Студент: Казнь (СИ) - "LikanTrop" - Страница 20

— На хуй иди, сука, — глаза парня налились кровью, в них смешались отчаяние и огромная лютая злоба. Которая бывает лишь тогда, когда слова задевают за живое, бьют по больным заточкам. Он смотрел на меня, явно мечтая об одном, прыгнуть и вцепиться в мою глотку зубами. И рвать, рвать, рвать! А значит моя психологическая атака возымела свой эффект, и я решил развить успех:

— На хуй пойдешь ты, — я поднялся на ноги и с превосходством посмотрел на Митяя, — а знаешь что? Ща, когда мы тебя загасим, я оставлю тебя лежать на пеньке со спущенными штанами и веткой в заднице. То-то пацаны на районе угорать будут на твоих похоронах. Нормально? — Митяй замолк, явно впав в ступор. Такого поворота событий он не ожидал. Его пробил холодный под. Он аж сбледнул лицом, видимо представив описанную мной картину. И впервые не знал, что ответить. Смерти он не боялся, а вот позора еще как.

— Твоя проблема, Митяй, в том, — я снова присел рядом с ним на корточки, — что даже сейчас, находясь в полной заднице. Вместо того, чтобы предпринимать шаги по решению проблемы, ты лишь ее усугубляешь. Ты же вроде лидер у своих? Так хана твоим ребятам с таким лидером. Вместо того, чтобы говорить и решать вопрос, ты лишь тешишь свою гордыню и ведешь себя как тупой бык. Ладно ты о себе не думаешь, но после тебя эти мужики, — я кивнул себе за спину, — привезут в лес твоих друзей. И поставят под калаши. И вряд ли хоть кого-то из них или из их близких на похоронах будет трогать твоя, как ты считаешь, героическая смерть. Доходит, о чем я говорю? Вожак думает о стае, на то он и вожак, — я взял паузу и заглянул пленнику в глаза, — так ты волчара вожак или тупой бык, участь которого быть забитым на бойне?

Митяй хотел было мне что-то сказать. Возможно даже грубое, но примолк. Он понимал, если опять начнет грубить, подпишется под тупого быка. Парень посмотрел себе под ноги, шмыгнул носом и снова поднял глаза на меня, — сигарета есть?

— На, — к нам подошел Вова и вставил в рот Митяю «Мальборо», а потом прикурил зажигалкой.

— А теперь, когда ты наконец начал думать и способен слышать меня, слушай очень внимательно, — продолжил я говорить, после того как лобненский сделал пару затяжек, — мы тебе не враги. Нам в целом нет дела ни до тебя, ни до твоих терок с Хромым. Но ситуация сложилась так, что нам нужно забрать точку с таксистами. Такова была сделка. Потому, в течении двух дней ни тебя, ни твоих пацанов на ней быть не должно. Отдать ее нам или лечь всей бригадой в землю решать тебе.

— Не поймут пацаны, — ответил Митяй, загнав сигарету в уголок рта, — тупо слиться с точки, которую на стреле силой забрали? Не поймут. Вопросов до хера будет.

— Так ты им объясни. Ты же у них главный? Вот и придумай как объяснять, скажи разделили в Шарике сферы влияния с другими пацанами, — хмыкнул я, — да и не будут они долго спрашивать. Ты видимо не догоняешь, но таксисты — это не главная тема Хромого в Шереметьево. Сам аэропорт, вот где все бабки. Залезь на аэровокзал и забери под себя склады товаров. Каждая фура, что оттуда выходит будет тебе платить. Подниметесь так, что тебе пацаны только спасибо скажут. На иномарках гонять будете.

— И в чем подвох? Типа ты добренький такой, что самый жирный кусман мне тупо даришь? — недоверчиво посмотрел на меня парень.

— Не дарю. А предлагаю тебе вырвать его у Хромого силой. Нам он на хер не нужен. Просто не ко времени. Забот других навалом.

— А потом? Когда типа будет ко времени?

— Не знаю. Никто не знает, что потом будет. В любом случае договоримся, там денег на всех хватит. Да и тебе не по хер, что будет потом? — Митяй снова примолк и о чем-то усиленно думал, а потом кивнул:

— Лады. Если не пиздишь, то по рукам. Баранки сыми, — я кивнул Шубе и тот снял с парня наручники. Недавний пленник размял запястья рук и посмотрел на меня, — тя как звать, пацан? Не очкуешь лицо светануть? Ведь могу и встретить тебя однажды.

