Доктор для хозяина жизни (СИ) - Фави Ксения - Страница 26

— Это когда ты будешь смотреть мне в глаза? — уточняет он, и его голос становится ниже.

— Да, — шепчу я.

— Это меня более чем устраивает.

Он тянет меня за руку на кровать…

Расстояние между нами стерто до предела. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах, вижу вспышку в его потемневших радужках.

Нет никаких барьеров. Только мы и этот бесконечный, жадный взгляд, в котором я тону без остатка.

Он входит медленно, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Я закидываю ногу на его бедро.

Движения получаются тягучими, глубокими. Лишенными всякой спешки.

Мы двигаемся в одном ритме, дышим в унисон. Эта близость ощущается как что — то неизбежное и давно предрешенное.

Я чувствую каждый его вдох. Это уже не просто секс, это какое — то глубокое исследование друг друга.

Он направляет меня, его руки на моих бедрах уверенно задают ритм. Я теряюсь в этом ощущении абсолютной защищенности и желания.

На этот раз финал накрывает нас мягко и долго… Оставляет после себя чувство невероятного, звенящего покоя.

Мы ещё лежим так, не разрывая контакта.

В голове мелькает мысль, что мы снова не использовали никакую защиту! Но я тут же отгоняю ее.

Маловероятно, что… В общем, не хватало забивать голову ещё и этим.

Мы обмениваемся короткими, ленивыми поцелуями. Прижимаемся друг к другу. Тепло его тела действует на меня умиротворяюще, веки становятся тяжелыми, и я чувствую, как нас обоих начинает клонить в сон.

Но внутри меня все равно сидит заноза, которая не дает окончательно провалиться в забытье.

Я не могу спокойно уснуть, пока не получу ответы. Слишком уж внезапным был наш отъезд.

Превозмогая сон, я приподнимаюсь на локте и заглядываю ему в лицо. Артур лежит с закрытыми глазами, его дыхание уже стало глубоким.

— Артур, — тихо зову, проводя ладонью по его плечу. — Теперь ты мне расскажешь? Почему нам пришлось так быстро уехать из питерского дома?

Щербинский не открывает глаз, но я вижу, как напрягаются его челюсти.

Артур издает невнятный звук — что — то среднее между стоном и глухим рычанием.

— Серьёзно, док? — хрипло выдыхает он. — Прямо сейчас?

Его голос звучит недовольно, но я не отступаю. Я продолжаю непреклонно смотреть ему прямо в глаза.

32

Артур

Анна лежит рядом. Теплая, сонная, пахнущая мной и своим едва уловимым цветочным ароматом.

Тело гудит от приятной усталости… Даже травмированная спина сейчас не ноет — Анечка и этот секс стали лучшим обезболивающим в моей жизни.

Смотрю на нее и понимаю: я влип. По — настоящему.

Эта хрупкая женщина со стальным характером и нежными ладонями пробралась под мою броню глубоко…

Внутри меня разливается мощное, первобытное спокойствие, которого я не чувствовал, кажется, никогда.

Я уже почти проваливаюсь в глубокий, безмятежный сон, когда она приподнимается. Ее взгляд — цепкий, умный — прожигает меня насквозь.

— Артур, — тихо, но твердо начинает Анна. — Теперь ты мне расскажешь? Почему нам пришлось так быстро уехать?

Я невольно издаю стон, переходящий в рычание. Черт возьми, док, ты издеваешься?

Мы только что обрели друг друга! Хочу просто обнимать тебя и спать, а не ворошить то дерьмо, из — за которого едва не оказался в инвалидном кресле.

Но Анечка не отступает. Она смотрит так, что я понимаю: не уснет. И мне не даст.

— В Питере стало небезопасно, — выдыхаю, нехотя открывая глаза.

— Как так? — она хмурится. — Наоборот же, ты говорил, что опасность исходила из Москвы.

Я переворачиваюсь на бок. Поднимаюсь на локте.

— Здесь мне будет проще держать все под контролем. Ты сама видела, что произошло в клинике. В Питере у меня нет таких глубоких связей. Я там — чужак. А здесь я дома.

Она сглатывает, и я вижу, как в ее глазах отражается тревога за нас двоих.

— И что ты собираешься делать?

