Люди и Боги - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 3

– Зовите же сюда странных гостей. Озарим их лучами нашего внимания!

Лизетта распахнула дверь и сделала реверанс, маняще оттопырив попку. Не без сожаления Берти перевел взгляд на гостей – и убедился, что они действительно необычны. Во главе инспекции шел министр двора. Он стоял в дворцовой иерархии непосредственно над Берти Крейном, но никогда прежде не унижал Бертрама чем-то вроде проверки. Министра не заботило, сколько и чего имеется на складе. Министра волновало одно: когда понадобится что-либо – от сухого цвета горных фиалок до копченой бычьей ноги – чтобы оно, требуемое, было сейчас же доставлено. Берти его не подводил.

– Мне так жаль, что беспокою вас в вашем царстве припасов, дорогой Бертрам! Я убежден, что фсюду у вас полный порядок. А если и не полный, то это ли главное? Излишний порядок только давит душу.

– Я полностью согласен, милорд. Если бы Лизетта не вносила нотку хаоса, я просто задохнулся бы от уныния… Но, виноват, чему обязан вашей проверкой? Ее величество или лорд-канцлер выказали недовольство качеством поставок? Если так, то я весьма удивлен!

– Милейший Бертрам, никакого недофольства! Просто миледи фрейлина сочла нужным проверить, довольно ли припасов ко дню празднования победы над бунтарями. Вы ше слыхали про этих Подснежников? Какие странные люди, не понимаю, о чем они думают!..

Следом за министром вошла Лейла Тальмир – первая фрейлина владычицы. Ее появление сделало ситуацию еще более странной. Да, в отличие от министра двора, леди Тальмир как раз была склонна ко всяческого рода инспекциям. Но, во-первых, ни владычицы, ни лорда-канцлера сейчас нет во дворце – кто же приказал фрейлине учинить проверку? А во-вторых, она не принесла с собою ни счетов, ни карандаша и бумаги. Как же она думает пересчитать складские запасы – в уме?..

– Миледи, желаете мой блокнот и счеты? – предложил Берти.

– Желаю поскорее сделать дело.

Министр двора пожал плечами, как бы извиняясь за грубость своей спутницы.

– Ох, эта спешка… Никого она еще не дофодила до добра, кроме ее феличества при собачьей гонке. Вы ше помните гонку, Берти? То было потрясающе феерично!

– Где хранятся съестные припасы? – сухо спросила фрейлина.

– Внизу, разумеется. В холодных подвалах, – повинуясь ее напору, Берти ответил кратко, и сам себе стал противен.

– Проводите нас туда.

Четверо двинулись вглубь складов. Впереди выступал Берти, следом верная Лизетта, дальше фрейлина и министр. Несколько раз Берти останавливался и обращал внимание гостей:

– Чувствуете прекрасный запах? Здесь у нас хранятся всевозможные благовония и эфирные масла. Обеспечить приятный запах во всех помещениях, уберечь от травм обоняние барышень – одна из первейших задач министерства двора. Знаете ли, миледи, сколько эфирных масел потребляет двор за одни сутки? Я могу вам сказать с точностью до унции.

– Чшудессный аромат! – говорил министр.

– Не стоит задерживаться, – обрывала фрейлина.

– А здесь, как видите, запасы искровых ламп. Осветительная техника весьма ненадежна: каждый день не меньше десяти ламп выходят из строя – и что с ними делать? Нет, миледи, их нельзя починить. Искровая лампа – как судьба: если сломана, то уже не исправишь. Только выбросить и вставить новую.

– Как это ферно!

– Далее, сударь, далее.

– Мы входим в зал, миледи, где хранятся запасы всех видов материи, использованной в интерьере. С завидной частотою их приходится обновлять. Господа офицеры имеют склонность порывисто открывать вино, или взмахивать клинками ради драматичного жеста. Дамы неосторожно задевают шторы плечами в пудре или креме. Иногда приводят собачек или котиков, те и другие совершают непотребство… Словом, стены нередко страдают, и приходится обновлять драпировку.

– Как это вашно – беречь красоту! Куда скатится столица, если мы позволим дворцу обветшать!

– Судари, напоминаю: ее величество и лорд-канцлер отправились бороться с бунтарями. Очевидно, они вернутся с победой. Состоится праздник.