— Слава Студент. И я свое слово держу, запомни это. А на счет бояться, я только с Бутырки откинулся, чего мне тебя бояться? — фыркнул я и махнул военным отбой. Мы двинулись к УАЗику, а я шутливым тоном продолжил, — и если что, я и сам боксер. Так что если встречу тебя еще раз, сам тебе нос сломаю.

— Забились, буду ждать, там и проверим, — хохотнул Митяй, вставая на ноги. Он похлопал себя по карманам куртки и, нащупав искомое, выудил наружу пачку какого-то курева.

— Самый счастливый день у пацана, — сказал я, ни к кому толком не обращаясь, когда мы сели в машину и поехали, время от времени подпрыгивая на кочках.

— Это почему? — не понял Удалой.

— Анекдот такой есть, встретились как-то американский мафиози, французский гангстер и русский бандит. И стали делиться какой у них был самый счастливый день в их жизни.

— И шо? — заинтересованно посмотрел на меня Ткач.

— Да ни шо. Мафиози говорит, что самый счастливый день был после того, как банк обнесли с друзьями, нажрались вискаря и телок трахнули. Француз говорит, что все тоже самое, только пили вино, — я сделал паузу.

— А русский что сказал? — поинтересовался брат.

— А русский говорит, что самый счастливый день у него был, когда толпа мусоров к нему на дачу залетела, мордой в землю уложила и стволы к голове приставила. А потом товарищ начальник строгим голосом спросил: «Это Лесная 19?»

— Ну? — брат вопросительно выставил вперед ладонь, предлагая мне закончить историю.

— Так что ну? Жил то наш бандит на Лесной 21! — мужики молча подумали секунду, а потом грохнули веселым смехом. Напряженная обстановка в буханке сразу разрядилась. А я подумал, что и правда. Счастливый день, вернутся из леса, куда тебя везли под стволы. И запоминающийся.

* * *

Через час мы с Вовой сидели дома на кухне и пили водку. Бутылка «Столичной», которую предусмотрительно положил мне в продуктовый набор мясник из гастронома, оказалась сегодня кстати. Как и разного рода съестные деликатесы, что в нарезанном виде лежали сейчас на тарелках. Медвежонок в застолье участие не принимал, здоровяк с приоткрытым ртом и глазами полными восторга смотрел очередную кассету с боевиком в зале.

— И все же я не до конца понимаю смысла, — покачал головой брат, чокнулся своей рюмкой о мою и выпил залпом, — что если Митяй точку не оставит?

— Оставит. Рисковать собой ему смысла нет. Это раз. Мы дали ему удобный повод съехать с этой темы на более интересную. Перед которой точка таксистов мелочи. Ради которой точно не стоит лезть под стволы.

— Ты не подумай. Не то чтобы я хотел гасить этого придурошного, но Рэмбо тут прав, так и правда было бы проще.

— В момент, когда воин начинает слушать советы своего меча, он превращается не в воина, а в бешеного мясника, потому как у оружия цель всегда одна — убивать, — покачал я головой и тоже выпил, — скажи мне, брат, у тебя вообще какая сейчас цель в жизни? Вот эти сборы с друзьями афганцами. Помощь вдовам. Ларьки, видеосалоны. На хера это все?

— Как это на хера? — с удивлением посмотрел на меня Вова, за малым пальцем у виска не покрутив, — нас кинули. Государство забило на нас хер. Ты вообще в курсе, что Союз находится в состоянии войны? Так и никто не в курсе. Оттуда приезжают гробы либо парни с шальными или потухшими глазами, и здесь они не нужны никому. Ни славы, ни работы, ни уважения.

— И ты решил взять на себя обязанности государства и помочь им обустроится, — кивнул я, продолжая его мысль, — достойный поступок. Но сколько таких людей? Тысячи, десятки тысяч? Ты всем собрался помочь?

— Кому смогу, тому и помогу, — пробурчал парень, достал из початой пачки красного «Мальборо» сигарету, подошел к горящей ради тепла конфорке и прикурил.

— Ну вот. А чтобы помочь большему числу людей, тебе нужно больше денег. А это куда больший размах, чем сейчас.

— Малой. Не еби мне мозги. Мы говорили про Митяя. А жизни меня учить не надо, — Вова вернулся за стол и выдохнул облако дыма. От чего мне остро захотелось сходить в спальню за сигарой, но я не стал.