Студент: Казнь (СИ) - "LikanTrop" - Страница 19

— А ты чо радио не включаешь или музыку? — спросил я Рому. Который раз замечаю, что парень любил ездить в тишине. Просто никогда не придавал этому значения.

— Был нехороший случай за речкой. Как-то дослушались на два двухсотых, — без тени эмоций ответил Роман, — мне так спокойней. Особенно в сумерках.

— Чот наших не видать? — пытался я вглядеться во тьму, когда мы выехали из лесопарка, — может уехали уже? Ты точку куда повезут знаешь?

— Нет! Вон стоят, — мы вырулили к частным домам. Буханка защитного цвета располагалась аккурат между частниками и стоящими поодаль многоэтажками.

— Грамотно встали. Аккурат мимо не пройти ни туда, ни обратно, — похвалил военных я. Рома на это просто кивнул, мы припарковались в сотне метров от буханки, а туда уже двинули пешком. Подойдя к боку тачки, постучали в окно. Дверь тихо открылась, явно смазывают, и мы нырнули в салон, где уже сидело три человека преимущественно в зимних армейских бушлатах и черных шапочках, которые, готовь спорить, если натянуть до подбородка, имели прорези для глаз и рта. Ткач, брат и еще один смутно знакомый персонаж с широкими плечами, крепким мясистым телом и поломанными ушами. Он единственный был одет в «гражданскую» куртку.

— Привет, брат! Знакомься. Костя Удальцов, позывной Удалый, — представил он нас с борцом, — месяц как сманил к нам, вы вроде виделись уже. Костя. Это Слава, брат мой младший, — я крепко сжал руку парня и спросил:

— Борец? — тот кивнул.

— Ага. На захват взяли. Самое оно, для такой операции, — кивнул Вова, — в общем, диспозиция такая. Объект час как должен был выйти с тренировки. У зала его Шубин караулит. Как двинет в нашу сторону, Шуба пойдет впереди и маякнет нам. Видишь, Ткач в заднее стекло лупит? Шубу высматривает, — я посмотрел в конец УАЗика откуда, приветствую меня, махнул рукой младший сержант и подмигнул. А брат продолжил, — после сигнала Удалый выйдет вроде как покурить, а когда Митяй пройдет мимо, двинет за ним. Потом захват. Если клиент будет не один, Шуба знак подавать не будет, тогда переносим операцию на завтра.

— Да ты шо, старшой? Нешто он к бабе с другом пойдет? — хохотнул младший сержант Ткаченко. Улыбнулся на это и брат:

— Вряд ли, конечно. Но все надо предусмотреть. К тому же, не факт, что он вообще сюда пойдет с тренировки. Если так, то Шуба поводит его какое-то время, а потом к нам вернется. Значит тоже отбой.

— Хорошо бы сегодня его взять. Час уже сидим, — подал голос с водительского кресла Стас Гринев, извечный водила брата, — привет, кстати, Слава.

— Привет, Гриня, — махнул я рукой пацану, смотрящему на меня в зеркало заднего вида, — ну что, Вова план понятен. Сидим ждем.

— На, балаклаву надень, чтоб пока ехали клиент проникся нашим внешним видом в масках. Некоторых такое пробирает до усрачки, были случаи, — на эти слова Вовы мужики понимающе переглянулись. Вообще, парни подходили к ситуации по деловому спокойно, и это мне нравилось. Я не стал спорить и надел на голову шапку как у остальных участников операции. Потянулись долгие минуты ожидания. Внутри кузов УАЗика был по сути пустой. Только длинные лавки, обитые тканью по бокам и все. Удобно, и народа можно много увезти, да и груз какой погрузить.

— Одиннадцать часов ночи почти. Где его черти носят? — пробурчал Вова, щурясь посмотрев на часы, и ни к кому конкретно не обращаясь.

— Тихо! Идет по ходу, — шикнул Ткач, который почти прижался лбом к заднему стеклу, что-то напряженно высматривая, — ага, маякнул. Нормалек. Идет наш клиент по ходу. Удалой, иди кури, действуем по плану.

— Так точно, — крепкий молодой парень вылез через боковую дверь наружу, отошел на десяток метров и встал примерно на траектории движения Шубы, а значит и объекта. Ну это я так предположил, потому как фонарями в это время Лобня была не богата, и мне был не виден ни Шубин, ни тем более Митяй. Как что-то видели в этой кромешной темноте парни неясно. Хотя чего я на Лобню гоню, в восемьдесят восьмом даже в Москве с освещением была жопа.

