Адское пламя - Померой Мариэль - Страница 17

Его слова не имели никакого значения – по крайней мере в этот момент. Она могла думать только о его руках, и о его губах, и о том неожиданном, жестоком поцелуе на границе Алхиры, во время которого забыла даже собственное имя. Ахейе потребовалось собрать всю силу воли для того, чтобы укусить его за губу и таким образом хотя бы частично вернуть контроль над ситуацией, который она утратила перед тем, как он украл ее душу. Она гладила свою грудь, сжимала в пальцах затвердевшие соски до тех пор, пока не испытала боль, пока спина не изогнулась и она не начала непроизвольно двигаться, представляя, что не одна. Она прикусила губу, скомкала рубаху, и пальцы скользнули вниз по животу.

Боги, она была готова.

Она возбудилась при мысли о нем.

Ахейе стало так стыдно, что щеки запылали. Даже показалось, что покраснело не только лицо, но и все тело, но это не остановило ее; она начала ласкать себя, услышала собственный стон, и снова ей представилось, как черные кудри касаются ее живота.

«Завтра ты сможешь сколько угодно ненавидеть себя за это».

Шелковые простыни сбились вокруг талии, пока она терлась бедрами о руку, и тело охватил жар, ненасытное желание, заставившее ее забыть обо всем остальном. Ахейя уже не могла себя контролировать; она двигалась все быстрее, капельки пота выступили на лбу, простыни между ног взмокли, влажные пальцы устали. Она приоткрыла рот, и плотный, тяжелый воздух наполнил легкие – но все равно ей казалось, что нечем дышать, воздух словно ускользал от нее, сопротивлялся, отказывался поступать в легкие. Она бормотала что-то неразборчивое, чувствуя, что оргазм уже приближается, пальцы двигались все быстрее, грубее, и она отдалась мыслям о том, что могло бы произойти между ней и Ариоком. Ахейя воображала, как он ласкает ее, как он входит в нее, как прикусывает кожу на шее, как его тени обвиваются вокруг ее горла. Она застонала снова, раздвинула ноги шире, сунула внутрь два пальца, продолжила тереть чувствительное место ладонью. Закрыла глаза…

Внезапно в темноте вспыхнули искры, и она ощутила сильную боль в груди, как будто кто-то потянул за канат, привязанный к ее сердцу. Ахейя едва не свалилась с кровати от неожиданности, по спине пробежал холодок, и она лихорадочно огляделась. В течение нескольких долгих, мучительных секунд в спальне царила тишина, нарушаемая только ее хриплым дыханием и оглушительным биением сердца. Она была так близка к оргазму, что все тело болело; пружина была сжата до предела, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой… и вот Ахейя встретила разгневанный взгляд этих пепельно-серых глаз.

Она взвизгнула, натягивая на себя простыню, а Ариок материализовался из теней, одной рукой потирая подбородок. Другая рука была в кармане.

Его взгляд оказал на Ахейю странное действие: как будто сердце пронзила молния. Он наклонил голову набок, неторопливо осмотрел ее, потом все с тем же хищным выражением лица приблизился к кровати.

Спальня внезапно показалась Ахейе тесной, словно в присутствии его теней комната уменьшилась в размере; воздух снова был настолько плотным, что она не могла сделать вдох.

Ариок отвернулся, провел большим пальцем по нижней губе, не вытаскивая из кармана вторую руку.

– Ты закончила? – лениво произнес он, приподняв бровь.

Ахейя почувствовала, как щеки похолодели и одновременно порозовели от смущения. Она не была стеснительной и не видела ничего постыдного в получении удовольствия, но почему-то от его пренебрежительного взгляда и тона захотелось провалиться сквозь землю.

– Зачем ты пришел? – спросила она раздраженно, убирая руку, но подол рубахи предательски зацепился за нее, так что любому стало бы понятно, чем она сейчас занималась.

Демон негромко усмехнулся, и этот глубокий, раскатистый звук был похож на прикосновение.

– Ты произнесла мое имя. – Уголок его рта дрогнул, но лицо оставалось бесстрастным.

– Ничего подобного.

Твою мать, неужели это правда?

– Это был такой милый тихий стон, Рухи. Скажи, прошу тебя, о чем ты в этот момент думала? – Он наклонил голову, скрестил руки на груди.

