Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей - Страница 26

Воронов слушал, все еще намазывая паштет на хлеб. Его лицо оставалось непроницаемым.

— И теперь я предлагаю вам законное место в этом новом мире, — продолжал Александр. — Я жалую вам титул Великого Князя, а вашему роду статус Великого Клана! Род Вороновых будет возвышен над всеми остальными. Вы станете моим Первым Советником с беспрецедентными полномочиями!

Голос Императора гордо звенел от убеждённости в собственном величии.

— Вместе мы объединим ваши технологии и мою армию. Ваш гений и мою легитимность. Вместе мы построим государство, какого ещё не видел мир! Честное, справедливое, сильное — вы получите всё, о чём мечтали, Воронов. Всё, ради чего затеяли этот бунт!

Наконец он откинулся на спинку кресла убежденный в щедрости и исключительности собственного предложения.

Орлову было больно от одного взгляда на эту картину.

Он перевёл взгляд на Воронова.

Тот откусил кусок бутерброда и начал жевать. Рядом Лилит закатила глаза и отпила вина. Захаров усмехнулся в кулак. Женщины Дарина и Алина переглянулись с одинаковыми улыбками.

Мурзифель поднял голову от тарелки с рыбой и посмотрел на голограмму Императора. Потом фыркнул и вернулся к еде. И…

…это все. Никто даже не перестал жевать.

Орлов увидел, как дрогнул уголок рта Александра. Император явно заметил эту реакцию. Или скорее её отсутствие.

Воронов наконец дожевал бутерброд и отложил вилку.

Он посмотрел на голограмму Императора тем самым взглядом, который Орлов помнил по их первой встрече. Холодным, оценивающим и абсолютно равнодушным. Так смотрят на предмет мебели, решая, стоит ли его передвинуть или оставить на месте.

— Статус Великого Клана и титул Великого Князя, говоришь?

Произнёс Воронов ровным голосом.

— Скажи, Александр, а почему ты считаешь, что… мне нужна твоя бумага?

Император недоуменно моргнул.

— Потому что это признание. Легитимность. Место в системе! И…

— … и при этом половина твоих «Великих Кланов» сегодня днём переписала пятьдесят один процент своих активов на Лилит. — перебил его Воронов.

Орлов увидел, как дёрнулся глаз Александра. Очевидно, Монарх не знал. Строганов и Шуйский провернули сделку за его спиной, и никто ему не доложил.

Лилит помахала рукой в сторону голограммы и отпила ещё вина.

— Добрый вечер, Ваше Величество. Да, всё верно. Подписи получены, документы оформлены!

Александр открыл рот, но Воронов продолжил, не дав ему вставить слово.

— Александр, ты говоришь, что предлагаешь мне армию. Но скажи… а какую армию? Мой Титан раздавил недавно твою элиту за минуту. А пять магов S-класса, лучшие боевые части Империи — тепепрь лишь пепел и воспоминания.

Захаров усмехнулся и потянулся за хлебом. Дарина налила себе ещё вина. Алина что-то тихо сказала Степану Васильевичу, и тот хмыкнул.

Они продолжали есть. Будто на голограмме был не Император великой державы, а надоедливый торговец, пытающийся всучить ненужный товар.

— И далее ты предлагаешь мне власть над экономикой, — Воронов взял бокал с водой. — Но твои лучшие инженеры и рабочие прямо сейчас строят мне новые города. И они сами пришли, Александр. Сели в свои машины и приехали. Я лишь приоткрыл для них двери.

Мурзифель поднял чёрную голову от тарелки и уставился на голограмму жёлтыми глазами.

Воронов смотрел Императору прямо в глаза. Орлов видел оба лица одновременно — молодого монарха в парадном мундире, цепляющегося за остатки величия, и человека в простой рубашке, но от которого исходило ощущение абсолютной, подавляющей силы.

— Давай я переведу твоё щедрое предложение на язык цифр, Александр.

Голос Воронова звучал ровно, но с убийственной, ледяной прагматичностью. Без капли эмоций.

— Ты в курсе, что твоя экономика уже в коме? Заводы стоят, логистика парализована твоими же кланами, а рабочие бунтуют. Сейчас твоя Империя — это обанкротившийся актив с колоссальными долгами. И ты предлагаешь мне взять мои автономные энергосети, мои биореакторы, мой технологии… и заткнуть ими эти дыры. То есть починить твой тонущий корабль за мой личный счёт.

