, хотя небо оставалось ясным. Птица взмахнула крыльями и унеслась прочь. И тут под развесистым кедром прямо из воздуха проступили две полупрозрачные фигуры, похожие на человеческие.

Случайный прохожий наверняка подумал бы, что видит призраков, но лес на многие километры вокруг оставался безлюдным. А фигуры уплотнились, становясь всё более осязаемыми. Причём уплотнялись они за счёт мельтешащих чёрных точек, которых с каждой секундой становилось всё больше. Теперь фигуры напоминали уже не полупрозрачных призраков, а тени, сотканные из густой черноты. Один силуэт был явно мужской, высокий и широкоплечий, а другой женский, изящный и тонкий. Фигуры стали чёрными, словно высеченными из обсидиана, а потом в один миг налились цветом. Теперь под кедром стояли двое живых людей – рыжебородый гигант с мрачным взглядом и девушка с азиатским разрезом глаз. И он, и она были обнажены.

– Это не «Марьин Остров», – недовольно сказала девушка, оглядевшись по сторонам.

У неё были упругие груди и покатые бёдра, но гигант даже не глянул на соблазнительные формы напарницы. Вместо этого он свирепо зыркнул на деревья и произнёс:

– Чёртов лифт!.. Опять закинул в какую-то глушь!

– Темпоральный лифт здесь ни при чём. Просто мы до сих пор не научились им нормально пользоваться, в отличие от лекарей.

– Идём искать «Марьин Остров», – пробасил рыжебородый. – Надеюсь, мы отклонились только в пространстве, а не во времени.

Глава первая. Земля-Прайм

«Выстрел был не слышен. Пуля попала в левое переднее колесо джипа, он резко вильнул, выехал на полосу встречного движения и врезался в несущийся на большой скорости пустой самосвал. Скрежет тормозов, визг покрышек, удар!

Джип развернуло и снесло ещё дальше, на крайнюю полосу шоссе. Под вой клаксонов и скрип тормозов в него врезались ещё несколько машин. Самосвал тем временем продолжал двигаться боком и налетел на трейлер, а тот, в свою очередь, отвернул вправо и сбил бензовоз.

Ещё удар! Взрыв!

Клочья и струи горящего бензина разлетелись…»

Глаза начали уставать, поэтому Кирилл перестал читать и бросил взгляд в окно самолёта (за толстым стеклом – похожие на вату облака и часть серебристого крыла). Дурнота не заставила себя ждать. Стараясь не концентрироваться на мысли о том, что его бренное тело летит в крылатом металлическом гробу на высоте многих километров, Кирилл перевернул книгу в мягкой обложке и прочитал название романа: «Криптозой». Автор фантастических произведений был широко известен читающему народу. Познакомиться с его творчеством рекомендовал Кириллу один приятель, тоже литератор, поэтому книга и оказалась в ручной клади вместе с другими вещами первой необходимости. Впрочем, какая-то книга, так или иначе, туда бы попала. Кирилл терпеть не мог полёты, они ввергали его в жесточайшее состояние стресса, а чтение помогало отвлечься и снизить уровень тревоги.

Сам Кирилл (псевдоним – Кир Матов) был выпускником Красноярского университета по специальности «филология». После вуза он успел поработать в нескольких местах, а затем переехал в Москву, где ему предложили место в Министерстве культуры. Поработав там три года, ушёл по собственному желанию из-за повальной коррумпированности сего учреждения и, несмотря на «юный возраст» – 35 лет – стал известным писателем. Кир Матов увлекался фантастикой, хотя и подумывал написать что-то за пределами этой области литературы. Впрочем, его основным жанром являлась социальная фантастика, где Кирилл анализировал перспективы человечества на выживание. В статьях и рецензиях его называли мастером антиутопий и даже новым Оруэллом (преувеличение, конечно, но всё равно приятно). Социальная фантастика – сложный жанр, и всё же Кириллу удалось сделать так, что его книги и сценарии стали приносить деньги. Доказательство, что человечество небезнадёжно, и писатель может заработать не только на пошлом бульварном чтиве.