Эльфийское стекло 2 - Алёшина Катерина - Страница 2

Вилл прижался к её лбу, тяжело дыша, и ухмыльнулся:

— Ты всё та же.

— Руки, Вилл!

— Прости. Не верю, что это ты.

Лея уклонилась от нового поцелуя, вывернулась, грозно посмотрела на него.

С палубы доносился шум. Вилл медлил.

— Моя спутница, Агата, — взволнованно сказала княжна.

— Гномка? С ней ничего не будет.

— Да ну? Там этот сброд…

— Сброд? Вот как? Меня ты тоже к ним причислила теперь?

— Перестань, я за неё волнуюсь. Толпа мужланов после бойни. Что они сделают?

— Ничего. Может, облапят, да и только.

Княжна удивлённо нахмурилась.

— Гномья баба? Хуже нет приметы, — ухмыляясь, пояснил Вилл. — Они скорее сунут под хвост тюленю.

— Чего? — не поняла Лея.

Слова Вилла прозвучали странно и обидно. Агата отличалась особой красотой.

— Знаешь, в море становишься очень суеверным.

Княжна недоумённо уставилась на него.

— Старец из морской пучины не прощает только несколько вещей: сбить альбатроса, свистеть в каюте… и прикасаться к гномьей женщине.

— Никакой логики. А убивать и грабить можно?

— В точку, — засмеялся Вилл.

Лея застыла, засмотревшись на него. Черты мальчишки в нём давно исчезли. Он стал мужчиной, да ещё каким. Мелкие шрамы, загорелое лицо, широкий размах плеч, густая небрежная щетина. Его тёмно-русые волосы, в детстве выгоравшие до пшеничных прядей, теперь были густыми и тяжёлыми, цвета мокрого песка после шторма. Вилл стянул их в хвост. В ухе блестело крошечное серебряное кольцо. А в глазах читалась опасность: властная, животная уверенность хищника, знающего свою силу.

Когда он снова прикоснулся к ней, Лея вздрогнула. Грубые, покрытые мозолями ладони скользили по её коже, вызывали трепет. Он был стихией, воплощением бури, или Лее только так казалось. Сознание княжны металось между образами детства и тем, что она видела перед собой сейчас.

— Вилл, руки развяжи, — настойчиво сказала Лея.

Он досадливо вздохнул.

— Повернись.

Когда путы упали, княжна с размаху влепила ему пощёчину.

— Я думала, ты утонул или тебя убили. Ни весточки... Не ври, что был всё время в море. Столько лет прошло…

Вилл опешил лишь на секунду, а после засмеялся.

— Узнаю княжну, — выдал он.

На мгновенье в его лице проступил тот мальчишка, которому Лея доверяла больше, чем себе.

— Ладно, прости. Просто… Не могу поверить. Я слишком часто думал о тебе.

— Я тоже, — тихо призналась княжна.

Теперь Вилл держал руки при себе, и Лея обняла его сама. Ей пришлось подняться на носочки, чтобы обхватить широкие плечи.

— Жалеешь, что уплыл? — шепнула она.

— Нет, я должен был уйти с отцом. Жалею, что у нас ничего не получилось, — удивительно откровенно сказал он.

— Я тоже, — повторила Лея.

Они стояли обнявшись какое-то время.

— Как там наша банда? — нарушил молчание он.

— Я не знаю, Вилл. Нет никакой банды уже очень давно. С тех пор как ты уплыл, всё сильно изменилось.

Он вздохнул.

— Представим, что Кабан работает в лавке отца, а Кость промышляет грабежом.

— Возможно, так и есть.

Лея не разрывала объятий. Теперь, когда Вилл не распускал руки, княжна ощутила ностальгию и тепло.

— Как ты оказалась в клетке? Расскажешь?

— Позже. — Княжна отстранилась. — Не смей меня лапать без спроса. Забыл, что я могу? — серьёзно сказала она.

— Помню.

Вилл как-то сразу поник, будто ждал того же пыла.

— Подыграй мне, — произнёс он.

— В каком смысле?

— Сложно сохранить авторитет, если не можешь урезонить рыжую девчонку, — ухмыльнулся он.

— Ах, ты об этом, — сообразила Лея.

За дверью скрипнула половица, а Вилл многозначительно посмотрел на княжну, как бы говоря: «Видишь, повсюду уши».

— Это я могу, твой авторитет не пострадает, — заговорщически прошептала она.

Вилл развёл руками, предлагая ей начать.

