Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин - Страница 57

— Тебе пришлось тяжело после того, как я уехал. — Это не было вопросом.

Я не могла говорить; невыплаканные слезы застилали зрение. Я попыталась дернуть головой, чтобы кивнуть, но его рука всё еще крепко держала меня за челюсть. Он отпустил меня, и его глаза осмотрели остальную открытую кожу, которую он мог видеть.

— Насколько тяжело? — требовательно спросил он.

Я вдруг почувствовала, что задыхаюсь, и выскользнула из угла. Он позволил мне отойти; я схватила виски, который оставил Купер, и попыталась налить себе стакан, но руки тряслись так сильно, что я не смогла наклонить бутылку. Крэйвен подошел и без единого слова забрал ее у меня, налив мне на два пальца. Я опрокинула стакан, позволяя теплу разлиться по телу.

— Возьми садомазохизм Роджера и выкрути его на несколько делений вверх, — выдохнула я после выпитого дрожащим голосом. На этот раз мне удалось самой налить себе еще немного алкоголя, пролив лишь каплю, и я выпила и это. Крэйвен подошел ближе и провел пальцем по одному из видимых шрамов вдоль моей ключицы.

— Это тоже его рук дело?

Я кивнула.

— Он чуть не убил меня.

Мои руки дрожали так сильно, что я отставила стакан. Гнев Крэйвена горячей волной исходил от него в тесном пространстве между нами.

— Почему ты здесь? — тихо спросила я. Я боялась ответа.

— Надеялся вспомнить старые добрые времена, — сказал он, но не сделал ни движения ко мне. Я всё еще толком не смотрела на него, и, кажется, это выбивало его из колеи. Он так привык к моему огню. Огню, который выпотрошили и который только сейчас медленно возвращался к жизни.

— Всё не... я не... не такая, как раньше, — я вцепилась в гранит столешницы, заставляя себя дышать. — Мой разум и мое тело... эта битва... теперь она извращенная и темная.

Мой голос сорвался на последних словах, и несколько слезинок скатились по щекам. Я со злостью смахнула их, и моя рука оказалась в крови.

Это выбило меня из колеи еще больше.

Я потянулась к бутылке со спиртным, полная решимости утопить себя в алкоголе. Может быть, когда я проснусь, всё это окажется лишь больным реалистичным сном. Но Крэйвен отодвинул ее от меня, и его рука скользнула по моему затылку.

— Алкоголь — это не выход, любовь моя, — тихо сказал Крэйвен.

Он был так близко, что я не могла дышать. Его руки зарылись в мои волосы, медленно вытаскивая шпильки и отбрасывая их в сторону. Волосы рассыпались по спине, а когда все шпильки были извлечены, его пальцы скользнули вверх по моему затылку под волосами и начали массировать кожу. Я не могла остановить дрожь, пробежавшую по всему телу. Я откинула голову назад, прямо в его ладони.

— Ты собираешься меня изнасиловать? — спросила я, наконец посмотрев на него.

Его рука продолжала массировать мою голову, и мне хотелось замурлыкать от того, как это было приятно. Другой рукой он накрыл мою дрожащую ладонь, лежащую на столешнице. На ней размазалась моя собственная кровь, но он поднял ее к губам и поцеловал мои костяшки. Его глаза потемнели, встретившись с моими.

— Ну, это зависит от обстоятельств, — пробормотал он; его дыхание ласкало мою кожу, и он снова поцеловал мою руку. Должно быть, он увидел ужас, мелькнувший на моем лице, потому что его пальцы на мгновение сжались в моих волосах. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, не смогла и попыталась снова.

— Не делай мне больно, — выдавила я; моя грудь тяжело вздымалась, пока я боролась за самообладание. Я ненавидела то, какой слабой казалась, но происходящее грозило перечеркнуть всю мою тяжелую работу за последние шесть месяцев. Моя свободная рука потянулась ко рту, и меня начало трясти. Он выглядел злым, но не на меня. Он убрал руку с моих волос и откинул локон с моего лица; его пальцы прочертили дорожку вниз по щеке к шее.

— Ш-ш-ш... — произнес он.

Он скользнул руками вниз по моим рукам и встал чуть позади меня. Наклонился и прижался губами к моей шее; его прикосновение к коже было легким, как перышко.