Теперь она была уверена в том, что лицо у нее красное, как помидор.

– Убирайся.

– Попробуй еще раз. Получилось не слишком убедительно. – Он смеялся над ней, и ей показалось, что на шею накинули удавку. – Прикажи мне уйти еще раз, и я уйду.

«Убирайся. Убирайся отсюда к чертовой матери».

Слова застряли в горле, а Ариок в этот момент провел большим пальцем по руке, и Ахейю снова охватило то же чувство, что и в первый раз, когда он коснулся ее души.

– Я жду, – промурлыкал Ариок.

Теперь он открыто улыбался, а сердце Ахейи готово было выскочить из груди.

– Прекрати, – прорычала она.

Он сделал шаг к кровати, продолжая медленно гладить белый символ, и Ахейе пришлось бороться, чтобы справиться с желанием изогнуться навстречу его призрачным прикосновениям. Боги, она уже принадлежала ему, он как будто проник в ее тело и преобразовал его так, как ему было нужно.

– В разговоре со мной забудь обо всяких «нет» и «прекрати», – произнес он еще тише. – Если ты хочешь, чтобы я прекратил делать то, что делаю, ты должна произнести слово «сладкий». Ты меня поняла?

Тело так напряглось, что больно было даже думать. Она кивнула, скрежеща зубами от злобы.

– Скажи это для меня.

– Сладкий, – прошипела Ахейя, раздувая ноздри.

– Хорошая девочка.

Когда она услышала эту похвалу, ей стало жарко, но на этот раз от удовольствия; напряжение между ними стало ощутимым, физическим, а он продолжал смотреть на нее этими серыми глазами с яркими искрами, похожими на тлеющие уголья, горячими, как жестокая улыбка, игравшая у него на губах.

– Ну, что дальше, маленькая богиня? – спросил он с издевкой. – Хочешь кончить?

– Да, – вырвалось у Ахейи прежде, чем голос разума успел заставить ее прикусить язык.

– В таком случае ты знаешь, что делать, – хрипло произнес Ариок, оглядывая ее.

Она разрывалась между стремлением испытать наслаждение и желанием сопротивляться, между жаждой и яростью, и это мешало думать. Сознание как будто раздвоилось.

Ариок наблюдал за ее колебаниями, и его взгляд стал мрачным, хищным.

– Не заставляй меня приказывать тебе снова, Рухи.

– Или что? – рявкнула она, по-прежнему будучи не в силах пошевелиться.

– Или ты лишишься удовольствия находиться в моей компании. – Ариок облизал губы. – А может быть, я ошибся насчет тебя, и эта ситуация слишком унизительна для чистой и невинной митры.

«Проклятый наглый ублюдок».

Ахейя прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови; его слова возмутили ее, и захотелось произнести длинное, замысловатое проклятие.

– Позволь мне прикусить эту губу для тебя, – произнес Ариок, и она заметила, что его правая рука дрожит.

«Боги, помогите мне сказать ему “нет”».

– Никогда, – выдавила она, проведя языком по кровоточащей губе.

Какое-то сладостное пламя вспыхнуло у нее внизу живота, когда Ахейя перехватила его взгляд.

– Ты хочешь сказать, что никогда не встанешь на колени передо мной?

– Именно это я и хочу сказать, шкота, – огрызнулась она, вытаскивая руку из шелковой простыни.

– Грязный язык, – заметил Ариок, наблюдая за тем, как ее рука движется к тому месту, где была недавно, как пальцы хватаются за бедро в последней попытке сопротивляться. Но, видимо, ее телу была безразлична реальность, о которой пытался напомнить разум.

Ахейя облизала нижнюю губу, дрожа под тяжелым взглядом демона, ее пальцы скользнули ниже, и из горла невольно вырвался стон. Она не могла больше терпеть, спина выгнулась, глаза закрылись, и, постаравшись загнать мысли о стыде и неловкости в дальний угол, она начала ласкать себя. Сейчас значение имело только одно: избавиться от этой тяжести, от этого напряжения.

– Смотреть на меня, – прорычал Ариок. Судя по голосу, он был совсем рядом.

Ахейя повиновалась и резко втянула ртом воздух, когда он склонился над ней. Он уперся рукой в кровать рядом с ней, матрас прогнулся под его весом, а его волосы задели ее разгоряченную руку.