Под завесой страха - Шарифф Самия - Страница 8

— Конечно, мама, я так скучаю по Франции! — чистосердечно призналась я.

Внезапно ожили мои детские воспоминания, словно выплыв на поверхность из глубины памяти. Какое счастье, что я снова увижу Амину, свою лучшую подругу! Радость, которой мне так давно не доводилось испытывать, постепенно сменилась беспокойством. Почему, забрав меня из школы, родители отправляют меня туда, где не смогут контролировать? Я попросила мать объяснить мне это.

— Отец хочет доставить тебе удовольствие, — был ответ. — В доме тети ты должна быть благоразумной и делать все, что та попросит.

— А что она попросит?

— Хватит задавать вопросы! Узнаешь на месте, когда придет время.

Итак, в этой затее имелся какой-то скрытый умысел, но тогда мне не хотелось забивать себе этим голову. Я не хотела портить радость, которую испытывала при мысли, что снова увижу свою родную страну. В конце концов, вдруг отец выбрал такой способ, чтобы извиниться за свое жестокое обращение со мной? Как мне хотелось бы в это верить!

Мать помогла мне укладывать чемодан.

— Тебе понадобится твое красивое красное платье.

— Но ты же никогда не хотела, чтобы я его носила: у него декольте!

— Да ладно тебе! Только глупцы никогда не меняют своего мнения. И не забудь взять туфли, которые к нему подходят.

Утром, вдень моего отъезда, Камель пришел разбудить меня.

— Ну тебе и везет! Мало того что не ходишь в школу, так еще и поедешь во Францию. Я бы отдал все что угодно, лишь бы оказаться на твоем месте!

— О каком везении ты говоришь! Похоже, за моей спиной что-то затевается. Ты не слышал, мама что-нибудь обо мне говорила в последнее время?

— Нет, только один раз. Ей не нравится твое общение с Салимой. Все равно я думаю, что тебе повезло: едешь в Париж, будешь развлекаться.

Я поднялась к родителям. Увидев меня, отец приказал сменить брюки: по его мнению, они были слишком тесными и подчеркивали фигуру. Чтобы избежать его гнева, я подчинилась. Попрощавшись с братьями, я поцеловала младшую сестренку, но мать по-прежнему держалась со мной на расстоянии.

— Веди себя так, чтобы тобой можно было гордиться, — холодно напомнила она. — Слушайся тетю. Та будет держать меня в курсе твоего поведения. А теперь иди, отец уже ждет тебя в машине.

Подхватив чемодан, я направилась к машине, чувствуя грусть. Первый раз в жизни я уезжала от родных. Как бы мне хотелось, чтобы мать обняла меня на прощание. С самого рождения я никогда не слышала от нее ни одного ласкового слова. Мать всегда повторяла: «Самия, слушай отца», «Самия, слушай мать». Теперь: «Самия, слушай тетю»! А я? Кто слушает меня?

Взглянув в зеркало заднего вида, я встретилась взглядом с отцом и тут же опустила глаза. Он же воспользовался случаем, чтобы еще раз предостеречь меня:

— Ты едешь во Францию одна, но не думай, что тебе все позволено. Знай, у твоего отца глаза повсюду.

Я так и застыла на месте. Какого же поступка с моей стороны он так опасается? Я только и думала, как бы снова увидеть подругу детства и обнять ее. Мне хотелось поскорее оказаться в районе, где я родилась и выросла. Я понимала, что мое детство было намного счастливее отрочества.

Меня буквально раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я спешила почувствовать себя свободной от постоянного давления, под которым жила, но, с другой, на душе было тяжело. Я понимала, что от меня хотят поскорее отделаться.

В аэропорту отец сопровождал меня до стойки регистрации билетов. Вокруг непрерывно сновал и люди всех национальностей. Отец приказал мне оставаться рядом с ним, но тем не менее, когда мы ждали вызова на посадку, какой-то молодой человек, проходя мимо нас, бросил взгляд в мою сторону.