— Помнишь, почему я сделал тебе больно? — Одна рука убрала волосы с моей шеи, и его губы поцеловали меня под ухом. Я вздрогнула. Его руки лежали на моих предплечьях, не сжимая слишком крепко, но я знала: они сожмутся, если я попытаюсь отстраниться.

— Ты... когда я не слушалась, — сказала я слабым голосом.

— А в остальное время?

Одна из его рук скользнула по моему животу, и он мягко прижался ко мне сзади. Мои бедра вжались в столешницу, и я так сильно напряглась, что почувствовала, как он замер.

— Что насчет остального времени, Кэйлин? Я делал тебе больно?

Я судорожно мотнула головой.

Нет, в остальное время он не причинял мне боли. На самом деле, он доставил мне невероятное удовольствие. Внезапно мне понадобилось личное пространство.

— Мне... мне нужно в туалет, — сказала я.

Я не видела его, но почувствовала, как он замешкался, а затем его руки исчезли, и его удушающее присутствие отдалилось. Я сделала глубокий судорожный вдох и сделала несколько шагов в сторону ванной.

— Когда ты выйдешь, я хочу, чтобы на тебе были только эти туфли, — сказал мне Крэйвен. Я замерла, но не обернулась. — Помни, что я говорил, любовь моя.

Мне потребовалась минута, чтобы снова начать двигаться, но я дошла до ванной комнаты в своей спальне, закрыла за собой дверь и, дрожа, привалилась к раковине. Безмолвные слезы катились по лицу; я посмотрела в зеркало на порез, оставленный Купером. На шее тоже был небольшой след от ножа.

Руки дрожали, когда я включила воду, вымыла их, а затем смыла кровь с лица. Порез был неглубоким, но я не торопясь очистила его, а затем мне и правда пришлось сходить в туалет. Когда вода в бачке с шумом слилась, я поняла, что пора действовать. Крэйвен не уйдет. Это случится, хочу я того или нет. Я могла сделать это либо травмирующим, либо исцеляющим. Я осознала, что этот выбор — единственная власть, которая у меня осталась, и я вполне могла использовать ее в своих интересах.

Я медленно потянулась к молнии на спине и потянула ее вниз. Я не хотела смотреть на себя, но когда платье упало на пол, мне не удалось избежать своего отражения. Благодаря курсам самообороны мое тело окрепло, но шрамы всё еще оставались воспаленными и красными. Они еще не побледнели, и это было всё, что я видела. Те два на бедре были самыми ужасными, они ярко выделялись, наряду с теми, что шли по низу живота и груди. Я посмотрела себе в глаза в зеркале: взгляд был затравленным и пустым. Я оставила туфли на каблуках, как он и велел, и с дрожащим вздохом медленно открыла дверь.

Крэйвен лежал на моей кровати, откинувшись на изголовье, словно это было самым естественным местом для него. Он снял пиджак, и я увидела, что кровь с его рук и лица исчезла.

— Умница, — пробормотал он, увидев, что я подчинилась его приказу. Его глаза окинули меня с головы до ног и обратно, и я видела, как его взгляд задерживается на каждом моем шраме. На его скуле дернулся мускул, и опасное выражение в его глазах напугало меня, хотя я знала, что оно направлено не на меня.

— Иди сюда, — сказал он со стиснутой челюстью.

Я забралась на кровать и легла рядом с ним. Он приподнялся, и его взгляд снова скользнул по мне, зацепившись за шрамы на моем бедре. Его взгляд был убийственным, когда он поднял руку и обвел их пальцем. Они всё еще были чувствительными даже спустя столько времени; я резко вдохнула и содрогнулась.

— Он мертв? — угрожающе пророкотал он. Я кивнула, и моя губа задрожала.

— Да, — прошептала я.

— Жаль. За такое он заслуживает худшего, — прорычал он. Он сдвинулся ниже, чтобы покрыть поцелуями один из шрамов, и из меня вырвался тихий всхлип.

— Я бы разрезал его на куски... — он поцеловал другой шрам. — А когда наконец позволил бы ему умереть... — Он осыпал поцелуями мое бедро, спустившись ниже шрама, к тому самому месту, где я была наиболее уязвима. —...Я бы вытащил его обратно из ада, чтобы сделать это снова.

Его поцелуй был легким, как перышко, его дыхание обжигало кожу, и он посмотрел на меня с собственническим огнем. В голове промелькнуло то, что он сделал, когда кто-то прикоснулся к его собственности, и попытка подавить свой страх потребовала почти физических усилий.