Студент: Казнь (СИ) - "LikanTrop" - Страница 3

Ладно, чего гадать? С Вованом мы на связи, он потом и расскажет что да как.

Глава 2

4 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Владимир Степанович Григорьев

Утром в субботу я поднялся довольно рано, сказал бы что с первыми лучами солнца, только солнца за тяжелым полотном серых облаков видно не было. Разбудив Медвежонка и приняв душ, погнал с другом на пробежку, после чего мы устроили небольшую игру в пятнашки, суть такой игры — обозначая удар, дотронуться до оппонента и не дать коснуться себя. После возвращения домой и плотного завтрака, я велел Мишане готовится к походу в гости к семье Малого, а сам двинул на угол улиц Павлова и Дирижабельной к зданию управления жилищно-коммунального хозяйства, именно там располагалась местная юридическая консультация, где находился кабинет адвоката Шницермана Михаила Генриховича. Понятно, что в субботу я его рисковал там не застать, но по опыту из прошлой жизни помнил, что многие адвокаты и юристы тратили будние дни на посещение разных организаций и судов, а вот в субботу могли спокойно засесть в офисе за работой над документами. На то и был расчет.

Принаряжаться я особо не стал, на мне были джинсы, что купил на рынке в Зеленограде, свитер оттуда же и моя неизменная аляска. Погода была пасмурной, временами начинал лить дождь и пачкать в грязи новый прикид с «Рижского» рынка не хотелось, мне в нем еще на ужин сегодня идти. Типичное четырехэтажное административное здание юридической консультации я нашел быстро, Славка ни раз видел его в своей жизни, вообще для понимая Долгопрудный конца 1988 года это совсем мелкий городок тысяч на 75 населения. Все близко и знакомо. На проходной дежурил пожилой мужчина в вязаной кофте и с газетой в руках, которую он увлеченно читал до моего прихода.

— Шницерман Михаил Генрихович на месте? Доброе утро, — поздоровался я.

— Зачастили, что-то к Мише сегодня. И это в выходной то день, — покачал головой мужик, а потом ткнул пальцем в сторону лестницы, — второй этаж по лестнице третья дверь на право. Там табличка висит, — обьяснил он и вернулся к чтению газеты.

Я поблагодарил вахтера и отправился в указанном направлении. Дверь с нужной мне табличкой удалось найти быстро. Постучавшись несколько раз ради приличия, я вошел внутрь. За широким прямоугольным столом сидел нужный мне адвокат в сером костюме и белой рубашке и что-то активно изучал в лежащей перед ним папке с документами.

— Михаил Генрихович, доброе утро, — поздоровался я и тощий мужчина наконец обратил на меня внимание, подняв глаза:

— Аааа! Григорьев младший. Проходите садитесь, — улыбнулся мне мужчина и кивнул на папку, лежащую перед ним на столе, — а вы как раз сейчас разминулись со своим старшим братом. И новости у него, пожалуй, что и хорошие. Очевидно, что больше Владимиру Степановичу не придется скрываться от правоохранительной системы. По причине отсутствия у них на то документальных оснований.

— Это и правда отличные новости, — кивнул я и присел на стул у стола. С братом я какое-то время не виделся, так что не был в курсе как прошло у него с Хромым. Очевидно, что неплохо, надо будет обязательно с Вовкой об этом поговорить.

— Впрочем, вы же явно не за этим ко мне зашли? Как у вас дела? Чем могу помочь? — мужчина сцепил пальцы в замок и с интересом посмотрел на меня.

— Михаил Генрихович, я и правда на счет своих забот, — начал объяснять я, — дело в том, что в декабре будет ровно пол года с моего ареста. Половина срока. И я бы хотел уточнить на счет возможности условно досрочного.