— Послушай меня! — возмущенно прошипел отец. — Чем дальше ты будешь держаться от мужчин, тем лучше будет для тебя! Верь мне! Боже, когда же для меня наконец настанет покой? Только Всевышнему известно! Сейчас я должен присматривать за тобой, затем настанет очередь твоей сестры… Я бы предпочел иметь сыновей. Не хочу, чтобы однажды мне пришлось из-за вас страдать, слышишь? Иди, тебе пора на самолет. И никогда не забывай, что у твоего отца глаза повсюду! Вспоминай об этом прежде, чем сделать что бы то ни было: я все узнаю!

Возле турникета я повернулась, чтобы помахать отцу на прощание, но тот был уже далеко. В зале ожидания я сидела, опустив глаза, мне казалось, что все на меня смотрят, а глаза отца и впрямь следят за мной.

В самолете соседнее кресло занимал мужчина примерно лет пятидесяти. Он был намного старше меня, поэтому моего отца это не рассердило бы. Во время взлета я заткнула уши, чтобы шум двигателей был не таким громким.

— Первый раз летишь в самолете? — с добродушным видом поинтересовался сосед.

— Нет, месье, не первый, — смущенно ответила я.

Из страха, что меня сочтут ненормальной, я не стала уточнять, что первый раз говорю с незнакомцем.

— Во Францию летишь в первый раз? — продолжил тот.

— Нет, месье, я там родилась и жила до семи лет, а теперь возвращаюсь после семилетнего отсутствия.

— Как ты, должно быть, рада! А что ты делаешь в Алжире? Ходишь в школу?

Я почувствовала, что не могу сказать ему правду. Догадываясь, что передо мной француз, я была уверена, что он не поймет, как это девочку моего возраста можно забрать из школы.

— Я только закончила среднюю школу с хорошими оценками, — уклончиво ответила я.

— Браво, люблю прилежных детей! Я преподаватель в колледже. Должно быть, твои родители гордятся тобой! Эту поездку они подарили тебе в награду за старания, не так ли? На их месте я сделал бы то же самое.

Поддерживать беседу мне было неловко. Чересчур личных тем я избегала, то переводя разговор на другую тему, то сама спрашивая о жизни моего собеседника.

Он уже пять лет преподает в Алжире и очень любит нашу страну. Четыре раза в год он возвращается во Францию, чтобы повидаться с супругой. После двух часов полета самолет прибыл к месту назначения. В обществе этого милого преподавателя время прошло незаметно.

— Пристегните ремни, дамы и господа! — напомнила стюардесса. — Через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Орли-Сюд.

Во время приземления я смотрела в иллюминатор. Я уже чувствовала себя лучше, узнавая полузабытые пейзажи, так непохожие на Алжир. Мой любезный сосед-преподаватель попрощался, пожелав мне хорошо учиться и состояться в профессиональной сфере. Если бы он только знал все, что тогда происходило в моем сердце… Довериться незнакомцу я не осмелилась, ограничившись тем, что поблагодарила его за приятную компанию и пожелала счастливой встречи с женой.

У людей, которых я увидела в аэропорту, выражения лиц показались мне не такими суровыми, как у алжирцев, а более приветливыми и безмятежными. Какой мирной и спокойной казалась жизнь во Франции, как приятно было бы здесь жить!

В зале прибытия я заметила ожидавших меня тетю и ее мужа. Тетя поспешила ко мне.

— Дорогой, — сказала она мужу, — посмотри, какой красивой девушкой стала наша племянница!

Затем она продолжила, обращаясь уже ко мне:

— Мама будет гордиться тобой: из тебя получится очень красивая невеста!

— Но я не хочу выходить замуж! — воскликнула я.

Тетя громко рассмеялась, будто услышала какую-то глупость.

— Все девушки рано или поздно выходят замуж, дорогая! А иначе что они будут делать?

— Работать и зарабатывать на жизнь, чтобы ни в чем не нуждаться, — с уверенностью ответила я.

— И где ты найдешь такую девушку? И уж точно это будет не дочь господина Шариффа, моя милая!

Забрав мой багаж, дядя повез нас к ним домой. Меня буквально покорили огромные здания, которые я видела по дороге. Я хотела поскорее известить дорогую Амину о своем приезде, мне так не терпелось снова ее увидеть!

— Как дела у твоих родителей? — спросила тетя.

— У всех все очень хорошо.

— Твоя мама говорила мне, что ты выросла, но я даже представить себе не могла, как сильно. Сколько тебе сейчас лет?