Эльфийское стекло 2 - Алёшина Катерина - Страница 7

— Да, — тихо сказал принц, но тут же вспомнил, что должен утешать, и произнёс: — Есть Беррион и я. Ты не одна. Брат будет сильным королём, не посрамит отца.

Гаэлла как-то неуверенно кивнула, а по щеке скатилась одинокая слеза.

— Тебе понравилась Офелия? — после молчания сменила тему мать.

— Она мила, — сдержанно ответил Тариэль.

Ему хотелось вернуться к теме разговора, подробней обсудить уход отца.

Вдруг за спиной послышались шаги, принц обернулся. Из тени вышел Беррион. Он был воплощением эльфийской мощи и холодного величия. Высокий, с широкими плечами, готовыми принять бремя короны. Траурный мундир оттенял его бледную кожу. Странно, но он был некрасив. Черты матери и отца странным образом не сочетались в нём: изящный разрез глаз конфликтовал со слишком крупным носом, а высокие скулы — с до обидного тонкими губами, всегда поджатыми в едва заметную нить неодобрения. Это было лицо, заставлявшее всматриваться вновь и вновь, пытаясь найти в нём гармонию, которой не существовало.

— Брат, — произнёс Беррион. Его голос походил на шелест мёрзлых листьев, тихий и без тепла. — Я знал, что найду тебя здесь. Матушка. — Он чуть склонился. — Вы говорили о последних днях отца.

Это не был вопрос. В глазах старшего принца плескалось нечто острое и внимательное.

— Странно, не правда ли, как быстро угасло его пламя? — проговорил Беррион, взглянув на белоснежный шершавый ствол древа.

Тариэль почувствовал, как по спине пробежал странный холодок. Слова брата повторяли его собственные, самые потаённые мысли, но звучали они из его уст как-то чуждо, почти кощунственно.

Гаэлла обняла старшего сына, потом провела ладонью по щеке Тариэля, вздохнула.

— Вы — всё, что у меня осталось от него, — еле слышно промолвила она, а потом добавила громче: — Я устала, хочу побыть наедине с собой до оглашения последнего слова.

— Тебя проводить? — спросил Тариэль.

— Нет. Я знаю этот сад как собственные пальцы. Останься с братом.

Беррион растянул тонкие губы в сочувственной улыбке, взял руку матери, поцеловал.

Когда Гаэлла скрылась в тенях сада, Тариэль спросил:

— Что ты имел в виду, Беррион?

— Лишь то, что сказал. Странности окружают нас, брат. И я разделяю твоё недоумение.

— Давай обсудим твои мысли на этот счёт.

— У меня их нет. Случилось как случилось. Это возраст. А смерть всегда внезапна, вот и всё, — пошёл на попятную Беррион.

Тариэля это удивило. Они никогда не были по-настоящему близки. Принц потёр виски, ничего не ответил. Что-то не давало ему покоя.

Беррион со смиренной печалью взирал на древо. Уголки его губ дрогнули, но грусть будто не коснулась глаз.

Так они стояли долго, созерцая ночную тишину, мерцающие имена и вечность древа. Холодный ветер шевелил листву. Гигантские ветви словно пели: скрипели и шуршали. Сейчас Тариэль взглянул на брата по-другому, как на будущего короля. «Беррион не может заменить отца, увы, — вдруг понял он. — Ему недостаёт силы магии и той харизмы, что была у короля. Возможно, это всё придёт, но позже, ведь он молод», — утешил себя Тариэль, но что-то грызло изнутри: невысказанные, не оформившиеся сомнения.

Глава 10. Лорелея

Лея лежала в койке Вилла, рассматривая балки потолка. А он — капитан — устроился за столом. В высокие иллюминаторы заглядывала полная луна, море было удивительно спокойно. После ужина Агата ушла в свою каморку, и теперь Лея ощущала неловкость, вновь оставшись с Виллом наедине.Тот склонился над картами при свете свечи.

Его тень плясала по стенам, огромная и беспокойная. Лея видела, как он что-то чертит, затем с силой проводит рукой по лицу, словно сметая усталость. Потом его движения стали другими — не расчётливыми, а почти ритуальными. Он отодвинул карты и достал из потайного ящика стола небольшой предмет, завёрнутый в чёрный бархат.

Развернув ткань, Вилл поставил перед собой нечто, напоминающее навигационный компас. Но даже с расстояния Лея почувствовала исходящую от него странную тягучую вибрацию. Стекло прибора не было прозрачным, под ним клубился густой, словно живой, туман.