Он сделал короткую паузу, глядя на побледневшего монарха.

— И в качестве великой награды за это «достижение» ты предлагаешь мне… бумажку с гербовой печатью и должность твоего подчинённого.

Тишина повисла над столом. Орлов слышал, как потрескивают угли в гриле и журчит вода в источниках. Никто не двигался. Даже Мурзифель перестал жевать и замер, глядя на голограмму немигающими жёлтыми глазами.

— Поэтому я хочу, чтобы ты задал себе один простой вопрос, Александр, — Воронов наклонился чуть ближе к проекции, словно заглядывая Императору в душу. — А что ты можешь мне дать такого, чего я не могу взять сам?

Император открыл рот. Потом закрыл. Снова открыл, но… не проронил ни звука.

Очевидно, он искал слова, искал аргументы в рамках своего привычного политического мира, но этот мир… только что разбили вдребезги.

— Ничего, верно? — ответил за него Воронов. — Я хочу, чтобы ты понял. Ты ведь, надеюсь, не глупый человек. Твои титулы сейчас не стоят даже той бумаги, на которой напечатаны, а твоя умирающая Империя — это пассив, который потянет на дно всех, кто за него цепляется.

Воронов взял вилку и спокойно наколол кусок мяса с тарелки.

— Но знаешь, кое-что ты можешь сделать, чтобы облегчить свою участь. — сказал он, уже не глядя на голограмму. — Убери резервные дивизии от моих границ, Александр, иначе… мне придётся пустить их на удобрения. Генерал Брусилов как раз жаловался, что ему не хватает рабочих рук на соевых плантациях.

Он отправил мясо в рот и начал жевать.

— Доброй ночи.

Император смотрел на него с каменным выражением лица до самого конца. Лишь под конец трансляции отчаянный взгляд метнулся в сторону Орлова. И то, что Орлов там увидел… едва не разбило ему сердце.

После чего трансляция прервалась.

Кабинет Императора исчез, остались только горы, пар над источниками и стол с хорошей едой.

Лилит с лёгким звоном подняла свой бокал.

— За дипломатию, — сказала она с широкой улыбкой.

Захаров хмыкнул. Дарина покачала головой. Алина и Степан Васильевич переглянулись.

Орлов сидел неподвижно и смотрел на погасший экран планшета.

Он знал, что так будет. Знал с самого начала. Но одно дело предполагать, и совсем другое — видеть своими глазами, как рушится последняя иллюзия Трона.

— Виктор Петрович, — голос Воронова вырвал его из оцепенения. — Ешь. Стейки остывают.

Он ничего не ответил. Он лишь… взял вилку и начал есть.

Ведь больше ему ничего не оставалось.

Глава 14

Александр

Голографический экран мигнул и погас, оставив после себя глухую тишину.

Александр стоял неподвижно, мертвой хваткой вцепившись в край массивного стола. Его взгляд всё ещё был прикован к пустому месту над столешницей, где секунду назад висело лицо Орлова — его премьер-министра и главной опоры Трона — человека, которому Император доверял больше, чем кому-либо в этом холодном дворце.

И этот самый человек сейчас сидел перед ним в банном халате, с мокрыми волосами, небрежно попивая чай. Смотрел на своего сюзерена так, словно тот был назойливой мухой, отвлекающей от приятного ужина.

Александр закрыл глаза и судорожно выдохнул. Острая, ядовитая мысль прошила мозг: Орлов снюхался с Вороновым. Старый лис просчитал риски и хладнокровно переметнулся на сторону победителя, пока его наивный монарх ещё верил в силу дипломатии. Именно поэтому он сидел там так пугающе спокойно. И именно поэтому выключил связь столь небрежным жестом, будто захлопнул дверь перед носом нашкодившего мальчишки.

Но, открыв глаза, Император медленно покачал головой.

Нет. Орлов отдал служению Короне тридцать лет своей жизни. Он был безоговорочно верен ещё его отцу, когда тот в агонии умирал в этом самом дворце. Старик мог сомневаться, мог ожесточенно спорить и смотреть с укором, но предать? Только не Виктор Петрович Орлов. Или, по керайней мере, он не хотел в это верить.