Княжна представила, как глупо это выглядит со стороны. Но всё же громко застонала, подошла к дверному косяку и принялась ритмично ударяться о него бёдрами. Закусив ладонь, она издавала приглушённые, непристойные звуки. Так длилось несколько минут.

Вилл отошёл к столу, облокотился и заулыбался, сложив руки на груди.

— Правдоподобно? — одними губами спросила Лея.

— Да… — выдохнул Вилл. Его голос сорвался на сдавленный смех.

Он смотрел на неё, откинувшись на стол, и сейчас как никогда походил на прежнего себя — того мальчишку, что хохотал до слёз, когда они вдвоём учиняли очередную глупость.

Лея застонала громче, с надрывом.

— Переигрываешь, — прошептал он.

Княжна замолкла. Щёки её внезапно раскраснелись. «Глупая игра», — думала она. В наступившей тишине снова повисло всё несказанное между ними.

— Как-то слишком быстро я укротил рыжую княжну, — пошутил Вилл.

В Лее разыгрался азарт. Она подошла к нему, одним движением выдернула рубаху из брюк, торопливо расстегнула и поцеловала Вилла, а после укусила до крови за нижнюю губу, скользнула ногтями по груди.

— Вот теперь правдоподобно, — ухмыльнулась она.

Вилл ошалел.

— Играешь с огнём, — произнёс он, тяжело дыша, не выпуская из рук её бёдра. — Идём, иначе я за себя не ручаюсь.

Вилл распахнул дверь и довольно грубо потащил Лею на мостик. А та старательно изображала страх, оправляла юбку, стыдливо опускала взгляд.

Глава 3. Агата

Наконец с Агаты сдёрнули мешок. Глаза слезились, от слабости кружилась голова. Палуба «Морского дьявола» была сущим адом, выплеснувшимся на деревянный настил. Воздух гудел от похабных слов, звона бутылок и тяжёлого дыхания пиратов, опьянённых победой и дешёвым ромом. В центре этого хаоса, прижатая к основанию грот-мачты, на коленях стояла Агата. Её рубаха разорвалась на плече, обнажая верхнюю часть груди, на щеке наливался синеватый кровоподтёк. Но в её позе не было ни капитуляции, ни страха — лишь холодная ярость загнанного зверя.

Шторм утих. Тусклое солнце висело низко над горизонтом, затянутое пасмурной дымкой. Наступил холодный рассвет нового дня, несущего ещё больше неприятностей, чем предыдущий.

Пираты обступили Агату плотным, дышащим перегаром кольцом. Её уже облапили во всех местах, но дальше дело не зашло. Теперь разгорячённые, хмельные мужики таращились на неё. Здесь были не все, кто-то латал корпус, другие делили награбленное: оружие, одежду, обувь. Но те матросы, что собрались у мачты, смотрели недобро, даже хищно.

Сквозь шелест волн и гомон Агата уловила стоны. Это была княжна.

— Капитан развлекается, — сально заржал один из мужиков.

— Я тоже не прочь развлечься, — заявил второй — коренастый детина с обожжённым лицом.

— Ну, покажешь нам свои гномьи прелести? — пошатываясь выступил вперёд первый и потянулся к Агате.

— Дебилы, не лезьте к бабе без ведома капитана, — предостерёг кто-то из толпы.

— Подумаешь, разок-другой, мы её даже не попортим, — отмахнулся коренастый детина.

Агата отшатнулась, но говоривший матрос схватил её ручищей за рубаху, махом разорвал ткань до пупа. Связанные руки не позволяли отбиваться. Воительница в секунду откатилась на спину, сгруппировалась и с силой выбросила обе ноги вперёд, ударив здоровенного детину сапогами в живот. Тот согнулся пополам. Второй оказался проворнее. Он придавил Агату своим весом, ударил по лицу, выругался, расстегнул ширинку. Воительница извивалась на липких досках, пытаясь сбросить с себя мерзавца. Но тот навалился на неё, впился пальцами в бёдра, стаскивая парусиновые штаны.

— Сейчас, сейчас… — бормотал головорез, и глаза его блестели животной радостью.

Он не успел договорить. Внезапно на палубе всё смолкло. Над омерзительной сценой нависла неведомая тень. Агата ощутила, как хлынула в лицо кровь. Алые всполохи метнулись перед глазами, а в следующую секунду вес нападавшего ослаб. Глаза его замерли в удивлении, изо рта бежали алые струйки, а из горла торчало остриё клинка.