Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей - Страница 27

Он наверняка просто устал. Сломался под чудовищным, нечеловеческим давлением. Воронов хорошо умел давить на людей — Александр только что испытал это на собственной шкуре. Этот холодный, пустой взгляд и его ровный голос и слова, которые без промаха били в самые уязвимые точки.

«Что ты можешь мне дать такого, чего я не могу взять сам?»

Александр до скрипа сжал челюсти. Жжение в груди стремительно разрасталось, превращаясь во что-то раскаленное и душащее. Унижение — вот что он сейчас испытывал.

Строганов и Шуйский. Патриархи, которые всего три дня назад клялись ему в вечной преданности, за его спиной, без тени сомнения, переписали половину своих активов на эту девку Мефистову. Они уже продали свои предприятия врагу, а их законный Император узнал об этом от самого Воронова — под смешки и ленивое закатывание глаз жующей свиты.

Резко оттолкнувшись от стола, Александр выпрямился.

Огромный императорский кабинет вдруг показался ему пугающе чужим. Золочёные гербы на стенах, суровые портреты предков, знамёна и исторические регалии — всё это внезапно превратилось в жалкие театральные декорации, за которыми зияла абсолютная пустота.

Он был один.

Эта мысль всплыла откуда-то из тёмных глубин подсознания и жестоко ударила под дых. Орлов остался в Эдеме, кланы предали, генералы саботируют распоряжения, а министры трусливо прячутся за кипами бумаг. Кто остался рядом с ним? Кто в этой огромной стране готов выполнить его прямой приказ, а не прислать в ответ очередную бюрократическую отписку?

Взгляд Александра медленно скользнул к тёмному экрану центрального терминала Ставки. Пора было это проверить.

Император пересёк кабинет и остановился перед массивной консолью, занимавшей пространство от пола до потолка. Голографические экраны, тактические карты, защищенные каналы связи со всеми военными округами Империи — отсюда его прадед командовал Легионами во время Злой Войны, отсюда дед топил в крови мятеж восточных провинций. И отсюда он сам должен управлять великой державой.

Хватит дипломатии, унизительных переговоров и щедрых предложений. Воронов хочет войны? Ну что ж, он её получит.

Александр приложил ладонь к стеклу сканера. Система коротко пискнула, опознавая биологический след, запросила голосовое подтверждение и красным лучом проверила сетчатку глаза. Три уровня защиты, доступных только одному человеку в мире.

Экраны беззвучно ожили, заливая старинный кабинет холодным голубым светом.

— Показать текущую дислокацию резервных армий, — бросил Император.

Детализированная карта Империи послушно развернулась во всю стену, рассыпав по территории светящиеся маркеры воинских частей. Три дня назад он лично, с линейкой в руках, утвердил план развёртывания. Резервные дивизии должны были занять плотные позиции вокруг Эдема, создав непроницаемое кольцо окружения.

Он перевел взгляд на восточный сектор, где серым пятном лежал регион Воронова.

Кольца не было.

Нахмурившись, Александр резким жестом увеличил масштаб. Маркеры ударных частей мирно горели ровно там же, где и неделю назад. Казармы, учебные полигоны, глубокие тыловые базы. Ни одна дивизия не сдвинулась с места ни на километр.

— Показать статус выполнения приказа ноль-семь-двенадцать, — голос монарха прозвучал пугающе глухо.

На центральном экране развернулся документ. Тот самый приказ о немедленной передислокации Четвёртой пехотной дивизии к границам Эдема. С его личной подписью и императорской печатью. В графе даты значилось: три дня назад.

В графе статуса горело желтым: «Ожидает согласования с командованием округа».

Александр открыл следующий приказ — та же картина. Затем следующий, и ещё один.

«Направлен на уточнение». «Требует дополнительного целевого финансирования». «Отложен до решения логистических вопросов».

Пальцы Императора застыли над сенсорной клавиатурой. Он листал документы один за другим, и с каждой новой страницей его лицо каменело, превращаясь в безжизненную маску.