— Что это? — спросила Лея.

Вилл поднял взгляд и хитро ухмыльнулся.

— Сначала ты расскажи про своё стекло, — сказал он.

Лея понимала, что скрывать что-либо смысла нет.

— Ладно. — Княжна повернулась набок, подпёрла голову рукой, приняв вызывающий вид.

Рубашка Вилла была ей очень велика, как и штаны, в которых Лея просто утонула. Её одежда теперь сушилась снаружи на крюках.

— На моём заводе дела плохи, Вилл. Печи не обновлялись, производство устарело. Мне нужны деньги.

— Так… — протянул он, аккуратно свернул карты, убрал их в стол. — Ну а стекло?

— Оно мне тоже нужно. Только представь, что будет, если я заполучу эльфийское стекло: особые рецепты, полный эксклюзив.

Вилл задумался и вскоре выдал:

— Сдаётся мне, что вместе с твоим даром может получиться нечто.

— Даром?

— Не прибедняйся. К тому же всем известно: без магии эльфийское стекло ничто, пустышка.

— Рецепты разные бывают, Вилл.

— Да, — хмыкнул он. — Только остроухие без магии не производят даже чашки.

«Откуда ему знать?» — удивилась княжна.

— Наверное, ты прав, — задумчиво пробормотала Лея.

— Зачем тебе вообще завод? Выбрала бы побогаче жениха, — резонно заметил Вилл.

— Не хочу замуж. Я в Гутабург поехала лишь из-за денег.

Вилл рассмеялся:

— Ты всё та же. Только красивей и опасней, что ли.

— Да ну? Опасней? Я бы поспорила с тобой.

— Да-а… Ума не приложу, как ты оказалась в трюме. Я всё вспоминаю тех обгоревших бедолаг…

— Я же рассказала. Сначала была стычка, а потом чёртов сонный порошок. Очнулась уже в клетке. Знаешь, не хотелось в ней утонуть.

— Теперь ты можешь управлять этим огнём? — серьёзно спросил Вилл.

Лея долго медлила с ответом.

— Нет. Ну, может быть, отчасти. Вилл, он стал сильнее, куда сильнее, чем в детстве.

— Тогда мне крупно повезло, — усмехнулся он. — Но связанная ты была прелестна.

Лея закатила глаза. Она-то прекрасно помнила, как была беспомощна, но об этом умолчала. «Пусть поразмыслит и не позволяет себе лишнего».

— Да, этот твой фокус мог обернуться плохо, — сказала княжна.

— Прости, с недавних пор люблю эффектные появления. Но почему тогда я цел?

— Не знаю. Странно, но я не испугалась.

— М-да, ты дрожала явно не от страха, — хищно улыбнувшись, прошептал Вилл.

— Перестань, — оборвала его княжна. «Ещё таких намёков не хватало». — К тому же выпускать это на корабле — безумство.

— «Выпускать это» — интересное описание магии.

— Вилл, ты прекрасно знаешь: это не магия, а смерть, зло в чистом виде. Разве забыл?

— Я помню.

— Стоит лишь ослабить вожжи, и оно рвётся из меня, — вдруг призналась Лея.

Он кивнул, не отрывая взгляда.

— Теперь подумай, какая из меня жена с таким секретом?

— Горячая… — Вилл раздевал княжну глазами.

Лея засмеялась.

— Признайся, ты специально отселил Агату в тот чулан, хотя в каюте полно места?

— Да, — без зазрения совести подтвердил Вилл.

«Каков нахал», — подумала Лея, и ей хотелось бы встретить его раньше, очень хотелось, но…

— Вилл, куда мы плывём?

— Я доставлю тебя домой, не волнуйся. Но сначала дела.

— Какие?

— Это по пути. Почти.

— Ладно, твоя очередь. Что это за штука? — спросила Лея, указывая на загадочный компас.

Вилл положил на него ладонь, и туман внутри ожил. Вместо стрелки заплясали призрачные огоньки. Княжна поднялась с койки, подошла, разглядывая невиданный артефакт.

«Это не компас. Ни один навигационный инструмент не светится таким холодным, почти зловещим светом».

— Что это? — не удержалась она, нарушая тишину.

Вилл резко убрал ладонь, артефакт погас, оставив в каюте лишь тусклый свет свечи.

Теперь, когда Лея стояла ближе, она заметила, что корпус компаса был сделан не из латуни, а из тёмного, почти чёрного металла, испещрённого тончайшими серебряными прожилками.