— Собираюсь ждать их следующего шага, — отвечаю жестко. — Но на этот раз я буду во всеоружии.

— В смысле? Ты хочешь просто сидеть и ждать нападения?

Я криво усмехаюсь и снова ложусь с ней на одну подушку.

— Нет, Анечка. Необходимо спровоцировать этих людей. Выманить их из тени на свет, где я смогу их рассмотреть. И поверь, в Москве у меня для этого гораздо больше инструментов.

Тяну ее снова лечь. Чувствую, как она напрягается под моей рукой.

Все бы отдал, чтобы оградить ее от этой грязи! Для этого я начал выстраивать стену между нами… И видел, как ей плохо и холодно за этой стеной…

Я не слепой и… я не железный! Сорвался, утянул ее в этот безжалостный огонь.

Реальность такова: теперь мы вместе.

Теперь я должен сделать все, чтобы «следующий шаг» стал для моих врагов последним.

— Прости, что мучаю тебя расспросами, — тихо говорит Анна.

Мое сердце болезненно сжимается от этой ее покорности и искренней заботы. Заглядываю в любимые глаза.

— Я знаю, что ты переживаешь. И я это очень ценю, — нежно провожу ладонью по ее щеке. — Через этот этап нам просто нужно пройти.

— Но что ты будешь делать до того, как будет достигнута эта цель? — не унимается.

Приходится раскрыть ей карты, хотя бы в общих чертах. Она должна понимать правила игры.

— Буду просто жить и показывать всем, что расслабился. В Питере мы выставили охрану напоказ, демонстрировали силу, но в итоге этот способ дал брешь.

— И?

— Теперь мы усилим безопасность в разы, но спрячем ее в тени. А на виду я буду заниматься бизнесом и… вовсю крутить роман со своим реабилитологом.

Второй пункт не был задуман изначально. Хотя… Вероятно, он был самым железобетонным и неизбежным. Как бы я не испытывал свою волю.

Анна распахивает глаза, в них читается явное недоумение.

— В смысле — роман? Тот пункт в договоре?..

— К черту договор, — отрезаю. — Можем расторгнуть его хоть завтра.

Она смотрит на меня в полном замешательстве:

— Но ты же говорил?..

— Я хозяин своего слова, а не его раб. Я могу менять решения.

А про себя думаю — с самого начала, положа руку на сердце… Я хотел, чтобы у нас все было только по договору?..

Я просто не хотел больше никого испытывать на прочность сложностью своего мира. Нахождением рядом со мной. Той самой чертовой несовместимостью…

Не хотел сам выворачиваться перед кем — то наизнанку. Подставлять под удар то, что осталось от моей души.

Мне было проще держать дистанцию.

Было….

Вскоре мы засыпаем.

Уже не помню, когда спал так спокойно и глубоко. Кажется, в моей жизни вообще не было такого безмятежного сна.

Но просыпаюсь я от странного чувства. Половина огромной кровати пуста и успела остыть.

На мгновение внутри напрягается.

Я не думаю, что Анечка могла сбежать, но инстинкт собственника требует видеть ее в пределах досягаемости.

Встаю и открываю дверь из спальни. Несмотря на огромные размеры дома, я сразу чувствую аппетитный запах. Он доносится из кухни.

Это запах манной каши.

Моя женщина решила встать пораньше и устроить мне сюрприз, хотя, по — хорошему, баловать ее должен был я.

Внутри ворочается что — то пугающе мощное и светлое. Эти чувства становятся по — настоящему опасными для моего привычного циничного мира...

33

Захожу в душ, быстро ополаскиваюсь прохладной водой. Надеваю спортивные штаны и удобную футболку.

Сегодняшнее утро хочу провести неспешно. Наслаждаться каждой минутой нашего уединения.

Ещё вчера перед сном я распорядился, чтобы персонал не появлялся в доме до обеда. Сейчас все пространство принадлежит только нам двоим.

Я тихо подхожу к кухне и замираю в дверях, любуясь картиной.

Анна уже явно успела принять душ. Она колдует у плиты в просторной светло — желтой футболке и в обтягивающих лосинах. Волосы собраны в забавный пучок на макушке.

В этом домашнем виде она кажется мне невыносимо родной.