Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей - Страница 20

Строганов нервно откашлялся.

— Он всегда был упрямым ослом. Его заводы встанут через месяц, и тогда он приползёт обратно.

— Если доживёт, — добавил Шуйский мрачно.

Лилит повернулась к ним с улыбкой радушной хозяйки.

— Добро пожаловать в Экономическую коалицию Эдема, господа. Думаю, это начало прекрасного сотрудничества.

Голограммы Строганова и Шуйского погасли, оставив кабинет в полумраке.

Лилит стояла у стола и смотрела на экран с двумя подписями. Два контракта, два клана, триллионы активов. Логистическая сеть западной Империи и северные верфи теперь принадлежали Эдему. Бескровно, без единого выстрела, за шестьдесят секунд.

Она провела пальцем по воздуху и свернула голограммы. Контракты ушли в защищённое хранилище, где их уже ждали юристы для финальной обработки.

— Половина Совета наша, — сказала она, поворачиваясь к Калеву. — Строганов и Шуйский будут работать на нас. Демидов остался верен Короне, но без логистики Строганова его заводы встанут через месяц, а Юсупов с Долгоруким пусть дальше играют в свои игры.

Калев молчал. Потом медленно поднялся из кресла и вышел из тени.

Лилит замерла, ожидая вердикта. Ее котик редко хвалил, и ещё реже критиковал. Его молчание могло означать что угодно.

— Хорошая работа, — сказал он.

Два слова. Всего два слова, произнесённые спокойным тоном.

Лилит почувствовала, как тепло разливается в груди. Она знала, что это глупо. Знала, что ведёт себя как девчонка, которую погладили по голове, но ничего не могла с собой поделать.

— Стараюсь, — она улыбнулась.

Калев кивнул и направился к выходу. У двери он остановился.

— Оставшиеся пусть нянчатся с Императором. Посмотрим, надолго ли хватит его резервных армий.

Дверь закрылась за ним, и Лилит осталась одна в полутёмном кабинете.

Она посмотрела на погасшие голограммы, на стол, за которым только что решалась судьба половины Империи. И потом тихо рассмеялась.

— Ка-ка-ка! Как занимательно…

Эдем рос. Коалиция крепла. И она была частью этого.

Это был лучший день за долгое время.

Глава 11

Кассиан

Чертежи нового металлургического комплекса висели над столом голографическим кружевом.

Я вращал модель, проверяя расположение цехов, потоки сырья, энергетические узлы. Заводы Демидова скоро встанут, и нужно было подготовить замену. Собственное производство, независимое от имперских поставок.

Фея сидела на краю голограммы, болтая ногами прямо сквозь проекцию доменной печи.

— Хозяин, если сместить литейный цех на сорок метров к востоку, логистика улучшится на двенадцать процентов.

Я кивнул и внёс изменения. Мурзифель дремал на подоконнике, изредка дёргая ухом, когда солнечный луч падал не туда, куда ему хотелось.

Дверь кабинета распахнулась без стука.

Степан Васильевич ворвался внутрь с выражением человека, который несёт весть о конце света. С недавних пор я пустил его в ближний круг и разрешил приходить не записываясь на приём заранее. Надо сказать, что Степан был этому очень рад, но пользовался этой возможностью только по важным случаям. Видимо, этот был как раз из таких.

— Господин Воронов! — он остановился посреди кабинета, тяжело дыша. — Прошу прощения за вторжение, но это срочно!

Я свернул голограмму и посмотрел на него.

— Слушаю.

— Детский сад, господин Воронов. Первый детский сад, построенный для переселенцев в Воронцовске. Открытие сегодня в три часа!

Я ждал продолжения. Степан Васильевич переминался с ноги на ногу.

— И?

— И я хотел бы… то есть мы все хотели бы… весь город, можно сказать… — он набрал воздуха в грудь. — Господин Воронов, не могли бы вы почтить нас своим присутствием?

«Хозяин, он хочет, чтобы ты пошёл к личинкам», — Мурзифель приоткрыл один глаз. — «Советую отказаться. Личинки непредсказуемы и воняют молоком».

Фея хихикнула.

— Степан Васильевич, — я постарался, чтобы голос звучал терпеливо, — у меня много работы.