— Ага. Мимо прошли, — констатировал Вова. Я тоже наконец разглядел силуэты на улице. Один прошел мимо Удалого, а через пол минуты показался и второй. Вот Удалый двигает за объектом. Вот сзади ныряет тому в ноги и валит мордой в грязь грунтовой дороги, при этом крутя за спину руки и застегивая на них наручники, пока прибежавший назад Шуба чем-то тычет объекту в лицо, а потом и в затылок.

— Нормально спеленали. Роман, открывай воротА, — скомандовал Вова. Рэмбо открыл дверцу, в которую через десяток секунд закинули чертыхающееся тело, с застегнутыми за спиной руками и всунутой в рот тряпкой. Митяя положили на пол между скамейками. Мы к тому моменту уже успели натянуть на лица балаклавы. Вова поставил ногу на спину лобненскому и прижал его к полу. Взревел мотор, буханка двинулась в сторону лесопарка, благо было до туда рукой подать.

— Вы чо ахуели? Вы кто блядь такие? — Митяй умудрился выплюнуть кляп и сейчас пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на своих похитителей. Вова решил добавить антуражу и включил лампочку под потолком. Теперь местный бандит смотрел на шесть крепких тел в масках, сидящих на мягких скамейках по бокам от его распластавшегося тела. Но не сказать, чтобы парня это как-то напугало, скорее он был просто сильно удивлен происходящему:

— Вы чо, блядь, дела….гулк! — договорить Митяю на этот раз не дали. Вова носком кирзового сапога с короткого замаха смачно ударил по лицу лобненского боксера, своротив тому нос и разбив губы. По лицу парня заструилась кровь и тот притих, лишь изредка что-то тихо шипя, пытаясь одновременно краем куртки стереть с лица алую жидкость.

— Гриня, вон к тому пеньку давай, — скомандовал Ткач через несколько минут. Мы уже какое-то время двигались в глубине лобненского лесопарка. Машина остановилась, и я с парнями резво выпрыгнул из салона наружу. Следом Удалой и Ткач, подхватив клиента под руки, потащили его и посадили на пенек, одиноко расположившийся на небольшой поляне среди деревьев. Свет фар бил Митяю в лицо, отчего он прищурился, пытаясь рассмотреть, что делают его похитители. Шуба подошел к объекту и передернул затвор ТТ:

— Аааа, шавки позорные. Ну давайте, гасите меня, суки, — исподлобья посмотрел на стоящих полукругом в пяти метрах от него мужчин Митяй, на лице его заиграла злая улыбка. В следующий момент он сорвался с пенька и, боднув головой, повалил Шубу на землю. Пленник рычал как зверь и зубами пытался вцепиться в шею своей жертве. Парни среагировали мгновенно, быстро стащили лобненского со своего друга и, после пары жёстких пинков по ребрам и животу, усадили его обратно. Митяй ловил какое-то время ртом воздух, а потом просипел, — чо? Подсосы Хромого, ага? Обосрался урка сраный сам на меня переть? Подпердышей своих послал, — договорив парень закашлялся.

— Шуба! — окликнул я военного. Тот кивнул, поднял ствол и направил его в лицо нашего пленника.

— Давай, шавка! Выполняй команды как покладистая сучка. Тяф, тяф, — тонким голосом пролаял Митяй и заржал. Парень явно был в тотальном неадеквате перед лицо смерти, — только знайте. Ухожу честным пацаном, суки. Вам такое не светит, бляди!

— Погоди, Шуба, — я остановил парня, подошел к Митяю, сел напротив него на корточки и натянул на лоб балаклаву, открывая свое лицо, — какое мне не снилось? Это ты честный пацан? Ты на себя посмотри. Гоняешь в паленом адидасе, как обрыган колхозный. Бегаешь по лесопарку с арматурами. Ты кто есть вообще?

— Сними наручники, пиздюк. Я покажу тебе кто, — парень напряг от злобы лицо, вены вздулись на его лбу и шее, плечи широко раздвинулись в стороны. Он пытался порвать наручники. Безуспешно, конечно.

— Ааа. Точно! Ты боксер великий. Силач! Ну так и чего ты добился в боксе? В Лобне пару городских соревнований выиграл на двадцать человек? — обидно рассмеялся я, — тебе сколько? Двадцать пять примерно? Так вот, ты нищий неудачник. Который ни хера в этой жизни не достиг, — я закатал рукав куртки и показал дорогие часы, — мне 18. Видишь эти часы японские? Они стоят как твоя квартира, а может и как две. Но не это главное, подарили мне их серьезные люди, потому что уважают. А тебя кто уважает из серьёзных людей? Только с Хромым пересекся и чего? Сидишь жопой на пеньке посреди леса и лаешь как пёс.