Эльфийское стекло 2 - Алёшина Катерина - Страница 6

Тариэлю было тяжело смотреть на мать и горько думать, сколько всего он не успел узнать от отца. Принц жалел, что мало времени с ним проводил, что невнимательно слушал, что был слишком увлечён стеклом и упустил время.

После трапезы предполагалось время, когда каждый может посетить древо предков. Мать попросила Тариэля сопроводить её, не Берриона, а именно его. «Почему?» — думал принц. Прежде она не выделяла никого из сыновей.

Тишина опустилась на Линден, как бархатный покров. Вечерело. Дорожку из дикого плитняка прихватило ледком. Извилистая тропа вела от замковых стен под сень раскидистых деревьев, к древу предков.

Королева Гаэлла, немолодая, но величественная, откинула чёрную вуаль с лица. Тариэль взял её под руку, сжал хрупкую ладонь в своих пальцах. Он ещё помнил, как в детстве она была нежна, как обнимала его, маленького и беззащитного. Но это было слишком давно. Теперь она сама нуждалась в душевной теплоте. Тариэль старался её утешить, но не мог.

— Мама… — начал он, слова не шли. — Не верится, что его больше нет.

— Да. Никто не ожидал, — сказала она. — Расскажешь, где ты пропадал? — тут же сменила тему Гаэлла.

— Может быть, позже.

Они шли в тишине, тесно прижавшись плечами. Сгущались сумерки. Запах лепестков лумелии преследовал Тариэля даже здесь.

— Знаешь, в последнее время он был сам не свой, — вдруг произнесла мать.

— Почему? — удивился Тариэль.

Перед отъездом он ничего такого не заметил.

— Не знаю, сначала я подумала, что из-за снарков. Хотя…

— Что?

— Странности начались до того, как эти твари стали выползать из нор.

Гаэлла замолчала. Тропа сделала поворот и вилась теперь через тихий вечерний сад и теплицы. Вдалеке слышались голоса. По воздуху плыла печальная песнь прощания с королём. От горящих костров поднимались столпы тонкого дыма, которые можно было разглядеть даже здесь. На каждой площади или широкой улице, там, где позволяло место, эльфы отдавали дань ушедшему правителю, совершая самый древний обряд — разводя огонь.

Молчание длилось слишком долго, будто королева пыталась припомнить детали или подбирала нужные слова. Тариэль не торопил её, но странное, недоброе предчувствие подстёгивало нетерпение.

Королева чуть отстранилась, прошла под стеклянные своды одной из теплиц. Воздух здесь пах сырой землёй и нектаром цветов. Под прозрачными сводами вызревали ягоды, светящиеся нежно-голубым в полумраке наступивших сумерек. По серебристым опорам вились лозы. Низко под саженцами клубился туман. Тариэль смотрел на устремлённые к чёрному небу своды, на прозрачное стекло, чистое, словно лёд нетронутых озёр. Наконец он обратился к лицу матери. Та была печальна и серьёзна. Принц ждал продолжения.

— Он часто говорил о тебе, — произнесла она. — С тех пор, как ты уехал.

— Обо мне? Что говорил?

— Интересовался твоей работой, стеклом… и той глупой легендой.

— Она вовсе не глупая.

— Вот и он сказал так. Хотя прежде считал по-другому.

Тариэль нахмурился, а Гаэлла продолжала:

— Ходил даже в мастерскую и цеха. А ведь он давно там не бывал, по крайней мере, просто так.

— И что его интересовало? — спросил принц.

Мать пожала плечами.

— Ты ведь знаешь, он не любил пустой болтовни.

— Да… Лишнее слово не вытянуть клещами.

— Верно, — грустно согласилась она. — Но однажды он спросил: «В чём замысел богов — сделать младшего столь одарённым?»

Тариэль сильно удивился.

— Отец правда так считал?

— Получается, да.

— Он никогда не говорил мне.

— Да, на похвалу Лориэль был скуп. Подумала, тебе приятно будет знать.

— Спасибо, мама. Но ты сказала: он был взволнован, сам не свой.

Она кивнула.

— Почему? — спросил Тариэль.

— В этом вся странность. Я не знаю.

Анфилада стеклянных сводов закончилась. Теперь над головой висело чернильное небо, усыпанное проступившими бриллиантами звёзд. Тропа сузилась, уходя в чащу серебристых кедров, здесь воздух густел от аромата смолы и тайн.

Гаэлла замедлила шаг.