– Всенепременно, миледи! Невосмошно не отметить такую радость! Эти бунтари, они фсе бунтуют и бунтуют, без конца и краю. Скорей бы этому конец!

– И что понадобится для праздника? Искровые лампы? Драпировка? Благовония?

– В деле праздника нет мелочей, каждая деталь важна!

– Судари, прежде всего важны съестные припасы. Праздник обернется скандалом, если гости будут голодны!

– Хорошо, миледи, будь по-вашему, – смирился Берти и кратчайшим путем провел инспекторов в холодные погреба.

Обед уже окончился, и слуги не сновали здесь со своими тележками, не грузили припасы в кухонный подъемник, не изводили Лизетту требованиями одного, другого, третьего. Стояла тишь. В величавом безмолвии желтели головы сыров, лоснились колбасы, круглились бочонки с маслом, возвышались копчености, воздетые на крюки.

– Пищевой склад, миледи, являет собою анфиладу погребов, в каждом из которых хранится свой тип припасов. К нашему счастью, здесь имеются такие отделы: колбасно-сырный, мясной, сахарно-масляный, хлебно-мучной…

– Думаю, я сама увижу.

Фрейлина зашагала вперед, меча по сторонам цепкие взгляды. От ее деловитости Берти становилось не по себе. Он пропустил Лизетту и, идя за нею следом, нашел успокоение в созерцании. Помощница Берти была как раз такою девушкой, наблюдая за которой забудешь и о суровых инспекциях, и даже о бунтарях. Захотелось ущипнуть ее за попку, но Берти сдержался при гостях. Даже наедине он позволял себе пощипывать Лизетту не чаще раза в день. Щипки за попку приносят радость, пока они хотя бы отчасти запретны.

– Что здесь? – вторгся в его мысли сухой язык фрейлины.

– В ящиках находятся овощи. Изволите видеть, вот здесь картофель, здесь лук, здесь морковь… А вот яблоки – они, конечно, не относятся к овощам, но именно в этом погребе для них самые подходящие условия.

– Один ящик выглядит особенным. Он заперт на замок.

– Ферно, очшень даже заперт. Я бы, пошалуй, назвал его сундуком.

– Миледи, этот сундук принесли люди лорда-канцлера. Видимо, в нем их особенные северные лакомства. Никому, кроме кайров, нельзя отведать их вкуса. Как вы знаете, миледи, у северян много странностей.

– Можете отпереть?

– Простите, миледи. Мне не оставили ключа.

– Вы приняли на хранение сундук с неизвестными припасами, даже не открыв?

– Отчего нет? Если кайры желают питаться так, как у них принято, то я не стану препятствовать. «Позволь иному быть», – говорили Праматери. Я уважаю культуру других земель.

– Я должна проверить сундук.

Берти развел руками:

– Не вижу способа осуществить это. Разве только подождать возвращения северного войска и попросить… Миледи, что вы делаете?!

Лейла Тальмир развязала мешочек у себя на поясе, извлекла гнутую железку (весьма похожую на то, как представлял себе Берти воровскую отмычку) и вонзила в замочную скважину.

– Миледи, вряд ли это допустимо! Северяне возмутятся!

Ничем не выдав своего внимания к Бертраму, фрейлина прощупала отмычкой внутренность замка. С хрустом провернула на полоборота.

– В сундуке может храниться нечто, легко портящееся. Видите, как плотно пригнана крышка. Вы откроете, и продукт придет в негодность!

Леди Тальмир вогнала в замок вторую отмычку и крутанула, не вынимая первой. Замок клацнул. Фрейлина скинула его и подняла крышку.

Внутри лежал труп.

Лизетта завизжала и кинулась бежать. Берти поймал ее одной рукой, а второю зажал себе рот. Министр двора исторг из груди возглас:

– Святые Праматушки!

– Особое северное лакомство, – подытожила фрейлина.

Берти испытал сильное желание убраться отсюда и прислать гвардейцев, а самому погулять в саду, пока идов сундук не вынесут. Но, обнимая Лизетту за талию, он не мог позволить себе малодушия. Храбро шагнул вперед и заглянул, зажав нос, чтобы не стошнило.

– Похожа на женщину.

– Вы наблюдательны.

– Ее убили.

– Метко сказано.