— Верно верно, — кивнул адвокат. Встал на ноги, достав из кармана связку ключей. Открыл металлический шкаф, стоящийв углу кабинета, и, порывшись в нем какое-то время, извлек наружу тощую папку, которую немедленно открыл прямо в руках и быстро пролистал, — зеленоградская спец. комендатура, верно? А там, если мне не изменяет память, руководит Селихов Александр Петрович? — я кивнул, а адвокат присел в кресло и задумался, — что ж. Сказать по правде при определенном упрямстве и настойчивости подготовить заявление, собрать характеристики и подать дело на рассмотрение суда без лишних временных проволочек действительно возможно. Но тут нюанс в том, что едва ли нам удастся отыграть больше, чем два-три месяца от вашего срока. Система несовершенна, — мужчина развел руки в стороны в театральном жесте, — к тому же, стоить это будет немало. Не проще ли спокойно доработать оставшийся срок?

— Немало это сколько?

— Ну давайте посчитаем. Мое время: это выезды на место, сбор и подготовка документов, представление в суде. Даже со скидкой как постоянному клиенту, за столь скучную глубоко нетворческую работу я не готов взять меньше, чем 600 рублей, — мужчина извиняющейся посмотрел на меня, снова разведя руки в стороны, — к тому же, тут вполне возможны сопутствующие расходы. Люди любят подарки и не готовы и пальцем пошевелить ежели этого можно и не делать, понимаете? А значит их нужно стимулировать. Тут точную цифру сказать не могу, полагаю, что можно и уложиться в тысячу, — мужчина внимательно посмотрел на меня, — так что стоит оно того или нет, вам лучше поговорить с братом прежде, чем принимать решение.

— Поверьте, Михаил Генрихович, — я улыбнулся мужчине и даже озорно подмигнул, — я достаточно самостоятелен, чтобы принимать решения самостоятельно, в том числе и финансовые, — засунув руку в карман, я извлек пачку денег и, отсчитав тысячу рублей, пододвинул образовавшуюся стопку к адвокату, — вот тысяча в качестве задатка. Если получится скинуть с меня это бремя, и освободить хотя бы на два месяца раньше, оно того стоит. Если скостите три месяца, доплачу еще штуку, а если четыре, то две. Ну и так далее в такой же парадигме. Договорились? — адвокат удивленно посмотрел на меня, а потом смахнул со стола купюры и ловко одним движением отправил их к себе в карман:

— С вами приятно иметь дело, Святослав Степанович, — адвокат поднялся на ноги и пожал мне руку, — квитанция же вам не нужна? Тогда с понедельника начну работу.

— Замечательно. Не буду больше вам мешать, — кивнул я адвокату на последок и вышел за дверь. Как верно заметил мой компаньон по компьютерному бизнесу — если проблему можно решить деньгами, то это и не проблема вовсе, а расходы. Были бы деньги.

4 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Фото дома в наши дни

— Ничо так домяра, а Славян? — с завистью в голосе спросил меня Чиж. К пятиэтажной сталинке на Якиманке парень привез нас на нашей общей «копейке» без пятнадцати пять. Мы вышли из машины и теперь, задрав головы вверх, любовались на монументальное творение советских архитекторов. Надо ли говорить, что жить в подобных домах могли исключительно непростые люди. Например, номенклатура, собственно отец Малого будучи зам. начальника ОВИРа (отдела виз и регистраций) к правящей элите страны безусловно относился. Так что ничего удивительного в том, что он живет в таком доме не было.

— Ну лады. Поеду я тогда. Нам сегодня с Пельменем на смену выходить, — протянул мне руку Чиж.

— Что? Приобщил нашего чемпиона к шабашке? — ответил я на рукопожатие парня.

— Ага! Нормалек, втягивается по маленьку. Ну, а чо, там много то ума не надо, — хмыкнул парень. Поручкался с Медвежонком и открыл дверь машины, — бывайте!

— Ну что, Миша? Пошли посмотрим, как живут большие шишки? — Медвежонок кивнул, и мы двинули в подъезд. Хотя какой это к черту подъезд? Огромное пространство, покрытое мрамором, высокие потолки. Глядя на подобное, язык не поворачивался назвать ЭТО подъездом — самая настоящая парадная. В Питере вот любят использовать это слово применительно ко всему подряд, даже к зассаным подъездам хрущовок, что всегда вызывало у меня недоумение. Но вот это — парадная и есть, точно не подъезд.