— Он стал другим, более задумчивым. Часто уходил в библиотеку. Я спрашивала — он отмалчивался или говорил нечто туманное.

Она остановилась, обернулась к сыну. В её глазах блестела влага.

— За несколько дней до… до того, как его не стало, он вернулся из цеха с лицом, посеревшим от усталости, но с горящим взглядом. Он искал что-то. А может быть, и нашёл.

Тишина между ними стала тягучей и звенящей, будто само пространство замерло в ожидании. И в этой тишине последние дни отца обрели новый, загадочный смысл.

Глава 9. Тариэль

Древо предков — не просто дерево, это отдельный мир, застывший в вечном вздохе. Его корни, толще тела великана, уходили в землю так глубоко, что, как гласили предания, достигали самого сердца Линдена, прорывали мёрзлый грунт на сотни метров вглубь. Ствол цвета лунного серебра вздымался ввысь, теряясь в ночном небе и раскидистой кроне. Кора его была испещрена мерцающими рунами — именами и историями всех, кто правил Линденом. Сейчас среди них проступило новое, ещё не успевшее впитаться в плоть дерева, но уже сияющее холодным огнём — Лориэль.

Возле основания, где корни образовывали нечто вроде естественного алтаря, стояли двое.

Гаэлла прижала ладонь к шероховатой коре. Она больше не плакала. Её скорбь была слишком велика для слёз, она ушла внутрь, став частью каждого вздоха. Королева закрыла глаза, вдыхая влажный, прохладный воздух.

В этом месте время текло иначе, и Тариэлю казалось, что если он будет стоять здесь достаточно долго, то сможет услышать эхо шагов отца, почувствовать тень его руки на своём плече. Его взгляд был прикован к сияющему имени — Лориэль. Он видел в этом холодном свете не символ утраты, а бездну вопросов, на которые принц не успел найти ответы. Тариэль искал в глубине древа утешения, наставления, чего угодно, но встречал лишь безмолвное сияние и собственную растерянность.

Их скорбь была разной. Её — тихой рекой печали, уходящей в бесконечность. Его — грозовым шквалом, бушующим в закрытом сосуде. Но здесь, под сенью древа предков, обе эти реки текли рядом, питаемые одним источником — любовью к тому, чьё имя навсегда стало частью истории.

В молчании прошло какое-то время. Тариэль наконец осмелился задать мучивший его вопрос:

— Мама, как думаешь, мог ли отец умереть не сам?

— Что? — Лицо Гаэллы наполнилось ужасом. — Откуда такие мысли?

— Всё как-то странно, неправильно, — пояснил Тариэль.

— В смерти всегда всё странно и неправильно.

— Да, но я бы ощутил, как слабеет его магический поток.

Мать посмотрела обеспокоенно.

— С чего ты взял, Тариэль? Разве были в твоей жизни подобные утраты?

Принц покачал головой.

— Почему он выбрал невесту мне, а не Берриону?

— Не знаю, может, твоё внезапное исчезновение натолкнуло его. Знаешь, Тариэль, ты обычно так серьёзен, сосредоточен на своём стекле. Но есть в тебе некий азарт и огонь, так было с самых пелёнок. Стоит только навязчивой идее тебя увлечь — всё, ты забываешь обо всём и мчишь навстречу урагану. Возможно, Лориэль хотел, чтоб ты остепенился. Твоя выходка расстроила его. Ты ведь впервые поехал к людям, а после не вернулся. Если бы не Рейдан, замок стоял бы на ушах.

— Как же, Рейдан… — недовольно прошептал Тариэль. — И что он? Что доложил?

— Булгур сказал, что ты решил устроить небольшое путешествие по южным землям в погоне за информацией о легенде, которой одержим. Мы рассудили, что мешать не стоит и вреда не будет. Но Лориэль тогда был зол, ведь ты ослушался его.

«Хитрый лис Булгур. Приврал. И как удачно, — подумал Тариэль, но промолчал. — Рей мог сказать лишь, где они находятся. Знал ли Булгур про Лею? Вот вопрос».

— Ты обнаружил, что искал? — спросила мать.

Тариэль надолго задумался, прежде чем ответить:

— Да, я нашёл ответы. Только нужны ли они теперь?

— Ответы всем нужны, — многозначительно сказала королева. — Потом из всех щелей полезли снарки, стало не до того. Тариэль, такого не бывало сотни лет. Мне страшно… очень страшно. Я только утром поняла, что Лориэль всегда знал, что делать, а без него меня будто земля не держит, нет опоры. Понимаешь?