— Я понимаю, господин Воронов! Прекрасно понимаю! — он замахал руками. — Но для переселенцев это так важно! Они только приехали, напуганы. А тут детский сад! Их дети смогут расти в безопасности!

Он сделал шаг вперёд, и в его глазах появился тот самый блеск фанатичной преданности.

— Если вы придёте, господин Воронов, они поймут. Поймут, что Эдем — это будущее. Что их дети будут счастливы здесь. Это же не просто ленточку перерезать, это символ! Вы своими руками строите для них лучшую жизнь!

«Он прав насчёт символа», — заметила Фея задумчиво. — «Пропагандистский эффект будет значительным».

«Предательница», — фыркнул Мурзифель.

Я посмотрел на чертежи, которые ждали моего внимания. На Степана Васильевича, который смотрел на меня с надеждой побитой собаки. На Мурзифеля, который демонстративно отвернулся к окну.

— Пять минут, — сказал я. — Перережу ленточку и уйду.

Лицо мэра засияло так, будто я пообещал ему личное бессмертие.

— Благодарю вас, господин Воронов! Вы не пожалеете! Это будет прекрасный праздник!

Он выскочил из кабинета прежде, чем я успел передумать.

«Ты пожалеешь», — сообщил Мурзифель мрачно. — «Личинки — это хуже магов S-класса. Тех хотя бы можно было расстрелять».

Машина ждала у входа в административный корпус.

Я спустился по ступеням, и Мурзифель тут же запрыгнул в салон, занимая лучшее место у окна. Фея устроилась на приборной панели, разглядывая маршрут на навигаторе.

— Хозяин, до детского сада семь минут езды. Степан Васильевич уже трижды звонил, уточняя время прибытия.

«Он нервничает», — заметил Мурзифель. — «Я чувствую его страх отсюда. Боится, что ты передумаешь».

Дверь корпуса хлопнула, и по ступеням сбежал Захаров. Он остановился у машины и заглянул в окно.

— Господин Воронов, мне доложили, что вы едете на открытие детского сада.

— Новости разносятся быстро.

Захаров усмехнулся. На его лице мелькнуло выражение, которое я видел у него крайне редко. Что-то похожее на злорадство.

— Удачи, — сказал он. — Она вам понадобится.

— Это дети, Захаров. Перережу ленточку и уеду.

— Конечно, — генерал кивнул с таким видом, будто знал что-то, чего не знал я. — Дети. Всего лишь дети.

Он отступил от машины и отдал честь. Но я заметил, как дрогнули его губы в сдерживаемой улыбке.

«Он смеётся над тобой», — сообщил Мурзифель. — «Интересно, почему».

Машина тронулась, и тут же пришло сообщение на коммуникатор. Лилит.

«Котик, я слышала, ты едешь развлекать детишек? Это я должна увидеть своими глазами».

Я не успел ответить, как второй автомобиль пристроился позади нас. Через затемнённое стекло я разглядел силуэт Лилит на заднем сиденье.

— Она едет за нами, — констатировала Фея.

«Хищница почуяла развлечение», — Мурзифель зевнул. — «Она будет смотреть, как личинки тебя пожирают, и наслаждаться зрелищем».

— Ты драматизируешь.

«Посмотрим».

Машина свернула на центральную улицу Воронцовска, и я заметил, что прохожие останавливаются и смотрят вслед. Некоторые кланялись, некоторые махали руками. Новость о моём визите явно разлетелась по городу быстрее, чем я ехал.

У ворот детского сада уже собралась толпа. Степан Васильевич метался среди людей, раздавая указания и постоянно оглядываясь на дорогу. Когда моя машина показалась из-за поворота, он замер и прижал руку к сердцу.

— Он сейчас расплачется от счастья, — сказала Фея.

«Или от ужаса, что что-то пойдёт не так», — добавил Мурзифель.

Машина остановилась. Я вышел, и толпа замерла. Сотни глаз смотрели на меня с тем выражением, к которому я так и не привык за прошедшее время.

Лилит выскользнула из своего автомобиля и встала чуть позади, скрестив руки на груди. Её глаза блестели предвкушением.

Степан Васильевич подбежал ко мне, задыхаясь от волнения.

— Господин Воронов! Добро пожаловать! Всё готово! Дети ждут! Ленточка на месте! Журналисты…