Отец учил его читать между строк военных сводок ещё в глубоком детстве.

«Смотри на даты, Саша — говорил он. — Смотри на подписи и формулировки. В армейской машине каждое слово имеет свой скрытый вес».

И сейчас, глядя на эти экраны, Александр ясно видел то, что старик Орлов отчаянно пытался показать ему несколько дней назад.

Приказ об усилении охраны энергоузлов, скрепленный его подписью в первый же день после капитуляции кланов, зиял пустотой. Под бравурным рапортом командующего о «принятии мер» не было ни списка выделенных подразделений, ни графиков патрулирования, ни отметок о прибытии личного состава на объекты. Идеально составленная бумажка, за которой скрывался вакуум.

Приказ о перестройке системы ПВО над Столицей увяз в трех уровнях бессмысленных согласований. Генерал Воронцов ждал уточнений от штаба, штаб ждал финансовых гарантий от министерства, а министерство — подтверждения от самого Воронцова. Бюрократический уроборос, пожирающий сам себя, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы.

Чувствуя подступающую тошноту, Александр переключился на гражданские данные.

Счётчик в углу экрана бесстрастно фиксировал цифры в реальном времени: количество выданных пропусков на выезд из Столицы и фиксации пересечений контрольных точек на восточных трассах. Цифры бежали с пугающей скоростью, вот только никаких кордонов на дорогах физически не существовало. Тех самых кордонов, которые он приказал установить в первый же день кризиса. Люди бежали из его столицы тысячами, и никто даже не пытался их остановить.

Александр закрыл сводки и невидящим взглядом уставился на карту.

Только сейчас до него стал доходить весь чудовищный масштаб произошедшего.

Кланы изящно отдали ему гербовую печать на красивой бумаге, снабдив её громкими словами о чрезвычайных полномочиях, но реальные рычаги власти они оставили в своих руках. Генералы, профильные министры, бесчисленные чиновники — вся эта армия функционеров, которую патриархи годами продвигали и рассаживали по кабинетам, прекрасно знала, чьи приказы следует выполнять на самом деле.

Над ним просто посмеялись.

Они сидели в своих усадьбах и откровенно смеялись, глядя, как молодой, наивный Император судорожно хватает пустую яркую обёртку, искренне веря, что получил конфету. А когда иллюзия была создана, Строганов и Шуйский окончательно определились с выбором, переписав активы на эту карманную змею Воронова — Мефистову.

Александр медленно выдохнул.

Ослепляющая ярость внутри него кристаллизовалась, превратившись в безжалостную решимость.

Отодвинувшись от терминала, Император замер посреди кабинета. Он отбросил эмоции в сторону, как всегда учил отец. Оставил только сухие факты и чистую логику.

Факт первый: армия ему не подчиняется. Генералитет связан с клановыми кошельками куда крепче, чем с короной. Любой приказ, спущенный через официальный Генштаб, неизбежно утонет в болоте искусственных согласований.

Факт второй: профильные министерства парализованы. Чиновники выжидают, трусливо прикрываясь параграфами. Никто не возьмёт на себя реальную ответственность, пока не станет ясно, кто выйдет победителем из этого противостояния.

Факт третий: время работает исключительно против него. С каждым потерянным днём Эдем наращивает мощь, а Империя истекает кровью. Умы бегут, заводы останавливаются, экономика летит в пропасть.

Вывод был очевиден: если он продолжит играть по правилам этой гнилой системы, система его похоронит. А значит…

…ему нужно сломать саму доску.

Развернувшись, Александр чеканным шагом подошёл к стене справа от терминала. За массивной декоративной панелью с историческим гербом династии скрывался небольшой, неприметный сейф. Он знал о его существовании с глубокого детства, но никогда к нему не прикасался. Отец показал ему этот тайник всего за неделю до своей смерти, взяв с сына обещание: «Только в самом крайнем случае, Саша. Только когда не останется вообще никаких других вариантов».